1.
Купаясь в новых временах, я повторяю, что весна приходит вовремя всегда, и ток бежит по проводам, входя в меня, по городам летают птицы в холода, а небо радует всегда. Летая ва новых временах, я знаю, каждая весна приходит во время ко мне, и я обрадуюсь весне. Всё время нужные ветра, а в сердце светлая пора, всегда лишь ясность и покой, я небо трогаю рукой, и знаю эта суета, не стоит чистого листа. Пусть будут буквы на листе, пусть будут пятна в пустоте, ведь в новых временах опять, стараюсь сущее понять, чтоб в каждом миге точно знать, что сущее нельзя назвать, что имя — это только тень предметов, и слова — плетень, и образы, что вяжут сеть, хотя их нет, как будто есть. А времена, все времена лишь повод быть спокойным в снах.
2.
Жизнь новая вдруг настала. в колодец Звезда упала прямо. В нём поменялась вода, и так вот оно всегда. Случается, и лучами, и крыльями за плечами, не ангельскими, вороными, следы заметаем в сини. Мы тоже в ночи плетёмся косицей, и мы очнёмся однажды в узоре красном, и это опять так ясно. Напрасно ли было с неба падение в полночь снега, лучами косили свечи, и снег укрывал лишь плечи. Огонь, и дрова сгорают в печи, я так точно знаю, что будущее не будет иным, только светом в чуде. Вот так вот и происходит, я радуюсь непогоде, судьбе, не-судьбе, ненастьям, спокоен, и в этом счастье. Такое диктую кредо, всем детям. Пусть знают крепко, что время главней, чем главный. Во времени нужно плавно лететь, укротив желания, сквозь облако расстояния, сквозь мысли, миры, сомнения, чтоб не было места лени. Опять настаёт иное, и в нас череда покоя. Мне кажется это или так силы небес рассудили? А даже и кажется если, про это спою я песни, такие, какие нужно, чтоб плавали звёзды в луже.
3.
Собираю узоры времени из предметов, несущих образы. Строю времени красны теремы, пусть летают они на облаке воображения и спокойствия, среди образов, смыслов таинства, так понятна скупая двойственность, что во времени мира тянется. Превращаясь в одно полотнище, простынёй парусов безветренных, манит в даль, и подняться хочется над течением смыслов медленным, пронестись по просторам времени, по вселенным, прозрачным воинством, по ступеням и над ступеням, что в сознании моём построены. Этот мир, мне подходит полностью, в нём теряю себя так явственно, становясь то чертой, то волнами, то крапивой, то спелым яблоком. Нахожу себя в отражениях, и теряю себя в различиях, превращаюсь в своих сражениях сам в себя, расплескав величия, и постичь мне дано - отчаяние может быть бесконечной мудростью, и росинкой весь мир качается, весь на грани прозрения смутного. И однажды, сорвавшись, падает в бесконечное происшествие, каждый выдох так сердце радует, через святость и сумасшествие.
4.
Дорога под ногами путается, и мир душой так зябко кутается, а тело слушает и слушается не очень хорошо ума, я здесь за светом и минутами, и сам себе так ловко путаю следы меж сурами и сутрами, а жизнь она себе сама.
Со мной здесь в жизни приключается всё то, что по волнам качается, что, начинаясь, вдруг кончается, и всё случается в уме. Здесь даже веники с лопатами, и генералы за солдатами, и все, как водится, поддатые, все в кучу свалены в суме.
А кто здесь в мире побирается сума дырявая болтается, и книга толстая листается, да только букв не разобрать, всё снова в книге начинается, и по складам опять читается, и снова тем же всё кончается, распределением добра.
На восемь каждый миг поделится, по полю путь мой мягко стелется, и в сердце тёплое шевелится движение души моей, оно одно вполне понятное, среди лежащей жизни пятнами, с плодами красными над грядками, Мы с ней ведём своих на коней.
5.
Неожиданные подробности прибиваются к берегам, ощущение из беззлобности превращается в добрый хлам, это жизни переживание под устойчивый свет из тьмы, что возводит в сознании здание, и вживляет его в умы. Исключительные нескромности, и потехи идут подряд, натыкаемся на неровности, что там доброго говорят, что стоят по дорогам крайние, ожидая своих щедрот, через страсти, и сквозь отчаяние, по рядам и наоборот. Вытекают ручьи подземные, наполняют сосудов сон, и приходят опять никчемные ожидания из сторон. Я такого не видел в будущем, где опять остаётся весть про потеху, уход и мужество, про начало, завет и смерть. Осторожное завещание так расскажет про этот путь, что забыть невозможно чаяний, но уже с него не свернуть. И пойдёшь по верёвкам ленточкой, и оставишь свои дела, слева мальчики, справа девочки, сверху в небе колокола.
