А что ж там было

На пути в моём потоке мне встречаются программы, попадаются указы и веления царей, я встречаю анекдоты, притчи, байки, пустословие, много разного встречаю на пути своём к себе.

Назад к разделу

1.

А что ж там было блёклые следы струятся над камином светлым дымом. Мне кажется, так близко для звезды, горящей мне лучом неугасимым.

Так что же было? Этот день прошёл, как струйка дыма в небо золотое. И было мне, как видно, хорошо, раз я решил писать о том простое и незамысловатое письмо, слогов так много потеряться впору, оно сияло радуя само себя и больше ничего об эту пору.

2.

Случилась ночь. Я пробую на вкус её солёных слёз поток и сладость. Сучилось ночь, и связка ярких бус вернулась сквозь вечернюю прохладу. И проходя по этой пустоте беззвёздного словес очарования я предаю себя не той мечте, к которой подошло бы то название. Случилась ночь, я утону в грехе поветрий удивительных и сонных. И это всё проходит налегке , с изящным на прощание поклоном.

3.

Опять повторяюсь с поклоном, чтоб этот поток прекратить. Нас были досель миллионы, что рвали пружинную нить, старались себя не обидеть, но всё ж понимая вполне. Могли и другого не видеть в иной неопрятной волне. Пока прекращали и били в пустой барабан по утрам, сложились и сказки и были, и прочий забывчивый хлам. Потом и его позабыли, в прострациях борзых надежд. Теперь, не поймёшь, то ли были, и может и не были нет.

4.

Мы ходим под проклятьем, вершащие дела, тая себя под платьем, мол это не была, и даже не случалась погрешность вопреки. Тому что время мчалось на лезвии строки. А сроки удивляли, и был так себе, мне часто повторяли, доверься ка судьбе. А я не доверялся. Да и не доверял, легко за дело брался, легко дела бросал. Так просто расставался, и снова приходил, и даже признавался, что не хватило сил. Но мне хватило силы на месте замереть, и на краю могилы увидеть сон, как смерть. И смерть, как сон приблизить, Чтоб рассмотреть вблизи, но градусы понизить, и чуть притормозить, не разгоняясь, плавно, вписаться в поворот. Такой вот выпал славный мне путь грядущий год.

5.

На пути в моём потоке мне встречаются программы, попадаются указы и веления царей, я встречаю анекдоты, притчи, байки, пустословие, много разного встречаю на пути своём к себе. Я к себе шагаю споро, чтоб себя не переспорить, не вступать с собой в пустые, бесконечные слова. Знаю я понятий много, мне так нравится дорога, что к корням ведёт с порога, где кончается трава. Мы с тобой вполне такие неопознанные лодки, или капли, или вещи, или как-нибудь ещё. Мы с тобой течём в потоке, изменяется местами, и летаем временами волн шального бытия. Ты меня не помнишь верно, как случается вернуться в осторожные пространства из безденежья и мглы. Там оно легко проходит и стирается надолго, чтоб потом вдруг всплыть однажды, удивив тебя собой. Так что день мой, мне подходит, вечность тоже не мешает, и эпоха, как эпоха, сколько было их, эпох. Я живу не так уж плохо, как могу, живу, короче, прохожу по лабиринтом и ищу дорого в дом.

6.

Так должно было случиться. Жизнь короткая страница, очень уж недолго длится в нашей памяти живёт. И чего здесь оставаться, что стараться и хвататься за отдельных знаков лица, надрывать в поту живот. И ни капле не жалея, вдаль гуляя по аллеям, мы как знеаме в небе реем однозначности своей. И чего мы не сумеем завершить здесь, если сеем семена под разным клеем, чтоб смеялся соловей В нашем мире столько много есть дорог, но есть Дорога, и он тебя однажды к нужным людям приведёт. И тебе те скажут люди, будет только то, что будет, мы здесь все из разных судеб, и живём, как бог даёт. Ты поверишь, но у двери, пальцем крестики отмеряв, осторожно постучишься, и недолго подождав, ты откроешь двери эти, поглядишь, как в ярком свете, в чистом сне играют дети, наверху горит звезда.

