1.

Пожалуй можно начинать писать о том, что можно делать. И вовсе не моя вина, что начинаю так несмело. Слова случаются порой в таких прекрасных откровениях, что впечатлений шумный рой в душе заткнётся на мгновение. И мысли призваны бродить как виноград, что станет скоро вином. А я сумею длить нить послевкусия от споров. Мне будет трудно доказать, что ни о чём я не жалею. Бывает нечего сказать не потому, что не умею. Мне просто кажутся слова пустыми островками мрака. И не желает голова, чтоб выливалось на бумагу отчаянное торжество последних пролетевших звуков, теряя радость и родство, меняя их на бред и скуку.

2.

Тебе не отвертеться на этот раз никак. Захлопнулись вдруг дверцы, и укреплён косяк. Надеяться на чудо нет смысла. Увлеклись. Рассказывать не буду, что мы стремились ввысь. Простые обороты. Обычные слова. Бездумная работа. Безумная трава. Так хочется проснуться и тело оторвать, уйти, не оглянуться, но липкая кровать так цепко держит тело, что тело не ушло, и свежим снегом белым пути все замело.

3.

У нас сегодня всё в порядке. Так, в прочем, в вечности всегда. Печальный огурец на грядке не помнит прошлые года. А я вот помню всё сначала и всё до самого конца. Меня, быть может, укачало и превратило в огурца. Мне ближе овощи по духу, чем ярость сущностей лесных. А с остальным оно всё глухо, когда смотрю земные сны. Мне лучше звёзды и кометы понятны в их простых делах, чем россказни про всё про это, чем люди заняты в телах. Хотя судить не стоит строго, не стоит никого судить. Летит сквозь вечности дорога, и я сумею разбудить в себе того, кто точно знает все нити и концы начал. Ему назначена иная судьба, и я бы отличал одно от одного другого, хотя, конечно, всё одно. Прошу простить ошибки слога, когда я падаю на дно.

4.

То, что мне сразу показалось, окажется опять иным. Не стоит шляться по вокзалам, вдыхать отчаяния дым. Когда тебя по миру носит в те отдалённые края, где про тебя никто не спросит, и не поймёшь, кем был здесь я, случайно в мир забредший этот. Как, не пойму, сюда попал? Здесь я пытался стать поэтом. Но жизнь прошла, а я не стал. Мне повезло наверно сильно, что я здесь вышел не у дел. Лишь наблюдая в небе синем, как там журавль пролетел, который скрылся за порогом моих возможностей смотреть. Так мы беседуем здесь с богом, когда хотим перетереть какие-никакие темы. Их много копится порой. Ну а под богом ходим все мы, все заняты одной игрой, постичь пытаясь бесконечность, и вечность выразить в словах. Но ведь невыразима вечность. Хотя быть может и права моя душа, когда толкает меня писать о том, как мир меня совсем не понимает, и путает меня с людьми, которые живут здесь прочно, не думая и уходить. А для меня сей круг порочный, искусство умирать и жить вполне прекрасно обустроен, и хватит силы разорвать его, пусть я вообще не воин, привыкший с жизнью воевать.

5.

Бывает, насмотришься за день так много, что ночь не проспать. Ведь мир мой по сути украден, но хочется снова украсть его неожиданный призрак, мелькнувший сквозь слово во сне, который был образом вызван, живущим когда-то во мне. Я сны свою помню так редко, как этот в котором живу. Останется в запахе клетки, увиденное наяву. Ну что ж мы, и верно, как дети, не можем себя удержать блуждаем сквозь ночи при свете. И лучше уже не сказать. Ты можешь и вовсе не верить словам, что звучат из меня. Я сам во всех смыслах измерен на фоне прошедшего дня. И всё же не помню деталей, оттенков, подробностей слов, которые резко звучали из разных случайных голов. Так пусть оно всё происходит, как хочет. Не всё ли равно. Я здесь навсегда на свободе, от яви, от слов и от снов.

6.

Может быть, не так всё плохо. Может всё и хуже стать. Такова, мой друг эпоха, и особенная стать у страны моей огромной, есть и кованный сапог, я вообще в миру бездомный, хоть мой дом не так уж плох. Всё бывает много хуже в самых разных временах. Так всё выглядит снаружи, но картинка не верна. Ведь картинка — лишь картинка, что в ней форма, что в ней цвет? Осень дождик, паутинка, грусть, кислинка, тёплый свет. На закате было море. Было море, был закат. Что ещё? И не с чем спорить? Бросим кости наугад. Числа разное покажут. Вот четыре, три один. Мы увидим их и свяжем, и поймём как нам ходить по просторам мироздания, по потокам и полям. У тебя своё задание. Я своё исполню сам. Каждый делает, что может. Сделав, может уходить. Будь предельно осторожен, если хочешь долго жить, если ждёшь от жизни ветра, чтобы прямо в парусах. Всё лишь знание и вера, мир лишь отблески в глазах.