6.
Много раз по самой кромке уходил, не возвращаясь, лёд был тонкий, берег ломкий, снова в памяти, кончаясь, начинается дорога, и опять ступени дышат, небом, и его немного сердце трепетное слышит. Уходил в бесповортье, и бессменно был на страже, понимал все хилой плотью всё значение этой пряжи, что в руках у тёплых Парок превращается в одежды мира, и уходит паром в небеса, как было прежде. И как нынче я стараюсь, и выходит очень плохо, вместе с паром, превращаюсь, вдох за выдохом и вдохом. Бог на выходе спокойный, подпирает эти двери, говорит тебе, достойный, расскажи, во что не верил. Остальное тоже важно, только тоже скучно очень, были проводы и тяжбы, были судьбы, между прочим. Ткани нити этих судеб до сих пор в узорах мира, всё, что было, то и будет, всё, что будет, то и было. Посиди ка на дорожку, и ступай к себе от Бога, жизнь лишь маленькая крошка, что роняет на дорогу небо птицам в зимней стуже, в ярком солнце, в хрустком снеге, ты пока ещё не нужен, никому на этом небе. Так что будь в покое чистом, и гуляй по миру с верой, всё случится очень быстро, тьмой и светом, тьмой и светом.
7.
Столько мнений, столько мнений, сколько всяких поворотов, в воображении ступени все зовут куда кого-то, и по скалам, по полётом мыслей чьих-то, как на крыльях мчимся в дали от кого-то, от сомнений и бессилия. Сколько дней, и между днями, огороженными тьмою, пробегают сны за снами, меж сумою и тюрьмою. Ни о чём не зарекаюсь, осторожен и спокоен, я здесь в облаке слоняюсь, понимая, что ничтожен перед небом, перед миром, перед каплей отражений, пред рукой, что всех кормила пред величием служений. Сам себе читаю сказки, и пою свои же песни, тьме заглядывая в глазки, знаю, снова свет воскреснет. И минует омрачённость, и поднимутся деревья, быть не вечно заключённым в тело мира, все поверья позабудутся однажды, и себя не сможешь вспомнить, будь весёлым и отважным в лабиринтах местных комнат. Скоро времени и места разрешаются загадки, слепим из иного теста, мир весёлый, терпкий, сладкий.
8.
Придвигаясь всё ближе к последней грани, я уже точно знаю, как прыгну в сани, понесусь по полям, пусть скрипят полозья, и сверкнёт с небес в меня глаз стрекозий. Радуг яркий скрип перетянет чаши, я пойму, что здесь всё уже не наше, всё уже прошло через чьи-то руки. Всяк пометил все здесь слова и звуки. Я приду сюда, где конец дороги, не за тем, чтоб всласть подводить итоги, не затем чтоб вспять, вспоминать печали, как молчали здесь, как потом кричали. Я скажу себе, рта не открывая, вот - какая есть. И, ведь, совсем иная.
9.
Такое множество волшебных и странных снов я здесь увижу. Такое облако прозрачных, весёлых смыслов над полями, летит сквозь память, каждый образ, мне точно напевает звуки, которые хотел услышать.
10.
В небо дым уходит споро, разгораются дрова, новое настанет скоро, и пройдёт оно так скоро, и опять настанет два. Раз и два, сменяя ритмы, качества и чувства снов, новое проходит мимо наших войлочных голов. И несётся по вселенным, и проходит по полям мир мой радостный и бренный, с ноты фа до ноты ля. Сколько в нём гуляет смыслов, не прочесть, не перечесть, всюду образы и числа, зажигательная смесь. Вот её и зажигаю, отправляя в небо дым, и во времени сгорает то, что было молодым, возвращаясь превращаясь, скоро скорое пройдёт, уходя, я не прощаюсь, - вечный севооборот.
11.