7.

Кружится мир вокруг меня счастливый и довольный и звуком радует меня, и встречами маня. А у меня горит свеча на дальней колокольне, где жизнь проходит впопыхах в слепящем свете дня.

Гуляют ветры по кругам пристрастий и приветствий, они так радуют меня в присутствие маня. А я спокойно в даль гляжу, где бродят духи бедствий. А колокольный свет мне шлёт известия о днях.

О днях когда грядущий звук во мне настанет утром. Я от похмелья пробужусь, спокойно огляжусь, и оглядев себе скажу. Да скроено всё мудро, что ты не можешь мне сказать, где я не окажусь.

Где я не буду быть опять один, спокойно ждущий, как провернётся колесо, и скрипнет шестерня. Такой вот день, и этот свет, и я, пока живущий, горит свеча, но гаснет звук живущего меня.

8.

Устойчивая болтовня покажется мгновенно чем-то, что может радовать меня, подобно фрескам кватроченто. Хотя я это срифмовал лишь благозвучности взыскуя, так в лес въезжает самосвал, ну и потом в лесу тоскует. Я б, может, тоже тосковал попав случайно в мглу такую, но множество живых зеркал меня в процессе не минуют. И отразят. А я плевал, что может быть я всем рискую. Вот так вот просто изреку я, признаюсь: «Так я рифмовал». Такая у меня стезя, искать в словах попутных смыслы, их множить в образах и числах. А по другому мне нельзя. Судьба такая. Что ж? Вперёд. Или назад, а лучше молча. Всё кажется наоборот, и взгляд такой, немного волчий из тьмы сверкает на меня. Пойду ему тогда навстречу. Ведь утро превратится в вечер, сменив волну любого дня.

9.

Это вроде будет на ночь, так тому и быть. Вот такое просто данность. Можно просто взвыть. Примириться невозможно, и понять легко, будет пылью придорожной выстрел в молоко.

10.

Меняется внимание, замедляется время. Проходит вечность походкой вялой. Наблюдение сменяется вовлечённостью, среди привычных тревог в потоке этого утра. Новостей, как обычно так много, что верить ни чему нет желания да и сил нет думать такими тяжёлыми предметами духа. Нужно правильно оценивать свои силы пролетая через этот круг, чтобы успеть осознать себя хоть немного в этом полёте. 11.

И вновь колышется трава на перекрёстках перепутий, к чему пустая голова, когда ж во мне ума убудет? К чему она меня несёт и путает всё время ноги, сбивается, ломая счёт, и застывает по дороге. Озябнут уши, нос замёрз, не хочется гулять в ненастье, среди таких не добрых морд, что огрызаются на счастье. Оно не худшее из зол, бывают резче, но короче. Опять изодранный камзол, и радоваться нету мочи. Я предпочту спокойный взгляд на то, что в мире происходит. Вперёд, потом ещё назад, вращая ноги в хороводе. Послушно ходит мой кафтан, перемещаясь и ветшая. Несёт улыбку на устах, и постоянно причитает.

12.

Борьба за выгоду и власть ведётся только из-за страха. Вдруг кто-то вынужден украсть твою последнюю рубаху. О, гегемония вещей, от них в умах неразбериха. И не понять, кто свой, кто чей, когда повсюду правит Лихо. Ох, Лиху, будет мне страстей, всё от избытка предпочтений, ну и от слабости костей, подточенных червём значений. Такие странные дела под солнцем огненным творятся. Сгорают ветхие тела, и прах мой будет разлетаться по ветру, превращаясь в пыль, на солнцем залитой дороге, ложась удобно на ковыль, стелясь мне под босые ноги. Иному мне, на том пути, который в вечности проложен. Как дальше быть, куда идти, когда здесь путь любой возможен. Представь себе, как быть могло в покое безмятежном духа. Мне это очень помогло. Но всё проходит, всё прошло. И в тишине не нужно слуха.

13.