7.

Не думая о высоком, я знаю его в глаза. Достаточно было сроков. И что здесь ещё сказать? Добавить или убавить, нет разницы до поры. Ну кто здесь потом поправит? А будет не до игры. Закончатся игры разом, иные начнутся дни. Мы всем им ещё покажем, узнают у нас они. А что они там узнают, сейчас я не знаю сам. Ведёт нас тропа лесная бродить по густым лесам своих заблуждений рьяных, своих неумений ждать. А что наболтали спьяну, забудем. И без следа растают видения эти, а сколько их было уж, пока ты не думал в лете о звёздах осенних луж.

8.

У тебя, похоже, тоже наступает новый день. Как же эти дни похожи друг на друга. Свет и тень Ходят каждый день по кругу, их оттенки мне видны. Ветер, дождь, жара и вьюга. Всё одни и те же сны. В облаках летают птицы, солнце бродит меж ветвей. Осень золотит ресницы доброй радости моей. Скоро яблоки поспеют. Как хорош их аромат. Значит осень. Я сумею все заполнить закрома. Урожай собрав, с запасом в зимний сад направлю шаг. Хорошо бы выпить квасу и уйти, поднявши флаг, в золотую даль за стены, просто в поле в никуда. Мне приятны перемены, я к судьбе готов всегда. Пусть всё будет, как угодно, время выправит любой поворот на глади водной и утянет за собой в бездну вечности весёлой. В ней приятно утонуть. Всё фигня, есть только пчёлы, Мандельштам, Чжуан-Цзы, Путь.

9.

На повороте было страшно, что не удержишь на бегу летящий в бездну день вчерашний, но я сказал себе, смогу. И полетел в шальную бездну свой день спокойно отпустив, чтобы очнуться где-то между двумя попытками мотив произвести о том, как было, о том, как может быть, но нет. То, что случилось отпустило вполне язвительно в ответ словцо, которого не помню, но было от того смешно, что чувствовал густой и тёмный влекущий медленно на дно какой-то беспредметный образ, цепляющий и смысл и суть своей бессмысленностью злобной. А я твердил себе, забудь о том, что было, что там будет, когда оно совсем пройдёт, и навсегда исчезнут люди, что вышли из моих ворот, и помахав мне, удалились в невидимую с места даль. Наверное, опять приснились. И мне совсем того не жаль.

10.

Стараюсь не повторяться и пробую не стараться. Всё это одновременно. Пытаюсь прилично делать, а то, что выходит, ясно, вообще-то и не выходит. И что мне поделать с этим, представить и не пытаюсь.

Такое вот вступление, такая вот прелюдия. И самому мне видится, что музыка не вяжется. И слов из песни выкинуть уже не получается. Да я ведь и не пробую, пусть будет, как случается. Бывает, просыпаешься, и всё вокруг красивое, прилежное, примерное, волшебное и ладное. А иногда, такое вот! И что ты с ним поделаешь? Стараешься, хотя бы, чтоб из ритма не отклеилось.

То ума не хватает, то его чересчур. Кто-то книгу листает, кто-то смотрит на кур. Каждый, в общем, при деле, даже пусть натощак, обитается в теле. Что ж выходит не так, как тебе представлялось до начала начал? В зеркалах отражалось, ты смотрел и молчал. Ничего не заметил, чтоб грозило тогда. Промолчал, не ответил, убежала вода, годы быстро промчались, целый век пролетел. Так случилось в начале. Не того ты хотел. Только вышло, как вышло. Поздно лыжи менять. Мне понятны все числа, их повадка и стать, что рисуют и вяжут этот миг в этом сне. Но о главном не скажут ни тебе и ни мне.

Вот сижу я и стараюсь, чтоб уже не повторяться. В игры странные играюсь. Отчего б и не играться? Эти игры мне подходят в этом сне про игры эти. Так что всё нормально вроде на моём на белом свете.

11.

Каждый раз находишь слово. Прямо с самого начала, чтобы в этом дне, как в новом, это слово прозвучало, чтоб по новому качнуло сердце в теле, теле в мире. Вновь волнами захлестнуло воображение в квартире, и раздались тут же стены, и пространство заискрилось. Кровь запенилась по венам, пустота заговорила вдруг со мною голосами всех здесь бывших и гулявших, и в потоках за глазами, я увидел прежде спавших но теперь уже восставших сонмы сущностей без счёта. Всем признания и почёта не хватило. Все хотели, чтобы их всегда хвалили. Только души улетели, а потом про них забыли. Люди заняты делами, плохо помнят о прошедшем. Не справляются с телами. Это я о наболевшем говорю, а за словами только ветер, песни певший, суету в путях гонявший. Я проснулся. Я прозревший, и пока ещё не павший. (И почти ещё не спавший).

12.