Я зажигаю и пою про снег, лежащий на заборах, про то что всё бывает скоро, проходит сирость и уют, печаль и смех, звенящий здесь, где счастье превратилось в пепел, а я всегда спокойно весел, мне так приятна эта смесь. А впереди я слышу плеск, спокойных и весёлых вёсел, ушёл, воскрес, опять воскрес, и снова нарастает месяц. Во времени ищу свои неизменяемые волны, среди сверкающих зарниц, и бьющих прямо в сердце молний. Не замыкая никаких цепей, что держат чувства бренных желаний, вместе пой и пей напиток этих песен пенный, и, веселясь, и над собой смеясь задорно, будь покоен, мы вольные движения воли, мы называемся судьбой.
12.
Время превращается в ночь - таинственное движение, взять бы белого больше. Закрыть бы все во тьму притяжения. Только зачем такое, когда рукой, достану до неба, сверну его в рулон, крУгом, и до нового снега, поставлю в угол.
13.
Я очень медленно вхожу в день, больше всего не спешить стараюсь, не замедляясь, не разгоняюсь, чтобы случайно не наступить на свою тень. А то ведь тень прилипнет, и останется позади, я же вперёд унесусь на волнах вздымаясь, а мир заторможенный укоризненно загудит, меня этими звуками укоряя. Потому я очень медленно открываю глаза, даже иногда и вовсе не открываю, чтобы лишнего ничего миру не показать, осознавая, что я здесь ничего не знаю. Мягкие пятна света и тьмы бегут по стене, я смотрю на них, сквозь прикрытие веки, не отрываясь, так и живу целый день, оставаясь в сне, очень спокойно, и ни за что душой не цепляясь. Такие способы медленно просачиваться временем в день, чтобы потом также медленно в себя возвращаться, и тепло сменяет холод, а солнце тень, позволяя на своих волнах в небесах качаться.
14.
вот уже и стало прошлым, то что было настоящим, так казалось мне хорошим, ярко радостью горящим, и куда оно пропало, что осталось в тёплом взгляде, ни полёта, ни запала, ни мечтаний о награде. Всё, казалось, вечным будет, но и то, что есть, исчезнет в новом отблеске и чуде, в новой бесконечной бездне. Это временем зовётся, череда летучих бликов, и дымок над сердце вьётся, пахнет сном и земляникой. Много слов в ночах звучало, все последние и злые, даже дыма не осталось, от тех шёпотов и криков. Так давай же больше будем радостью бокалы полнить, это смысл в житейском чуде, что блеснёт, как вспышка молний, и две вечности меж мигов трёх гуляют, заблудившись в этих молниях средь бликов, став, возникнув, приключившись. Я читаю эти блики, отражения на стенах, понимаю смысл книги, чувствую, как кровь по венам бродит и пьянит, намедни также прошлое пьянило а пропало в той же бездне, как пластинки из винила.
15.
Поднимаю на время, на волну, на поток, искры — кремень о кремень, и потом об потом. Память — камень о камень, радость, свет по любви, и засветится память, бросив чудо. Лови. Ты лови в свои сети, и из образов плеть, что сплетаются в свете, каждый луч через сеть, и качается звёздный полог в радужной тьме, вера — это не поздно, это радость в уме. И сума прохудилась, в поле падает сон, как здесь сладко ходилось в прошлых травах, росой мыло ноги и душу, это части всего, я ни чем не нарушу этих снов волшебство.
16.
Я нахожу слова на дальних берегах, где годы утекли сквозь медленные слёзы, и воздух сладок, он настоян на грехах, на запахах цветущей туберозы. Мне осень предстоит, ещё не раз придётся пережит мгновение смерти, и умирание длится напоказ пред всеми, где хозяйничают черти. Веление сна, так крепко ухватив меня за сердце, тянет в бездну мрака, а я пою весёленький мотив, красива и красна моя рубаха. Я шляюсь просто так, забыв про цель, я так старался позабыть о целях, которые лишь видимая щель, что в лабиринт ведёт живущих в теле. Моё прибежище не в теле, много есть других пространств во времени гулящем, не нужно обольщаться настоящим, оно всегда пытается пропеть не те слова, что я нашёл тогда, на берегах так бесконечно милых, и все они лишь часть огромной силы что быстро умирает в городах.
17.
