1.

Куда-то выпрыгнув, лечу по снам и временам. Я приземляться не хочу. Я это выбрал сам. И сам я распахнул окно, и вырвался на свет. Я не успел допить вино, но сожаления нет. Всё, что осталось позади, осталось позади. Не нужно никого судить, а лучше остудить свой пыл суждения выносить. Не выношу судов. Нет смысла ни о чём просить. Я просто не готов, и не желаю никого просить. Всё есть, как есть. Природа — это естество а время это сеть. Пусть будет всё, что может быть. А что ж ему не быть. Я не боюсь своей судьбы, и не хочу забыть, что память — суть судьба моя, я в ней живу сквозь сны. Лечу сквозь сны, не думая, не слыша тишины. И я желаю так лететь до самого конца, чтоб досказать, допить, допеть, не потеряв лица.

2.

Весна. Пора влюбляться хоть в кого. Хоть на мгновение в отражение блика, бегущего по утренним глазам.

Весна. Пора пускать в себя любовь. Пора светиться, не остерегаясь, что этот свет заденет вдруг кого.

Весна! Ну что ты можешь выбирать. Заденет, - так заденет. Что ж поделать? Весной оно разрулится само, и нечего последствий опасаться.

3.

Без суеты? На как здесь обойтись без суеты, когда всё слишком зыбко. В потоке света радужного рыбкой душа сияет. Да и ты светись, когда летишь в потоке, и поток летит тобой заполнив все пространства. А время тоже радугой густой рисует перемены постоянства. Я в постоянстве этих перемен стихи слагаю утренним забегом. Таков мой путь, его сверяю с небом, струясь сквозь мир по лабиринту вен. Но всё проходит. Кровь через сердца. Свет сквозь глаза, а чувства через души. Я замолчу, и ты меня послушай. Молчать бы нам до самого конца. Ну как тут обойтись без суеты? Подумай сам, когда под солнцем нашим всё суетится, чтоб наполнить чаши, чтобы заполнить буквами листы. Я сам прочту, по буквам пробежав глазами, чтобы поймать хотя бы отблеск, что соскочил с поверхности ножа, среди зеркал, и лабиринтов, возле которых я искал тебя, сказать, что суета лишь суть пустого мига, потока, пролетающего мимо, что омывает душу сквозь глаза.

4.

Тебе неймётся? Ну а мне, какой глагол могу подставить, на это место в этом сне? Ты согласишься, что не давит ни на тебя, ни на меня ни атмосферный столб, ни время. Вокруг привычная возня людская. Я, понятно, в теме. Как остальные принуждён скрипеть и радоваться глупым находкам радужных времён, что разобрали нас по группам, где любопытно созерцать свою причастность и пристрастность. И будет глупо отрицать, когда всё очень даже ясно. Понятно, кто кому здесь кто, как оказались мы в ограде, и почему поток густой тебя несёт к твоей награде, которую тебе вручит какой-то очень важный некто. Я промолчу, и ты молчи, пока не понял всех контекстов. К чему всех этих слов узлы, что нас повяжут и принудят. Бывают времена так злы, что снисхождения не будет Так что прими и проходи на сортировку в пересылке. И больше ничего не жди, когда пройдёшь по старой ссылке

5.

Всё девается куда-то, всё однажды исчезает. То ли в бездну, то ли просто, улетает в неизвестность. Время всё укроет снегом, всё как нужно укрывает, и следов потом не будет, чтоб понять, какая местность. Предо мной вопросов куча, я на них не отвечаю. Мне на эти все вопросы однозначно не ответить. Я вполне себе спокоен. Всё, что нужно замечаю. Потерявшись где-то в прошлом, отпускаю сны на ветер. Сколько разного по ветру пролетает в этом море, в этом солнечном пространстве по лучам с чердачной пылью. Я читал большие книги, и смотреть старался в корень. Ничего так и не понял между небылью и былью. Никуда спешить не буду, потому что всё однажды, всё само собой случится, и спешить туда не нужно. Помолюсь святому чуду. Что здесь важно, что не важно. Кто там в дверь мою стучится? Я внутри, а он снаружи. А весна уже так близко, дотянуться можно просто, просто пальцами коснуться зеркала весенней лужи. В этом нет большого риска. В океане встретишь остров. Чтоб на острове проснуться, но уже опять снаружи. Всё меняется местами постоянно в мире этом. Роли разные играет каждый на пути по ходу. Кем-то были, кем-то стали. Я вот раньше был поэтом. А теперь, кем стал, не знаю. Переменчива природа.