Когда я начинаю понимать, что понимать здесь ничего не нужно. Внутри меня всё то же, что снаружи. И что-то нужно в корне поменять, чтоб здесь на самом деле понимать, что для чего здесь действует и служит. Тогда-то, может, сможешь и понять. Хотя и будет не совсем изящно предположить, что ты готов поднять сей неподъёмный груз, что в настоящем скопился и слежался в будних днях, которыми в тебе бежало время, где сохранилось медленное семя, что продолжает качества менять твоих усилий постижения смысла, где так важны все образы и числа, чтоб от себя сомнения отгонять. Ну, вот, теперь я начал понимать, что я и раньше ничего не понял. А мир, во мраке исчезая, тонет, идёт на дно, и хочется сломать все стены, двери, окна и кровать, уйти и навсегда забыть о доме, молчать, забыв про смыслы и слова, а спать в чужих сараях на соломе, пока тебя не выманит зима из трепета беспочвенных иллюзий. И вот тогда ты обратишься к музе, моля простить тебя. А все тома, что ты писал, пусть жаркими кострами сгорят во тьме. Словами будет пламя питаться, отражаясь не в уме но в мире, где читают только боги. А ты пойдёшь сквозь вечность по дороге, которая ведёт тебя ко мне.

13.

У меня опять такое, от чего не забалуешь. Время мягко под рукою шевелится. И не злую напевает песню вечер, где себя я обнаружил. День прошёл, и снова вечность по кругам, летая, кружит. По орбитам и по венам, закипает и толкает, чтобы вырваться из плена. У меня судьба такая. Я её не проявляю в очевидные признания. А она хвостом виляет. Вот и все воспоминания о прошедшем в мире этом удивительном движении, сотканном из тьмы и света, отблесков и отражений, из оттенков и созвучий, очень тонких ощущений. Я, наверное, везучий, может, в этом назначение всей моей судьбы никчемной, порастраченной впустую. Но однако неотъемлем принцип танца вхолостую. Потому ли я прилежен, что к такому предназначен. Так что будь предельно нежен, только это что-то значит.

14.

Что я выдумаю сегодня, что же нынче на ум придёт. Мне из бездны за преисподней голос ангельский гимн споёт. Я послушаю, и, быть может, не на шуточку удивлюсь. Мы здесь все, как один, похожи. Потому я ничуть не злюсь Даже радуюсь и, кивая, соглашаюсь со всем, что есть. Вывози меня, мать кривая, Пусть тебе и почёт и честь. Напрямую не выйдет точно. Очень спутаны нити все. Есть лишь круг, да и тот порочный. Я не верю его красе. Мне сомнительные соблазны ни к чему. Я привык без них. Говорим мы опять о разном. Так что, друг мой, не зря ты сник. Мне по делу хвалиться не чем. Скольких их натворить успел. Скоро в жизни приходит вечер. Ты и предположить не смел, как всё быстро несётся в поздний и бессмысленный сон во сне. Снова гимны из преисподней прилетают сквозь сны ко мне. Этот день завершится так же быстро, как пролетела жизнь. Я весёлый, лихой и наглый, полномочия готов сложить. Мне хватило тех полномочий, да и были ли у меня эти ясные дни и ночи, если я не дожил до дня, где решается всё однажды, может ведь и сегодня быть, мы ж под небом, любой и каждый, все на мушке мы у судьбы.

15.

Пожалуй, и я признаюсь, что мне признаваться не в чем. На всех есть судьба одна лишь, и бродит она на Невском. Для рифмы и для прикола, а может и по бульварам, бежит по дороге в школу, потом переулком старым. А ты наблюдаешь сверху, смеёшься над всем, что было. А было и не до смеху, когда тебя сильно било. И часто оно печалью сочилось во тьме осенней. Блестело огнём и сталью, хлестало пустым весельем. С чего б ему веселиться, когда колесо сансары потоком судьбы струится, а ты уже очень старый. Но всё же, подумай сам-то, как может оно случиться. Станцуем, пожалуй, самбу, неплохо бы научиться, раз с вальсом не получилось, ну и с полонезом тоже. Хотя поутру лучилось и выглядело не строже, чем было оно обычно. Но вот ведь, такое стало. Характер сложил привычки, которых уже не мало скопилось в пустых подвалах сознания и подсознания, в притонах, банкетных залах, и прочих различных зданий. Мы в памяти бродим молча по их лабиринтам скользким. А сколько за нами полчищ, теней отражённых сколько?

16.