Чтобы меньше суеты, Нужно меньше суетиться, и не позабыть проститься, вылезая из черты, а точней из-за черты, время ведь совсем не длится, так что лучше ухватиться за дорожные кусты над обрывом, и спуститься, плавно, радуя листы, строками в волне пустой, приближающей к порогу, где кончается дорога. Ты над ней чуть-чуть постой, чтобы правильный настрой был тебе в душе об Бога. С Богом можно хоть куда, можно и вообще не трогать, ни черту, ни ту дорогу, что змеится сквозь года, то обрывисто, полого иногда, но ты не строго относись к векам в пути, их укладывая в память, пусть кристалл горит и камень будет крепким, чтоб пойти, по его лучу в тебе, по судьбе, по буеракам, и в конце сожги бумагу, память, мысль о суете, все бегущие в строке, по движениям отражений. Этот акт самосожжения будет точкою в судьбе.

14.

Снова ловишь жизнь за хвост? Не поймаешь. Ты попробуй на живца. По другому. Осторожно, вдруг чего поломаешь. Поскользнёшься, упадёшь возле дома. Жизнь ловить занятие не простое. Строить мысли это вроде как двигать состояние безмолвия густого, чтоб скользило до ближайшего мига. Время трогать нужно, брат, осторожно, не хватай его за хвост, не поймаешь. Пыль всегда ведь остаётся дорожной. Потому здесь ничего не сломаешь. Всё устроено уже по кривому, по прямой оно ходить не умеет. Потому твоя дорога немому ничего не скажет и не проблеет. Понимать чтоб этих мыслей и смыслов, недостаточно открыть просто уши. И слова всегда и знаки и числа, так что слушай друг, внимательно слушая. И считай, лови своё состояние, где случиться может всё, что угодно. Я ведь нынче говорю про внимание. Возвращаемся теперь на исходный. А оттуда вновь своё начинаем изложение того, что не понял. Ты ведь знаешь только то, что не знаешь. Остальное в неопознанном тонет. Исчезает, растворяется, тает, и опять в тебе клубится и парит. Пустота она затем и пустая, чтоб ты знал, откуда током ударит.

15.

Мне столько выпало увидеть на жутких тропах городских. Не потому ли струны нитей в сетях отчаяний людских блестят, вибрируя при свете, гореть уставших фонарей. Ох что-то тускло на планете, и время выглядит старей, чем есть на самом деле время, которого на деле нет. Оно меня целует в темя, а я дышу ему в ответ. Я по следам его прозрачным хожу на кончике полей, где облако уже не плачет, но смотрит косо из дверей. Оттуда вспышки настроений и состояний городских, белеют голые колени, раздался крик, и кто-то стих, погас, укрывшись пустотою, подобно утренней звезде. И может быть, оно со мною случилось в радостном везде. Там я легко глаза открою вовнутрь сердца своего, и дух мятежный успокою. И всё. Не более того.

16.

Ели для себя в себе ты вдруг места не находишь, все предметы по кругам будут сами проявляться, оболочками своими путь тебе обозначая. Если ты в самом себе для себя найти не можешь места, что в тебе самом. Ты текучий как вода будешь течь в своих движениях, Станет зеркалом покой отражений не приемля, отражая всё назад. Станешь эхом пустоты, отражая знаков звуки, из неслышимой тиши. Стань ты тоньше паутин, чем невидимые нити струн вселенского пути, чтоб уже никто не видил формы видимой твоей. Как прозрачно безмятежно, где прозрачен горизонт, где уже неразличимы тени сумеречных дней, где уже совсем не видно, что там была по пути. Соблюдая только лад в беспредметности общений, ты пройдёшь свой путь туда, где никто уже не нужен, потому что никому ты уже не нужен больше. Так случится, просто знай. Все успехи для тебя это лишь подвид потери, а победа в должный час обернётся поражением. Не копи себе заслуг, сам их на нагои уронишь неподвластному себе, и потом ходить не сможешь. Оставаясь позади, за другим совсем не нужно следовать в его путях. Ты смотри себе под ноги, создавая свой поток.