Прозрачный статус светлой встречи мне обещает свежий сон, про наши беды человечьи, что валятся со всех сторон. Про наши человечьи чувства, про их печальный потолок, всё остальное — суть искусство, и чистой радости горох, стучащихся, как дождик с неба о крышу дома моего, где я не жил, и где я не был, и где лучится волшебство с небе глубоких и прозрачных, как сон моих прошедших снов, когда по переулкам дачным бродил к приветствиям готов. Потом очнулся, время вышло, и всё что вышло кое-как свернулось, съёжилось, прокисло, и стала вдруг судьба легка, и перестали путать путы, и я исчез из всех путей, но не проснулся почему-то, как раньше. Просто. Без затей.
18.
Я задумываюсь тоже, знать хочу на что похожа жизнь моя среди людей. Всё на месте, кожа, рожа, я её немного съёжил, и теперь, как старый ёжик, или старый холодец. Мне здесь в теле, как в коктейле, куршавеле с коктебелем плавать пьяно и тепло, только, кто здесь в самом деле, кто придумал и затеял, воплощать во мне идеи, тот зануда и трепло.
Я придумал криво коса, три ответа на вопросы, что случаются так просто, что придётся отвечать. Дважды два пусть столько будет, сколько нужно, не осудят за такое мнение люди, что ж судить то сгоряча.
Мне подходит быть собою, я, всегда готовый к бою, к поражению, победе, всё равно, каков исход, я иду такой тропою, что ведёт не за толпою, что всегда победой бредит, у меня, наоборот.
Мне, что в теле, что без тела, сон здесь только четверть дела, а душа, чего хотела, так того и огребла, время мне не строит козни, я его читаю возле, приклонясь к потере поздней, у забытого стола.
19.
Однажды я проснуться не смогу, всё потому что некому проснутся, уже случится, то что на бегу мгновений жизни, ждал и оглянуться не успевая, чтоб притормозить, всё торопил мгновения, как пули, летящие и жаждущие жить во мне, меня они не обманули. Хотя так часто обольщался я, упорствуя в порочных заблуждениях, над бездной неприметною скользя, со скоростью летящего оленя, и хрусткий снег забот моих был бел, блестящ и хрусток, радостен и ярок, а что ещё мне нужно по судьбе, ведь каждый выдох — счастье и подарок. И я однажды выдохнуть смогу так плавно, чисто, мягко и привольно, что душу отпущу и сберегу в своей душе, чем я такой довольный все эти миги светлые дышал, и, надышаться я не мог, и больно мне было думать, что уже настал не этот миг, когда могу уйти, по тропам и метафорам последним в прозрачнейшее таинство пути, нырнуть и стать простым, беззвучным, средним.
20.
Случиться может всё и каждый миг готов тебе представить всё, что может представлено быть в мире воображения, Оно с тобой однажды будет быть. Да. Таковы следы великих дел сознания в его просторном мире. А наш дело просто созерцать, как отражение станет воображением.
21.
я небо видел зимнее в весне, такое удивительное небо, пронизанное солнцем и дождём, и просится наружу сердце в будни уплыть по ветру песен городских
22.
Утро после нового года, не сразу на следующий день, а через несколько. Спокойное, новое утро, снега нападало мокрого с неба, немного снега, на снегу кошачьи следы, в доме свечи горят привольно, благовония всякие, и прочие предметы нехитрого быта общения с духом этого мира. Утро после нового года превращается в вечность. Полумрак за окном, и только отсвет белого снега, и ветки на сером фоне, чёрные с белыми окантовками. Красота.
23.
Сражаясь с отражениями раз, я понял вдруг, как можно не сражаться, и перестать повсюду отражаться, и по другому свой настроить глаз, не рваться за любую глупость браться, лишь потому, что в глаз из-за угла мелькнуло что-то, позвало погнаться, а чем, за чем, куда, другой вопрос, который задавать не успеваешь, летишь вперёд, и всё вдруг забываешь, лишь о себе, родном, не позабыв, себя любой красою завлекаешь, куда, зачем, не важно, просто жив, и в жилах кровь гуляет по делам, тебе, возможно, даже неизвестным, но ты предпочитаешь быть здесь местным, и кажешься себе вполне как все, когда с другими в общей полосе плывёшь в потоке будничном в воскресный, копя условных ворох единиц, и веруя в единую надёжность, нулей и троек, через безысходность, они тебя до смыслов доведут, вручив дипломы, почести, награды, расскажут, что все радостны и рады тебе, красавцу, волку, кораблю, а я признаться, это не люблю, ведь это всё помехи и преграды, что на пути моём стоят как столб серди дороги, не даёт проехать, вот такова природ сна и эха, и жизни, через мир пробраться чтобы, пора устать от отражений ярких, не ждать, наград, известности, подарков, затихнуть, замереть, уйти в покой, и небо гладить тёплою рукой.