Ты сколько для счастья хочешь. Скажи так, чтоб я поверил. А то ведь потом по кочкам, и стены потом без двери, ещё в никуда решётка. Такие, мой друг, здесь окна. Ведь здесь, что вода, что водка. Вообще ничего не сохнет. Ты может ещё услышать хотел от меня подсказку. Там каждый почти не дышит, и вовсе не строит глазки. Скорей потому, что не чем. Хотелось бы, да откуда. Исчезла куда-то печень. Не стоит пенять на чудо. Всё чудо уже случилось, всё в сериях предыдущих. Откуда возьмутся силы у сирых и неимущих. Всё продано, что успели, заложено под проценты. Ведь даже ещё не спели, а нет ни единой ленты, куда бы писались звуки. Не слышно тишайшей трели. Пришли времена разлуки. Могилы и колыбели смешались в поток единый, он очень однообразный. Такая теперь картина на стёклах от жизни грязных.

17.

Я не готов идти на компромисс. Сегодня не сбываются желания. Вопрос был задан, и вообще повис в проулках прожитого мироздания. Я не готов идти на компромисс не потому, что мне его не нужно. Возможно так всё выглядит снаружи, но был вопрос, и он уже отвис. Я ж не готов идти, сорвавшись вниз лечу куда-то, впереди карниз, хотелось бы, конечно зацепиться, Чтоб приземлившись, сразу не убиться, а дальше жить. И это не каприз. Вот потому спешу не торопиться.

18.

Я знаю слишком много песен, нет времени пропеть их все. И миру я не интересен в своей мечтательной красе. Уже, возможно, поздно слишком, чтобы печалиться о том, что я стремился слишком низко взлететь в сознании пустом. А под мостами стонут реки, не в силах разломить гранит. Пытаюсь осторожно веки я приоткрыть. Какой магнит меня притягивает к миру, что держит крепко здесь во тьме? Покуда волю не сломило, пора сказать, прощай, тюрьме, в которой держится за тело сознание. Отпущу в полёт, и пусть вселенной неумело оно все песни пропоёт до самого конца и края. Хотя откуда здесь края? Но я все игры проиграю, пусть лишь последняя моя увенчана успехом будет игра, в которой нет конца. А что поделать. Мы же люди, и чтоб не потерять лица перед собой, перед иными, с кем я делил здесь хлеб и кров, я дальше полечу не с ними, я к одиночеству готов.

19.

Из игр любых игра словами, конечно, лучшая из всех. Я поделюсь словами с вами, я подниму весь мир на смех. На крыльях золотого смеха взлетит вселенная в веках. Вся жизнь моя всего лишь эхо игры словами в облаках. Вся жизнь моя всего лишь отблеск лучей закатных на стене. Я спрячусь где-то, буду возле стены, что вижу в этом сне. Мне нечего сказать, и всё же я выражу себя в словах. А что на что вообще похоже неважно, ибо голова вместить в себя так много может, и пусть вмещает, что с того. Меня сомнение не гложет, я предваряю волшебство, и естество движений плавных, что вижу между этих слов позволит промолчать о главном, что за пределами голов живёт, себе преображая, переживая, проводя. Вся эта жизнь тебе чужая под звуки летнего дождя проходит, слава богу, мимо, так мило закатав рукав, что я не благодарен миру, который в общем-то не прав, со мной играя в эти игры, хотя я их затеял сам. Меня прозрение настигло. То, что я вижу по глазам, пока ничем не выделяет мгновение это из других. И потому не удивляет. Видали мы и не таких. Да. Мы и не таких видали, так что с того, и что с того. И миги мимо пролетали, и улыбалось естество.

20.

Я прихожу на эти берега, куда меня так долго не пускали дела, когда меня вовне искали, и не умела в след ступать нога. По разному в то время поступали, пока не понимали, что слога узор совьют, как и предполагали, и точно в русло катится строка. Какие времена проистекали из тех, что населяли мы тогда. Мы мысли подгоняли и стегали так беспощадно, что сама вода текла как мёд. А мы узоры ткали, и появлялись горы, города. Мы их листали, пили и читали, и так была душа моя горда, что ни одной судьбы не потеряли в творении, куда меня вели моя вполне понятная дорога, и нужно было мне понять немного, чтобы постичь пустую суть стекла, числа, весла, потока и итога, где нас ждала во сне густая мгла, в которой было место не для слога, но лишь для восклицания. Игла сшивала ткани, выскочив из стога, где спрятаться надёжно не смогла. Был виден свет из каждого угла, и каждый угол был таким порогом, через который проходила мгла. И нам хотелось эту мглу потрогать, собрать, закутать, спрятать, чтоб игра могла бы продолжаться, и могла иным узором скорчиться дорога. Она меня сюда и привела.

21.