6.

Настали эти времена. Конечно, можно удивиться. Ну, надо же, такое сниться! Одна сплошная муть со дна. Кому-то, может и не спится. Кого-то мучает весна. А мне опять одна страница. Увы, знакомая. Она вновь повторяется, и длится одна и та же сторона. Хотелось бы посторониться и пропустить. Чтобы вина прошла. Но опуститься опять приходится. Одна опять всё та же вереница переживаний и забот мне предлагает измениться, то так, то вновь наоборот. И я меняюсь. Повторится ещё не раз дурацкий ход. И продолжает в небе литься всё тот же розовый восход. Уже и я устал томиться, скорей бы с дымом в дымоход, чтоб в небе превратиться в птицу и устремиться в новый год, который также повторится набором сплетен и погод. Да жизнь на игры мастерица. Она любой читает код, шифруется и тихарится. А я , как на заборе кот, смотрю на всё, мне лень спуститься, в пыли улечься, затаиться. Такая вот картина, вот!

7.

Не буду и пытаться кого-то убедить. Счастливо оставаться, желаю чутко бдить. А то ведь подобраться легко и усыпить внимание, чтоб стараться ошибок не копить. Я не желаю драться, вину в вине топить, нам нужно подсобраться, на глупости забить. Пойти бы искупаться, сомнения перебить. Идём вперёд, и баста. И нечего грубить. Ты можешь дожидаться. Пусть так тому и быть. Пусть всё у нас удастся. И можно всё забыть. Ты прекращай копаться и небеса коптить. Пора не поддаваться и стоит бросить пить. Нам в этот раз оваций уж точно не словить. Не будем мы соваться. Продолжим просто жить.

8.

Я в поиске пустых путей за лабиринты мироздания. Такое множество гостей, и каждому нужны признания. Позанимали все места, при дётся, кажется признаться, что мне потребна пустота, за остальными не угнаться в их поисках, того что мне они навязывают плотно. Я не доспал своё во сне, откуда вылез злой и потный. И нам с тобой поговорить, опять признаюсь, вряд ли будет о чём, чтоб чудо сотворить. Давай поговорим о чуде. Оно живое. Так легко в бессмертных мыслях затеряться. Нырнуть в парное молоко, чтобы тонуть и растворяться в чужом наборе пошлых фраз, неоднозначных повторений. Я это видел в прошлый ра на ярмарке тщеславных мнений. Поток. Конечно же, поток меня подхватит и доставит. Поставит ловко на лоток, и недочёты все исправит. А я стараться не привык, когда вокруг такая слякоть, переплетение кривых, и хочется уже заплакать. Но видишь вдруг, как тонкий луч пробьёт суровое пространство, найдя дорогу из-за туч, он пригласит тебя на танцы, чтобы вместе с ним ты мог сплясать дневной набор привычных буден. Не нужно никого спасать. Найди напиток по посуде. И выпей всё, что есть, до дна. Не нужно миги экономить. Такая жизнь. Она одна. Позволь тебя с ней познакомить.

9.

Накопилось, накопилось. И за жизнь не разгрести. В небе облако клубилось, солнце било на пути, и в окне, казалось, рано появляется заря. Мир живёт на дне стакана, это всё совсем не зря. Но настаивать не стану, всё уже давно стоит, всё живёт на дне стакана, и на дне свой свет таит. Смотришь в тьму, во тьме не видно, что там в этой синей тьме, даже чуточку обидно, что не видно дна на дне. Вроде всё вполне понятно, очень просто, без затей, тают льды, на солнце пятна, в мире множество людей, ходят по пустым дорогам, смотрят, вглядываясь в тьму. Очень уж сомнений много одинокому уму. Можно было бы остаться за пределом этих снов, чтоб на дно не опускаться за поверхностью умов, чтоб бродить в своём стакане, свой порядок наблюдать. Подождать, пока устанет ум сомнения созидать. Он пыхтит, создать стараясь мир забот и суеты. Я в такое не играю, я с собой теперь на ты. Стёр границы, вымыл окна, утром солнцу снова рад. Мокрый снег, дорога мокнет. Не получится парад.

10.