17.

когда дела на добрые и злые перестают делить, не видя смысла, такие наступают времена. И всё же времена они проходят, они всегда бывают на исходе, они всегда бывают наготове, чтоб удалиться в памяти пройдя. А память всё скрывает так умело, себя упрятав в радужное тело или в какое ни на есть, ещё. Да и душе хоть будет горячо, но чувствовать себя небезопасно, бывает, любит добрая душа, и если вдруг предположить, что я, стараясь, совершая много действий, хожу по краю спрятанной души, то можно ведь пойти и дальше, глубже, проникнув, миновав все рубежи, уже в иные духи и пространства, конечно мне не хватит постоянства, преодолеть в себе остатки лжи, мне эти тоже надоели танцы, всегда ты можешь поглядеть не так, как думалось твоим неспешным мыслям они уже отвисли и откисли, успели надоесть самим себе. Таков удел, он выпал по судьбе.

18.

Давно уже свинтили номера, скрутили все таблички над дверями. Настала неудобная пора, когда пора. И гром вот вот нагрянет. Да грянет гром, и встрепенутся вещи в сознании твоём. Пойдёт волна. Она так громко бьёт и резко хлещет, а в темноте не видно ни хрена. Такие наступили времена. Пора менять таблички, и указы из прошлого не действуют уже. Вновь видно всё, что не доступно глазу на предыдущем резком вираже. Вписались кособоко в повороты, помяли, поцарапали бока. Теперь на всех достаточно работы, чтоб пенки извлекать из молока. Опять туман, седая мгла в окне. И это только прошлое начало. Оно так часто выпадает мне, когда я устремляюсь от причала в густые неизвестные моря полётов неизведанного смысла. Всё это на начале ноября, как говорят мне символы и числа. Зима близка. И будет жить в снегах, пока они совсем не пожелтеют. Я встретил это утро на ногах. А все другие, может, не успеют. А нужно взять и верный ритм и тон, чтоб оказаться в новых закоулках. Такой вот нынче видится мне сон, в раскатах грома, радостных и гулких.

19.

Бывает, скомкается утро, собьётся потной простыней, и не заметишь перламутра, который спутаешь с весной. Пространство полного парада в словах и действиях пути тебе запомнить точно надо, чтоб мимо в осень не пройти. Игра понятий и присловий, горящих сослепу во тьме, тебя никак не остановит в привыкшем корчиться уме. Пока ты сам не ставишь точку, не происходит ничего, пока играешь в одиночку, хватая носом вещество, по запаху определяя, куда приводит этот путь, и романтически петляя, сам учишь древнюю стопу.

20.

Вокруг меня дела творятся, такие глупые дела, всё предлагают мне заняться, во все звоня колокола. Я как умею отпираюсь, И заявляю, - не пора. Потом невольно подчиняюсь. Тихонько прошептав, - Ура! Вполне приемлема игра, в которой, как могу кривляюсь, в пространстве мира растворяюсь, но понимаю, что пора признаться самому себе признать что это поражение, понять в чём суть преображения себя в судьбе, судьбы в себе.

21.

Я не долго буду жить, я успею прекратиться, подожду когда напиться, сможет малая синица, свою жажду утолить. Я не дольше буду жить. Время медленное длится, сквозь комки земли струится, тенью золотой лежит, на обшлагах, тонкой спицей вяжет время миражи. Ох уж, правда, мастерица, после, что там не скажи, не получиться проститься и прощение заслужить, ты себе-то докажи, что устал уже крутиться, пререкаться и кружить, выбирая путь окольный. На соседней колокольне, скоро колокол вонить будет разгоняя тени, ты присядешь на ступени, улыбнёшься и шепнёшь. Что за жизнь! Ядрёна вошь.

22.