Случайности пошли на убыль. Волна прошла, и вся любовь. Но губы прикрывают зубы, и потому не стоит грубо, а лучше сам всё приготовь, к тому, что не должно случиться, но было так, а будет так. А что ещё потом приснится, не важно. На своих местах окажется предмет желаний, и тот другой. Об этом речь. Потоки разочарований, потоки радостей и встреч стекаются и превращают небытие в небытиё. Я этим страсти укрощаю, лечу сознание своё. Перехожу из мига в вечность, потом обратно в миг един. И вечность мне идёт навстречу среди мелькающих картин, среди событий и ответов на все вопросы всех времён, где часто не хватает света, и ты ни разу не умён, когда бормочешь что-то вроде, мол, я не выучил урок. Такое не пройдёт в природе, где для всего разумный срок предъявлен, выбран, предназначен. И нам его не миновать. Ты/ здесь за всё получишь сдачи, и лучше правильно сдавать. Лукавство в этом не поможет, и хитрость не даёт тебе добавочных очков. Ты тоже давно прописан по судьбе, как и все те, кто рядом ходит по тропам своего ума. Так что не стоит что-то вроде, потом потом, сама сама.

22.

А мне ни разу не казалось, что всё здесь так, как быть должно. Что было раньше? Что осталось? Есть так, как есть. Мне всё одно, что воля, что опять туда же. Какая разница, куда. А если и не будет даже, то есть лишь миги. Не года, чтобы решить, чтобы исправить, и потому я посмотрю с презрением, предпочтя оставить, и лес, и реку, и зарю, что разгоралась там, над полем, куда вели твои следы. А мне что воля, что не воля, когда гуляю у воды. Когда я встану прям у края, смотрю на воду, на поток, и не о том уже мечтаю, чтобы быстрей промчался срок, но о мгновении иного звучания, качества. В словах мне не хватает только слова, чтоб обозначить в головах переживание и образ, которым заполняю звук. И потому я сух и собран, молчу, не опуская рук. Я продолжаю упражнения свои спокойно совершать. Твердить таблицу умножения, иных примеров не решать.

23.

Что там ещё осталось, мне не пересказать. Наверное не мало. Вместить одна слеза всего не может разом, хотя, как океан, моим рождённый глазом, в ней ветер и туман, в ней парусники, страны, леса отражены и летние поляны и на рассвете сны. Одна слеза! Так много вместит в себя она, и осень и дорогу и золотого сна густые отголоски на утренних полях, ещэ над бездной доски и запоздалый страх, Я здесь перечисляю, чтобы ты прочесть их мог, и стоя где-то с краю на лезвии дорог, ты вот о чём подумай, и это так смешно, твой мир такой угрюмый, в нём слишком много снов, и слишком мало песен. Так что ж ты не поёшь. В потёмках старых лестниц ютится молодёжь. А ты уже не молод. Совсем уж не юнец. Так сбрось же этот морок, не парься, наконец. Шагай по доскам смело над бездной снов своих, чтоб вечность тебе спела в походе этот стих.

24.

Ты мне ещё нашепчешь много, мой мир, в котором я живу. Вот, бесконечная дорога, она во сне и наяву одновременно, многомерно себя являет мне сквозь дни. И в этом всём мой шаг неверный, через потоки, горы, пни, через сомнения, расставания, разлуки, встречи, чепуху, и все никчёмные свиданья, что превращаются в труху моих пустых воспоминаний, пылящихся в своих углах, смешные проблески желаний, и пятна грязи на столах, где мы когда-то что-то ели, потом ещё куда-то шли, и, как обычно, не успели, и, как бывает, не смогли. Ну что ж? Бывает, так бывает, мы с этим дальше поползём. Жизнь движется и убывает, и прибывает. Мы везём свою телегу по ухабам, аэропортам, городам, со всем своим ненужным скарбом. Я, если нужно, всё отдам. Но никому оно не нужно. И это радует меня. Я, переваливаясь грузно, тащусь вперёд, день ото дня, всё тяжелей и тяжелее. Но мне на это начихать, я ж ни о чём не пожалею, не буду думать и вздыхать, что мол прошло всё, смысла нету. Понятно, что оно всё так. Я лично выбирал планету, без смысла на пустых местах. А здесь места, как есть, пустые, не важно, быть или не быть, проставлю густо запятые, чтоб понадёжней всё забыть.

25.

Мне опять показалось, что могло и не быть. Суета разбежалась в облаках голубых, столько радужных искр вознеслось наверху. Всё случается быстро, а потом на слуху. Только вряд ли кто знает, как на деле оно было. Сущность земная. Постигать не дано. Понимать так, чтоб точно, не бывает в людских наших гонках порочных, всё обрывки, куски. И потом собираем по кусочкам в уме. Никогда не узнаем, что ж там было во тьме. Потому что забыли, и забудем ещё. Зря несли и копили, те заслуги не в счёт. Этот снег прошлогодний сбереги на потом. Не подходит сегодня дом под каждым кустом. Стоит ли придираться? Если стоит, то как? В эти игры играться приглашали пока, все закончились игры, а других не нашлось. Потому и настигло, потому и пришлось выбираться из грязи. Только нынче куда, ибо где бы ты не лазил, будет та же беда. Будут те же ошибки, что случились уже. Так что ты здесь не шибко продвигай свой сюжет. Я отвечу спокойно на вопрос на любой. Всё случилось достойно, и с самим, и с собой.