Да я и сам не очень. Такие времена. И круг опять порочен, пока идёт весна за дальними морями. А здесь зима, зима. И солнце за горами, и горе от ума. Да. Мир слегка подпорчен, по краю и внутри. Так что дела не очень здесь, что ни говори. И говорить не стоит о том, что всё не так. Меня не беспокоит. Цена всему пятак. Полушка, медный грошик, пылинка, лучик, вздох. Будь счастлив, мой хороший. Не так уж путь твой плох. Всегда быть может хуже и тяжелей в разы. Так что не падай в лужи, на камне не лежи. Иди, ступай по тропам, что под ногой уже. Легко шагай, не топай. И сложится сюжет в прекрасную картинку из множество штрихов. Жизнь тоньше паутинки, не нужно лишних слов, чтоб смочь удостоверить наличие чудес, куда открыты двери, и эти двери здесь, всегда перед глазами, ты лишь умей смотреть на то, что показали, хотя бы и на треть. Придумай остальное, возьми и сочини. Терпение стальное имей. В дугу не гни всё, что не поддаётся. Оно само пройдёт. Так в песенке поётся, её тебе поёт весь мир, в котором дышишь потоками времён. И ты её услышишь и будешь изумлён, как просто и красиво всё сложится в судьбе. Вот звуков переливы, они звучат в тебе.

11.

Уметь бы мне остановиться чтоб равновесия не терять. Да перестать уже томиться. Я сам устал давно играть в дурацкие людские игры, где каждый ход наверняка тебя ведёт по переходам непостижимого пути. И если вдруг волна настигла переживания свободы, и ты попал, как ни крути, в очередные передряги. Здесь лучше сделать верный ход. Переключить валы и тяги, чтоб вовремя остановиться, замедлиться и обратиться к вселенной, ветру, небесам. Довериться таким весам, где ты способен точно взвесить свои дела и уточнить, что в этом жизненном замесе легко запутать жизни нить. Хотя порвать её не просто, но лучше сильно не тянукть, не дёргать, и не суетиться, а успокоиться, спуститься на землю с золотых небес, глаза открыть, перекреститься, чтоб потянуться и уснуть, обратно в сон преобразиться и миг заветный не спугнуть, который так не долго длится, когда ты можешь не шагнуть, вперёд привычно, но шепнуть себе и тут же вспомнить расположение тёмных комнат. Ты выйдешь к свету в тишину. А я пригреюсь и усну.

12.

Беспричинные тревоги и беспочвенные страхи. Не слагаемые слоги на кону высокой плахи. Малахит разбит на части, красным стало напряжение. Мне мешают думать страсти. Не ищу преображения, но пытаюсь замедляться. Получается не очень. Стоит ли определяться, думая, что кто, как хочет? Мне и так вполне подходит. Я доволен тем и этим. Кстати, подвиги не в моде, так что главный не заметит. Потому и не отметит благодарностью в приказе. И на этом белом свете не готов ни в коем разе принимать такие вещи. Будешь говорить и спорить. Вот тебе узор из трещин. А вот тебе дыра в заборе. Сочини про это драму, поищи ходы иные. Подбери к картине раму, и оби расписные. Дом построй под это дело. Пусть живут в нём персонажи. Каждый чтоб с красивым телом. Тот красив, а тот отважен. Этот любит помидоры. Тот грибы и суп на ужин. Даже если есть повторы. И повтор бывает нужен. Никудышные приёмы. Пусть банальные до жути. А оконные проёмы, что зияют там. По сути, Можно будет оправдаться, что не знал, мол, сколько платят. Здесь придётся оставаться. Можно жить в такой палате. Можно и довольно долго. Можно даже и навечно. Пусть лежат труды на полках, это ж так по-человечьи.

13.

Так может и не стоит по новой начинать. Меня не беспокоит ни право, ни вина. Достаточно причины, которая уже. И как так получилось сойти на вираже? Там резко потерялось, слетело, сорвалось. И нет уж одеяла, и простынь вкривь и вкось, порвалось и помялось, всё в хлам и в лоскуты. Всё резко поменяло объёмы и черты. А за чертой последней, опоры не найти. Там, что зимой, что летней порой, одно — лети. И вряд ли приземлишься в знакомых временах. Хоть ты мне просто снишься, но ты живёшь во снах. Моих ли, не моих ли? На это наплевать. Но всё-таки притихли, и стали рисовать, пытаясь обнаружить хоть что-то за чертой. А мне вообще не нужен ни сложный, ни простой. Твой способ описания подходит не вполне. Давай уже признания на медленной волне. Пускай они расскажут. Я сам готов принять. пойму, как смыслы вяжут из света и огня. Да ни к чему спускаться на уровень людской. Не стоит нам копаться в остатках под доской. Там жизнь уже случилась, там завелось в земле так много, что не снилось ни швабре, ни метле. И по другому можно. Но мне привычней так. Хотя и так не сложно. По десять на пятак. Не дорого, а всё же не хочется платить. И холодок по коже, и тоненькая нить.