Найдите прелесть в том, что есть твоё в себе существование

В делах между правителем и слугой, есть такие конфигурации отношений, когда и к далёкому человек есть чувство родственной близости, а к близким ощущается отстранённость и дистанция. Тех, кто хочет приблизиться к правителю, не применяют в деле, а тех кто отдаляется, стремятся наоборот вернут и приблизить. Во всех делах существует крепёжный инструмент, соединяющий внутреннее с внешним в поле сознания, так что через простые связки и узлы, всегда можешь связать и соединить текущее положение дел с исходной ситуацией, понимая с чего начала строиться связь, через которую завязалось дело.

23.

Я по другому думал изложить, поведать об узлах и сочленениях, что связывают в узел бытиё, хотя не избежать и малой лжи, которая присуща изложению. Над пропастью опасное скольжение, в котором есть отчаяние моё лишь малой части малая деталь, которой не присуще отражение. Куда оно ведёт, твоё сражение, в котором никому тебя не жаль. Ты чувствуешь волнующее жжение в гортани, холодит привычно сталь, и медленное головокружение в стакане тьмы, уводит время вдаль. Вот время отступает. Свободна от препятствий при полётах. Во всём есть неожиданное что-то, в котором ты не видишь, так как встарь способен был тончайшие детали легко и замечать и различать. А вот поди ж ты, Все вокруг устали, и предпочли об этом промолчать.

24.

Я поверю в искажения, наблюдая красный лист, ветер повторит сражение, побеждая шумом тишь. Ветер, отыграв листвою, унесётся по верхам, кто там пляшет, кто там ноет, наполняя плачем храм. Это ветер знает ноты, сквозь которые летят осторожные дремоты, на ходу почти что спят. И уляжется и смолкнет весь пустопорожний гул. Что за жизнь, и что в ней толку. Да. Неплохо я вздремнул.

25.

Текущее положение дел, куда оно течёт это положение. Вынужден делать выводы. Не могу не делать, как только слышу про текущее, протекающее через меня, положение дел, задумываюсь, что же на самом-то деле течёт, куда и зачем.

26.

Отражение и резонанс. Будет ли правильно назвать резонанс созвучием? Чем-то эти два понятия, в своих коренных образах, отличаются друг от друга.

27.

какие-то быстрые выводы, толкают и требуют вскачь. Опять намечаются выборы, и здесь ты хоть плачь, хоть не плачь. Тебе не достанется жалости, ты сам выбрал путь в этом сне. И даже все детские шалости сочтутся и лягут на дне, все мелкие самые мелочи сотрутся в песок и потом, на нём нарисуются стрелочки, вновь станет он чистым листом. Такие дороги прокладывать, ну кто-то тебе говорил? Давай наперёд на загадывать, чтоб нам было поровну сил. И прошлое с будущим вяжется, и спицы мелькают как ртуть. Когда суета поуляжется, ты вспомнить про сон не забудь.

28.

мне все пустые мелочи запомнятся легко, мелькнут, как в соснах, белочки, что скачут высоко, в ветвях они теряются, ты ищешь взглядом вновь. Такая повторяется игра про вкривь и вкось. И смешиваясь смыслами потоки разных дней мне видятся не числами, а танцами теней, на стенах в робком пламени, что трепетно звенит. На кладке белокаменной, из кирпичей и плит. Тебе не так покажется, оно не будет так. Но кто сказать отважится? Хотя — такой пустяк.

29. Ты можешь меня не спрашивать, ответа не будет. Радуйся. И даже долги погашены, а две половинки радуги, распались на части по ветру, вспорхнули, и кто их видел-то? Так можно признать по совести, что здесь не в обиде ли. И если признать, то выводы, тут сами собой напросятся. Нам скажут, что плохо вымыли, и тут же на нас набросятся. А дальше случится должное, и ты по ошибке выберешь, простое, не слишком сложное. И снова курсивом выделишь. Пойми себе сам, как хочется, тебе ли себя обманывать. И что это люди косятся, таке все люди странные.

30.

Мне столько много здесь казалось, чего могло вообще не быть. А что осталось, то осталось за рамками моей судьбы. Мне это виделось прилежно, мне это грезилось во тьме. А это тени жались нежно в густом сумрачном уме. Всё, что ты думал, позабудь, тебе не нужно думать больше, не будешь вспоминать о болях, а только чувствовать судьбу. Ничто не денется отсюда, так как по сути здесь есть всё. И я, пожалуй, дальше буду, мечтать, ведя потерям счёт.