26.

Столько много быть могло. Так и не случилось. Может просто повезло, просто божья милость? Буду думать и гадать, просто так от скуки чтобы было, чем занять, мне мозги и руки. День за днём проходит жизнь, ничего проходит. Миражи, как миражи, светятся в природе. Вижу разное в глазах, тех, кто ходит рядом. Вслушиваюсь в голоса, делаю обряды. Совершаю каждый день множество движений. Прохожу из света в тень через сети мнений. Каждый думает о всех здесь свои мыслишки. Превращать умею в смех всякие страстишки. Этих много по телам бродит человечьим. Нам воздастся по делам. Но ещё не вечер. Только вечер настаёт. Жизнь необратима. Утром птица запоёт. Оживёт картина. Снова в радостных глазах утро заиграет. Раздадутся голоса, их петля тугая нас опять потянет жить в этом промежутке. Всё на ниточке дрожит в нашей бездне жуткой, мир в которую летит. Так на то и бездна, потому так долго длит мир наш бесполезный.

27.

Сквозь меня за вдохом выдох будут проходить. Я ж, не подавая виду, буду дальше жить, так чтоб не смогли заметить то, что я живой. Пусть летит навстречу ветер, ветер, он мне свой. Этому так точно можно над полями мчать. Я же буду, осторожный, тени замечать. Как шевелит ветер тени, ворошит траву. Тени бродят по ступеням, как бы наяву. Вдох и выдох, вход и выход. Что ещё во мне? Мягко плавно, тонко, тихо в каждом новом дне. Жизнь струится через тело. Пусть себе течёт. Ты своё верши умело, сокращая счёт. Чтобы ход последний сделать очень точно смог, через выдох это тело, сквозь последний слог.

28.

В этих строках нет меня. Только есть слова по строкам, пробегающие в сроках, отражающие в днях то, что кажется в словах отражением и светом. Пусто. Ветер в головах, и листва летит по ветру. Осень тонкая дрожит паутинкой на закате, холодок с утра под платье на минутку забежит. Мы здесь продолжаем жить. Век не долог, но занятен, он из бликов и из пятен в нашей памяти лежит. Только я предупреждал, это всё ко мне имеет отношение. Посмеет разве кто-то? Пусть он ждал, утверждать, что это чувств странное переживание в буквах, знаках и желаниях, про меня. Я лично пуст. Просто осень такова, что умеет звуком тонким обозначится в словах, прошуршать по перепонкам и остаться в головах указанием на то, что потом зовётся чувством. Это, друг мой, всё искусство, конь в галошах и пальто. Он с утра стучится в дверь в воображаемом пространстве, где свои танцует танцы мной же выдуманный зверь. Ну позвольте мне играть, как пригрезилось, приснилось. Не ворчи. Ах, сделай милость. Вот вода, а вот гора. Получается пейзаж. Почему б и не осенний? В нашей жизни карусельной, если нужно, всё отдашь за каких-то мелочей в свете утреннем кружение. Всё. Не будет продолжения этих знаков, слов, речей.

29.

Неожиданно как-то эта жизнь для меня. Резкий ход из-за такта. Продолжение дня. Суета без просвета, суть дыхания жизнь. Мне достаточно ветра, чтоб унёс миражи. Миражи исчезают в облаках, в облаках, остаётся густая пыль веков на руках. Осень листья разложит по земле у корней. Но не хватит, быть может, мне предложенных дней, чтоб постичь неизбывность, докопаться до дна. Сквозь времён непрерывность суть прекрасно видна. Но добраться до сути всё никак не могу. Только водит и крутит, снова пыль на бегу. И откуда всё это? И зачем это всё? Нет на это ответов. Те что есть, те не в счёт. Повторяется снова, и опять, и опять. То же самое слово я готов повторять. Повторять многократно, хоть оно не в словах. Только блики и пятна, только пыль и трава.

30.

Все мои переживания не приводят ни к чему. Эти вздорные желания, только глупости уму. Только радости и вести ниоткуда без причин. Говорю тебе без лести, ты умнее всех мужчин, всех умнее человеков, всех румяней и белей. Можешь бекать, можешь мекать. Хочешь? Так скули и блей. У тебя свободы много, хоть на экспорт, хоть в Китай. Всё равно, куда дорога. Только ты не покидай тех, к кому привязан прочно, потому что ты не сам, а с другими. Это точно. Вы лишь вместе к небесам пробираетесь, как в горы альпинисты на руках. Может, лучше с мандрагорой, или даже в сапогах строем на плацу под песни? Это сам определись. Мне-то что? Ведь даже если ты потратишь эту жизнь на ошибки и огрехи, или всю на пустяки. Всё равно, мы ж человеки. На подъём не так легки, как хотелось бы. Но к небу путь наш точно Нет других. Даже если мало хлеба, или встал не с той ноги. Ну споткнулся. Носом в лужу. Никогда не унывай. Как внутри, так и снаружи. Жизнь умело проживай.