14.

Не ты ли мне...? Да нет не ты. А кто ж тогда? Попробуй вспомни. Мы опускались с высоты с высот, во тьме огромных комнат. А приземлялись на траву, и дальше с ней летели в осень. Хотя быть может, я и вру. Ведь, кажется, мы бились оземь. И чертыхались на земле, она тверда была, и жёстко встречала нас, я как на досках качался, плыл на корабле. А волны бились о причал, качались фонари в тумане. Я много разного встречал, включая встречи в ресторане. Но, это ж точно, был туман, фонарь качался, дверь скрипела, ты помнишь, сумрак разевал с зубами пасть, а жизнь кипела не в этих проклятых местах. Здесь было всё не так, как надо. И черты прятались в кустах, и оборотни были рядом. А как я выбраться сумел? Ты должен помнить, как всё было. Ты ж тоже делал вид, что смел, что ни по чём, что всё по силам тебе, и ты толкал меня на подвиги и безрассудства. Мерцало в призрачных огнях несовременное искусство. Кинематограф ловко врал, в напёрстки образов играя. И я играл. И проиграл. А как ещё. Игра такая!

15.

Когда бы нам сыграть по новой, то я опять бы проиграл. Хватило б мне и злого слова, ухмылки колкой из угла. И я б, смутившись, растерялся, забыл расклад, поплыл в волнах, расплывшись, больше не собрался, чтоб победить липучий страх. Бывает, друг мой, и такое, о чем уже не расскажу. Конечно, хочется покоя, где я на облаке сижу в небесном золотом просторе, над миром медленно лечу. Умение живёт в повторе, а я повторов не хочу. Забыл бы с радостью, как было, не думал бы, как стать могло. Так всё нелепо зацепило, и в суету поволокло, под лёд и дальше, по порогам присутственных безумных мест. Такая вот дорога к гробу прилежно мне чертила крест. Но мне приятно лабиринтов туманный сумрак проходить, где сонный отзвук ротапринтов подсказывает способ жить. А ему ничуть не верю, есть у меня иной замес, отмычка от заветной двери, и резкий ход наперерез, так что заметить не успеет, тот кто обязан здесь блюсти порядок. Я ж Кассиопею сумею вспомнить и пройти. Ведь нить была дана Тезею, чтоб не теряться на пути. И вот, слепая, Ариадна, оставлена. Тезей ушёл. А мне-то что? Ушёл, и ладно. Всё, что случилось, хорошо. Но даже боги не готовы бывают тоже иногда, когда игра идёт по новой, и нас заводит не туда. А нам туда не нужно было, нам было нужно, как пойдёт. Кто ж знал, что всех вдруг зацепило, и всех уволокло под лёд. Быть может всё, что воображение тебе подскажет в языке. Пусть будут яркими сражения, и пусть перо в твоей руке всё описать сумеет сочно, чтобы дальше помнить и хранить могли рассказ твой, чтобы прочной была в руках Тезея нить. Он выберется из темницы на волю светлых дней опять. И будут в синем небе птицы его походы вспоминать.

16.

Мне тоже показалось, что не так здесь всё, как было быть должно и было когда-то Что с ним стало. Суета! припорошила сверху, и накрыло. Сложился облик странности такой, что оторопь хватает, и не двинешь, стоишь на месте, соблюдая строй с самим собой, лишь думая, когда же это минет. Пройдёт, исчезнет, сменится, сгорит, потоки унесут остатки в вечность? О чём тебе такое говорит? Возможно, что совсем ничто не светит. Я повторил уже так много слов, что до меня другие говорили. И вот такой мне выдался улов. Для этого мы жили и творили, чтоб получить в конце лишь отзвук снов, и память не поможет, не пытайся. Всё это лишь фантом, в нём нет основ, пузырь летит, и ты в нём отражайся прилежно, в этом мыльном пузыре, что пролетает над весенней лужей. Такой мне сон приснился на заре. Пора вставать. Я больше в нём не нужен.

17.