24.
Не попытаюсь сделать ничего такого, чтобы было осторожно и радостно на сердце моего сознания, и ни к чему тревожно заглядывать по утру в небеса, там только дым, и одинокой птицы глухой напев звучит, моя страница летит назад, как луч зари в глаза. Я думаю, и это мой удел, перебирать всё множество движений и через тьмы горящий факел тел идти вперёд в пылу пустых сражений. Я не хочу писать, что буквы в ряд выстраиваться нынче не желают, мне всё равно, что звёзды говорят, и никому я тайн не раскрываю. Все тайны тоже только тёмный свет, затягивающий душу в одночасье в водоворот забот уставшей власти, из мешанины радостей и бед. Такой удел мой, радостный пока, но всё готово в миг смениться грустью, хотя уверен, что меня попустит, в тот миг, когда закончится строка.
25.
Опять повернётся вокруг оси Холодной громадой сумрак ночной, Что там происходит на Небеси, Господи Боже мой. Холод укроет половину земли, серебряной полосой, вмёрзнут в льды в морях корабли, идущие на постой. В мыслях моих золотистый блик, отражённый солнца луч во льдах, я уже ко всему на земле привык. Если всё оно так, то пусть будет так. Потому что ветер гуляет в снах также как поёт в ветвях наяву, а зимой в лесу серебра тишина, падаешь в неё и идёшь ко дну. Никаких узорчатых мыслей нет, все узоры уже у мороза власть, это хорошо, и дрова во сне, так же ярко, как наяву горят. И в печи моей тёплый и добрый свет, всё так просто, и всё лишь есть, как есть, разве много тайн нужно знать, ответ тоже прост вполне, лишь смоги прочесть.
26.
Я нахожу, чтоб потерять себя в находках, неожиданных и странных. Как облака, ложатся на поляны мои волнения, небо теребя. И светлой рябью через синий хлад морозного рождественского утра, проходит осознание утрат, в цветах из ледяного перламутра. Я в новых знаках чувствую покой, мне предречён, завещан, предназначен, а прошлых дней угар, и злой забой, уже угас, утрачен и растрачен. Но ты и я, лишь в каплях на траве летучие и зыбкие виденья, так, слава Богу, пусто в голове, подёрнуто завесой светлой лени, прохладной грусти, сумрачной весны, остаточных предвидений и страхов, давно ушедших, падают на плаху мои так и не сбывшиеся сны.
27.
Мои несбывшиеся сны, все признаки моей удачи исчезли, я о том не плачу, и не жалею. До весны не долго ждать, и до другой весны мне будет ждать не долго во всём довольно мало толку, а мне к чему, ищу покой во всех движениях строки, что расстилается под взглядом, мне смысл понять, конечно, надо б, а не пойму, что в том тоски и грусти в том не будет мне, проходит жизнь волной горячей, и холод дышит, и удача мне не нужна, в забытом сне я видел всё уже не раз, всё столько раз уже случалось, и мудрость кроткая молчала, когда утехам мчался глаз, я, распадаясь на куски, терял себя в частях и крохах, в ненужных огорчениях вздохах, не вдумываясь в смысл строки, лежащей предо мной в пыли той летней памятной дороги, куда меня без смысла ноги так точно летом привели.
28.
Слова, как рыбы, в глубине зрачка, средь образов, переживаний, тенью проносятся, как листья, на ступени свою бросая тень, не ждут толчка, ступающей уверенно ноги, идущей вверх, туда дорога к храму, слова летают, создают круги, рисуя под зрачками голограммы. Слова легки, летучи,тени их одеты в столь прозрачные одежды, что различить нет никакой надежды цвета и формы, созидая стих. Они потом прийдут уже, когда в глаза другие попадут и уши, тогда их нежно тронут чьи-то души, и зажурчит поэзии вода. Волшебный звук, бегущих в душах строк, средь слов других, переживаний смыслов, шагает мир, и входит на порог, разбрасывая образные искры, и, разгораясь, светлая заря иных непостижимых откровений рождается, возможно, что не зря, я это написал стихотворение.
Связанные материалы
Тема творчества