31.

Когда простым и нежным взором.

Будем дальше изучать те же самые загадки. Их записывать в тетрадки, чтоб оценки получать. Огорчаться и страдать, если нас за то не хвалят. Так темно в пустом подвале, где мы учимся мечтать. Как я в этот мир попал, сам уже вообще не помню. Было много разных комнат, был чердак, и был подвал. Я его не выбирал. В лабиринте заплутался. Тормознулся и остался. Точку входа потерял. Здесь темно. Здесь пол сырой. Ничего вокруг не видно. Мне от этого обидно. Я ж ни разу не герой. Как там было за горой, в прошлый раз, другие игры. Там и первый, и второй ход был мой. Но вот, настигло. Непредвиденная жизнь, неожиданные воды, и поток, и вкус свободы, и солёный привкус лжи нахожу на языке. В языке слова такие, междометия лихие, много их в любой строке. А, точнее, за строкой, под строкой и за словами. Я б делился этим с вами. Только я ведь не такой, чтоб разбрасывать слова по полянам и по срокам, по порогам и дорогам тем, кто будет отставать. Я иду своим путём, по своим делам гуляю. Нахожу. Опять теряю. Ничего. Мы подождём. И дождёмся. А тогда всё случится так, как нужно. Победит, конечно, дружба. В путь, на долгие года.

32.

Чего ещё мне не хватает? Откуда прочие сомнения. Все эти дни перелистаю, и не найду ответа в днях. Сплошные недоразумения меня повсюду окружают. А я свой текст по дням верстаю, в рассветах, звуках и огнях. Конечно можно сомневаться. Есть у меня такое право. Мне просто некуда деваться. Я перепробовал все травы. Я с минералами старался понять природу естества. С металлами в игру игрался. И понял, - это всё слова. Здесь и в начале было слово. Но слово было и потом. И ничего не будет ново здесь названо открытым ртом. Здесь всё, как есть, оно и будет лишь так, как есть. Всё может быть. В переплетениях снов и судеб ты не найдёшь чужой судьбы. Ты лишь в своей свою сыграешь игру про самого себя. Здесь ничего не выбираешь. Здесь просыпаются и спят. Встают, идут, опять ложатся. И так до самого конца. Пора б уже себе признаться, что ты не помнишь и лица, с которым ходишь в этом мире, пока стареешь по пути в своей неубранной квартире. А больше некуда идти. Не стоит в прошлое соваться. Там тоже будущего нет. Но можно и не признаваться. Могу бесплатно дать совет. Хотя за деньги будет проще тебе поверить в этот бред. Мы встретимся в ближайшей роще, и там я дам тебе совет. И я, конечно, понимания, здесь от тебя вообще не жду. Но всё ж не выключай внимание. Мою послушай ерунду. Всё сказано уже и спето, и нового не будет здесь. Настанет осень, снова лето, зима, весна. Густая смесь наполнит чаши и бокалы, и мы поднимем их за то, чтобы не много и не мало, хватало точно на все сто. Чтобы всегда тебе хватало того, что есть само собой. И чтобы всё, что есть, и стало, что называется, - судьбой!

33.

Не мне об этом говорить. Я лучше помолчу. Пусть у тебя огонь горит. А я так не хочу. Ты сам в любой вступаешь спор и рубишь сгоряча. Ты можешь повалить забор, Ну прямо так, с плеча. У каждого свои дела, что смог, то сочинил. Ну, любишь ты колокола, а я люблю винил. Нет смысла обвинять меня за нрав мой, за настрой. Ни у кого здесь не отнять его привычек рой. Нас всех из них, из этих всех соткала пряха снов. Я сам же подниму на смех того, кто много слов готов потратить, убедить, чтоб мнение поменял. Не стоит слишком сильно бдить. Я б обвинения снял. Не стоит вовсе обвинять соседей и друзей. Кого ты можешь поменять. Себя хоть пожалей. Ты и с собой не можешь сам здесь что-то произвесть. Ну что ты скажешь небесам, какая будет весть? Как много бесполезных слов, и очень вредных чувств. К чему ещё ты не готов, к какому из искусств? А где-то там звезда горит, светла её печать. Так что довольно говорить. Не лучше ль помолчать?

34.