Я сам бы ни за что не начал. Мне не хотелось начинать. Я знал, что это будет значить, кому достанется вина. Она действительно досталась, тому, кто и не ждал вины. Но вышло ж. Но ведь оказалось. А я не подтяну струны, чтоб звук её подстроить выше, чтобы тональность избежать. А дальше в небо прямо с крыши, Пока.! Меня не нужно ждать. Я не вернусь. Со мной случилось то происшествие. Ночной, случайной нотой прокатилось, сорвалось в дождик проливной. И я сижу на перегоне, смотрю в оконо иль из окна. Ну кто меня теперь догонит? Ну и теперь здесь чья вина? Давай не будем вновь рядиться, и торговаться смысла нет. Ты знаешь сам, что не годиться вновь набиваться на ответ, который хочется услышать, который требуется знать. не для того ж я прыгал с крыши, не досмотрев концовку сна. Проснулся в сон другой, и начал, хотя хотел не начинать. Ты знаешь, что всё то значит. И это не моя вина. Возьми её себе и действуй, как пожелается тебе. Но только, чтобы без злодейства. Его не стоит по судьбе пускать в потоки боковые. Потом так долго разгребать последствий смыслы роковые, и снова пальцы разгибать, считая крохи и убытки, пытаясь снова развести сады, распутать сны и нитки, узлы ослабить, распустить. Так хочется закончить миром, и больше впредь не начинать. Не зря ж я был твоим кумиром. Тебе такое лучше знать.

18.

Опять так долго всё тянулось, затягивалось, не рвалось. Ни разу ты не оглянулась во след тому, что не звалось ни именем, ни даже знаком обозначалось не вполне. Как всё запуталось однако в стоячей медленно волне. Парадоксально. Это точно. И даже глупо. Так и есть. Но круг любой всегда порочный. Здесь по иному не прочесть. Наоборот, конечно, можно, конечно. Попытаться вспять. Дурное сотворить не сложно, чтоб после долго исправлять. Мы так и поступаем. Что нам здесь по иному поступать. Все уж расселись по вагонам, и мчится поезд прямо вспять. Такое время, брат, такое движение времени. Оно даёт возможность быть в покое. А по иному лишь на дно. В потоке здесь не удержаться, когда кругами по душе проходит мир. И что стараться, когда оно прошло уже. Воспоминаний не дороже, чем их отсутствие в сердцах. Пожалуй, можно и построже. Нас всех подстраивает страх. Так надоело возвращаться, но будем приходить пока, не сможем взять и попрощаться теперь уже наверняка.

19. В поток родной волшебной речи вольётся чужеродный звук. И я пойму, что радость встречи уже не вырвется из рук. Через язык в своих прогулках по мировой болотной мгле, крадусь сквозь тьму по переулкам к иным делам, к иной земле. Не обязательно случится со мной чудесный переход, чтоб я сумел преобразиться, преодолев преграду вод. Мне хочется огнём очистить своей судьбы густой поток, и лишь потом направить кисти, чтоб вновь раскрасить сна листок. Да, вроде бы сложится может конфигурация. Так что ж? И почему опять тревожит намёк на то, что это ложь. Так я ведь и не претендую! Про правду мне откуда ж знать? Не сам я выбрал масть такую. Скорее выбрала она меня по признакам вторичным, и вот приходится кряхтеть, чтоб дальше не попасть с поличным, и унижений не терпеть. Я так привык скрывать, откуда мотив приходит. А слова они вообще на грани чуда, как на дворе растёт трава, а на траве дрова и снова я возвращаюсь в детский мир, где роль иную то же слово играло с теми же людьми, которые вокруг ходили и обращались, сеть плетя словесных откровений стиля, который был иным, хотя, какие могут быть отличия в сознании мирской тщеты. Мне подошёл бы щебет птичий, чтоб обратиться к вам на ты.

20.

У меня покуда происходит странный и невероятный трип. Думаю о воле и свободе, чтоб с утра не перейти на крик. Очень уж мне рифма подыграла, как же так работает язык, что меня на грани удержало, и какой же образ вдруг возник, выплыл из подвалов подсознания, прямиком промчался через сны? Я его в картинку мироздания поместил при помощи струны, наиграв на ней мотив несложный, так чтоб проще было напевать, даже если случай неотложный, на него спокойно уповать. А на что ещё, как не на случай? Хоть, понятно, каждому всегда лишь своё. И ты меня не мучай, выпасая мысли, как стада. Мир таков, что многого не сможешь в нём расставить в пазлах по местам. И пускай тебя не потревожит, что опять поверхность не чиста, по которой пробегают знаки, их читать я должен, чтоб понять, где искать исток своей отваги, как тревоги глупые унять. Эти все тревоги пусть тревожат, беспокойством замещая суть, не меня, но на меня похожих, что ещё не выбрались на путь. И совсем не стоит напрягаться, что тебе всё эти пустяки. Нужно ли с фантомами тягаться, их срезая лезвием строки?