31.

Мне здесь вполне хватило смеха. Всё это было в прошлый раз. Теперь осталось только эхо, да сумрак, утомивший глаз. Теперь осталось только помнить расположение минут, и нересположение комнат, в которых все тебя не ждут. Но ты пребудешь не в печали, тебе легко гасить огонь. И даже стоя на причале, ты держишь сомкнутой ладонь. Ты вслед ушедшим не помашешь, чтоб проводить их в дальний путь. Лишь отблески по водам пляшут, и это просто мира муть.

32.

Ты ко мне не расположен, мы с тобою не в ладу. Здесь любой исход возможен. Как себя я поведу, как ответишь мне на это, представлений нет совсем. Что со светом, что без света, есть набор готовых схем, пошлых сцен, тупых ответов, жестов, охов и гримас. Так что, верная примета, нынче ждёт удача нать. Только хрен она дождётся, отвлечёмся по пути. И удача отвернётся, вновь успеет отойти, повернуть, за поворотом скрыться, в облаке пропасть. Не моя вообще забота лезть в распахнутую пасть, в растворённые ворота, где известно, что там ждать. Мне скучна твоя работа, веч но думать и гадать. Суетиться, материться от досады впопыхах. От желания присниться. В придорожных кабаках в снах с прохожими напиться, и признаться им во всём, всё поведать, исцелиться. Так вот мы судьбу пасём, чтобы уже не веселиться над танцующим гусём. Бровь потешно шевелится, я смеюсь, потом молчу. Да бывает, что приснится, долго глядя на свечу.

33.

Предметы сознания обладают самобытностью, природной естественностью. А дела имеют свойство сходиться, соединяясь, и расходиться, разъединяясь, соответственно. Дела это же построение схем деятельности в сознании причастных, с целью заставить перемещаться предметы и вещества во времени и пространстве так, чтобы они превращались в ценности, точнее наращивали что-то, чему можно придавать ценность, оценивать стоимость и назначать цену. Потому свойства схождения и расхождения (думаю, что полей принадлежности) это природного свойства такого явления, которое мы именуем делами. В цепочке определений, которая начинается самым базовым аспектом моего телесного существования, первыми стоят предощущения движений. То есть ощущение, как предвестие движения, превращения вещества в теле. Движение вещества обязательно выражается и определяется чувством, переживанием образа, и этот аспект я определяю как действие, которое настоятельно требует вынести о нём суждение, определить понятием для самого себя. Ум то есть приходит в движение, вернее даже и не ум, а среда дыхания, что в настоящее время часто называется не совсем точно энергией. В движениях понятий ума, который состоит из огромного количества накладывающихся друг на друга и следующих в определённом порядке моделей и семантических схем, начинает отыскиваться смысл. При правильном сосредоточении духа, как высшей управляющей силы сознания, с помощью тонких движений воли, в уме могут проявляться смыслы, которые действия делают делами, порождающими во взаимодействии с другими полями личностного сознания события, происшествия, случайности, совпадения и прочую мишуру нашего ощутимого мира. Так что в общении, которое всегда происходит в иерархии отношений между хозяином и слугой, руководителем и исполнителем начинают складываться ситуативные узоры. Бывает так, что в непосредственной близости к главному, нет возможности проявить и показаться себя, сделаться заметным и значимым. А, бывает, главный узнаёт о тех, кто находится далеко, и начинает думать, как их приблизить и применить в своём деле. То есть, в случае появления нового дела, узора обстоятельств, главный не обращает внимание на тех, кто рядом, но узнаёт о тех, кто находится на отдалении от него. И если некто, хотя и находится в непосредственной близости, не удостаивается внимания главного, то это значит, что тот не вдумывается в его слова и речи. А если тот, кто находится далеко, попадает в поле внимания господина, это значит, что, обращаясь в уходящее, реализуют в настоящем приходящее.