Я ни о чём не сожалею. Мне просто нечем сожалеть. Я глупостью людской болею, а чем ещё мне здесь болеть? У вас, конечно, ваши цели, они всегда всего важней. Спешили все. А вот успели лишь те, кому оно нужней. Хотя таких немного было. Не знаю, будут ли ещё. Нас всех здесь резко так накрыло, осталось нас наперечёт. По пальцам сосчитать не сложно. И пальцев хватит здесь на всех. Здесь однозначно невозможно быть дольше, чем трава и снег. Здесь правит смех в моей вселенной. Она чудовищно мала. Я в ней единственный нетленный кусок из плоти и угла, который плоть мою вмещает, где я по глупости живу. И укрощаю всё, что знаю, в иллюзии и наяву. А знаю я совсем немного, и даже думать не хочу, куда ведёт моя дорога. Она любому по плечу. А мне по горло, и макушка моя посыпана слегка тончайшим пеплом. Я на мушке у мирового поплавка, который каждое движение моё наверх передаёт. А что? Ведь я лишь отражение. Оно меня с собой ведёт в миры, и их уже так много я миновал. Каков итог? А никакого нет итога. Всё лишь узлы сплошных дорог.

35.

Ты тоже може сочинить себе любую дрянь. И дальше с ней спокойно гнить везде, куда ни глянь. Везде один такой процесс, его не миновать. Прогресс, абсцесс, конгресс и пресс, сплошная благодать из множества дурацких слов, которым несть числа. И я готов, и ты готов, и все мы не со зла. Мы просто так творим, что есть, что можем, то творим. А что ещё? Была бы честь. Давай поговорим. Ты обвини меня во всём. Я с радостью приму. Я буду ночью, ты же днём здесь править. Одному со всем не справиться никак. Как минимум вдвоём. Ты дура, мать. А я дурак. Родимся и помрём. Есть множество любых причин вообще не начинать такие игры, где один сумеет всё познать. Устроено оно не так. Оно не так совсем. Всему цена вообще пятак простых и глупых схем. Их только пять. А ты умён, как минимум, на сто. Сейчас не стоит покупать. Ну а тебе то что? Ты сам всё знаешь лучше всех. Ты сам всё просчитал. Ну будь здоров. Вот дождь, вот снег. Подумай, чем он стал.

36.

Ну вот я и добрался к такому рубежу. Немного поигрался, и скоро ухожу. Хотя понятия эти все относительны. Живёшь себе на свете с очередной весны, которая промчалась так много лет уже довольно много. Снилось мне то, что сей сюжет заранее придуман был кем-то наверху, что Фрейд, что Юнг, что Труман, мне это по фигу. Я честно проживаю отпущенные дни. В окно смотрю, киваю, мол вот же как они придумали такое? А мне не разобрать, какой сдавать рукою, и можно ль блефовать. А кто ж здесь не блефует? Сам посмотри вокруг. Колоду всяк тасует, вообще не видно рук. Умелые повадки. Игра ещё здесь та. Не в карты. Может в прятки? Или в прыжки с моста в зияющую бездну? Туда мы и летим в поток мечты межзвездной, куда-то вместе с ним. Исчезнем без остатка. Нам хватит козырей. Тогда уж лучше в прятки. Пойди пойми, кто чей? Кто за кого играет, чей банк, и чья игра. А я вот выбираю исчезнуть. Мне пора.

37.

Что ещё случится в этом сне со мной? По дорогам мчится осень за весной, за зимой стучится лето в ту же дверь. Благодать лучится. Ты живи и верь. Вот такое время нынче удалось. Бросишь в землю семя, и получишь гроздь. Только нужно бросить, а потом полить. А настанет осень, будем вместе пить. Золотое жизни пьяное вино. Верхний мир и нижний соединим в одно чистое пространство. Там пройдёт тропа. В область постоянства не придёт толпа. Там по одиночке можно обитать. Мы как буквы в строчке. Кто нас прочитать сможет, кто постигнет смысл наш и суть? Кто алтарь воздвигнет и укажет путь. Только сам. Иного не дано ни мне, ни тебе. Лишь слово. Да и то во сне, вдруг произнесётся, тишину разбив. И строка споётся, и блеснёт мотив истиной, как нитью, что плетёт узор действий и событий. Отметая сор, я проникну в тайны, перейдя черту. Вот такой случайный выход в пустоту.

38.

Я подхвачен шальными волнами. Я носиться люблю по волнам. Даже если случится цунами. Так и что? Я готов к этим снам. Хорошо просыпать так рано, когда все остальные ещё не проснулись. И дремлет охрана, не ведя посещениям счёт. Вот, ворота чуть-чуть приоткрыты. Заходи и смотри, и бери. Там внутри всё вполне шито-крыто. Шито-крыто всё будет внутри. Заходи под навес осторожно, Никого без нужды не буди. Это будет не очень-то сложно, только ты не спеши, подожди. Осмотрись. Отвечай на вопросы так же медленно и не спеша. Даже если смотреть будут косо на тебя из под шляпы глаза. Не ведись. Избегай провокаций. Но и сам никого не цепляй. Вспомни море, цветение акаций. Время лучшее, ясно, что май. Там и песни поются о море, и улыбка сияет внахлёст. Так что ты постарайся не спорить, чтобы плавно подняться в полёт. Посмотри с высоты на пространства, отдышись, и опять, не спеша, постигай, в чём живёт постоянство, и лети, куда хочет душа.