21.

Снова путаюсь в словах, вновь меняю показания. Голова, как голова, не привыкшая к признаниям. Столько сказано уже, столько спето дальше будет. Занимательный сюжет, хороши узоры судеб. Как приятно наблюдать, что опять за поворотом будут прятаться и ждать, предлагать тебе работу. И работу совершать ты, конечно согласишься. Ни к чему себя лишать поводов повеселиться. Дальше больше. На пути столько всякой дребедени. Однозначно не пройти, если поддаваться лени. Так что буду напрягать понемногу мышцы духа, вечность с мигом сопрягать, повышая чуткость слуха. Я, быть может, попаду в те места, где всё, как надо. Перейду поток по льду, перелезу за ограду. Там увижу тайный двор, где гуляют вольно души. И опять через забор в мир иной, чтоб тайны слушать. Утро каждое несёт мне прекрасные мотивы. Над потоком тонок лёд, у коней прекрасны гривы. Столько разного ещё приключится, и случится. Так что получите счёт, чтоб в итоге расплатиться.

22.

Опять потрачу время в никуда. Оно уйдёт, исчезнет испарится, и будет дым над пепелищем виться. Куда ушли прошедшие года? А в памяти пустая суета, из образов светящиеся лица. В окно ночная птица постучится, а дальше только тьма и пустота. Я жизнь читаю, как мотив с листа, и музыка умеет в небо литься. Мне нравится, как облако клубится, и как мелькают люди и места. Мне некуда спешить и торопиться, поверхность слов прекрасна и чиста. Она умеет множится и длиться, мне эта мысль понятна и проста. Достаточно, чтоб ясность веселиться мне позволяла, а не суета. Готов ли я навечно поселиться там, где случится, на любых мостах, летящих через бездны и потоки, куда меня взяла и принесла крылатая прозрачная игла, сшивая расстояния и сроки. А что ещё случится по дороге, мне всё равно. Мне нравится игра. В которой есть не добрые итоги, а лишь процесс, и мысли и дела.

23.

У меня опять начало нового пути. В небе птица прокричала, пусть себе летит. Мне то что ещё за дело, что там кто кричит. Я смотрю на небо смело, слышу, что молчит, что всегда в покое небо, что земля крепка. Ощущаю, дух мой крепок, и тверда рука. Никуда спешить не надо в утренней тиши. В мире нет такой преграды для твоей души, чтоб не смог ты по потокам вечность миновать. Никаких не зная сроков, нужно ль уповать, что закончится и ладно, так тому, и быть. Нагулялись мы изрядно по путям судьбы. Это просто возвращаться время подошло. Можно даже не смущаться, раз уж повезло. Как случилось, так случилось Радуйся, что так. Жизнь под горочку скатилась. Буквы на листах. Ненаписанные строчки, звуки и слова. Мы с тобою одиночки. Кончится глава. Может новая начнётся, может быть, и нет. Небо надо мной смеётся. Я над ним в ответ.

24.

Да, может, и пора! Но мне ли точно знать? У нашего двора теперь иная стать. И нашим потрохам, пожалуй, предстоит урок задать ногам, пока рассвет горит. Ты думай по утру, куда держать и как пути в свою нору сквозь предрассветный мрак. И логик мне совсем не хочется искать. Подумай сам, зачем течёт себе река, зачем трава растёт, а облако летит, прекрасен сей полёт, и радостен на вид. Я чувства сам придам любому рубежу. И если ждать суда, то ладно, подожду. Ты скажешь, что не так хотелось бы писать. Согласен. На листах не стоит смысл бросать, друг к другу вперекос метаться без причин. Конечно. Есть вопрос. А что ты получил, пока искал слова, пока соединял и смыслы рисовал в сознании чужом стараясь лик узреть? А где-то пахнет дом уютом и теплом, чтоб наши души греть. Так не пора ль домой? Мораль себе самой нужна. А ты такой, как есть. Не стать иным. И в наших душах дым всё рвётся вверх и ввысь, несёт с собою дом. Так что и ты молись, чтоб выбраться потом.