1.

Начинается иное, до морозов прям из зноя, как дурак, из мезозоя, в наши умные места, я приехал, и покоя очень много, золотое это время - на постое, эта истина проста.

По дорогам бесконечным, по порогам к новым встречам, мы вплываем в тёплый вечер, печь натоплена, светло светят свечи, и уютно в голове моей причуды разбежались, кто докуда, потому не морщу лоб.

Слов простых вполне хватает, ветер облака листает, книгу неба я читаю, понимаю смысл и знак, напрягаясь, не стараюсь, расслабляюсь, расслабляюсь, и по именам скитаюсь мира, где невидим мрак.

Продолжается иное, между холодов и зноев, я дурак - из мезозоя, в эти умные места, я приехал, но покоя в сердце хватит, золотое это время — всё простое, эта истина проста.

2.

В светлом небе солнце и облака в светлом небе. В светлом небе радость ранней зимы настала. Огонь в печи будет гореть весело, а остальное всё само собой будет, такие вот размышления о природе и о его чуде, то есть о чуде природы и природе чуда, а больше про это говорить не буду, потому что светло в небе настало утро, и всё устроено просто и мудро, а небо, как из перламутра, блестит и радует, так что ранняя зима не хуже, чем поздняя осень. Просим.

3.

какие такие точки, какие такие строчки, на полочках оболочки сухие лежат моточки. Да, осень без проволочки, и проволочки в кусочки порезаны и по кочкам, летит колесо судьбы. Что вижу я в мире этом, куда подевалось лето, как время сияет светом, и темя моё горит, и мысли уходят с паром, всё просто и всё задаром, и всё — как пустая тара, и кто здесь во тьме узрит. Пока не поймёшь, что будет написано в книге судеб, как все остальные люди подаришь кому-то тень, и пусть, что угодно, грузит тебя эта осень грустью, и всё , и опять попустит, и новый настанет день.

4.

Влетает в небо стрела, не нужно снега, пора идти вперёд со двора, ура. Влетает в небо мой взгляд, пока не поздно - назад, я так доволен и рад. Игра. Я помню - с миром игра, летит так метко стрела, такие нынче дела, вела меня по миру игра, всё это просто дыра в земле. А я по морю вдали, куда-то ввысь от земли, где солнце жжёт и палит на корабле. И всё равно, где-то дно, меня так манит оно, куда-то в небо окно - в земле, и я туда попаду, в каком-то дальнем году, приду и снова уйду на корабле.

5.

Я добываю свет из этой утренней тьмы. Я открываю дверь в тайну, и каждый миг, каждый блик, я сердцем к миру прилип, живу, как нужно, поверь, всё случайно. А утром солнце и дым, наполнят время, и дом светится будет седым, и переменчивым светом, зелёный ветер не спит, от тронет песней мой дух, пусть сильным будет поток ветра. Я, оседлав этот дым, совсем во тьме растворюсь, и двери в мир отворив песней, влечу туда, где лишь сон, где ткётся времени дом, где я один, меня нет, искры.

6.

Ну что ещё начинается, и в том ли начало, что качается лезвие тонкой свечи, рубит пространство и время в куски моих взглядов, рядом блистает отсвет, гоняет шальные тени, всё переменит время, бросит в каждую душу своё золотое семя, и вечер встречает тоже нас всех осторожных, друг на друга похожих в полумраке, всё хорошо и сегодня опять не дошло до драки

7.

Я, может, не потеряю следы, хотя ото всюду не далеко до беды, бродим вместе по кроме воды. Таковы заветы, и не ведом настоящий рисунок пути, трогаем струны, они нам поют, пути, в этот мир подлунный свою прости, звёздами из горсти. Конечно, только волки знают свои дороги, путь не долгий, а судья строгий. Под нами Боги и над нами Боги, руки в ноги, а иголки в стоги. Так брожу, ничего не нахожу, потому что и не ищу, но если встречу, поймаю, в глаза погляжу и навсегда отпущу. Птицей в небо, светом в сердце, и пусть все черты режутся в камне, ничего не требую, вера и память, капли летят, что всё это значит, чем всё это станет.

8.

Ненастоящий сундук, из каждой дощечки можно сделать множество дыр, а всё же, не настоящий, дело человеческих рук, хотя проверять нужно как можно чаще, этот сундук, из дыр и щелей состоящий, точнее составленный, заботливо, слепленный, скрепленный, сцепленный, Вдруг я гляжу и вижу, ненастоящий. Такой вот мир, кто-то его на спине уволок, пришёл, крякнул, поднял, утащил, потому что ненастоящий из щелей и дыр, а был такой многообещающий - этот мир, но как-то просто, обыденно и легко, превратилось вино в молоко молоко в воду, зато хватило всему народу. Такой вот сундук, из моей головы и воображаемых рук

9.

Заглядываю за полог, за занавес, за штору, долгий путь долог, башмаки в пору, гуляю по временам, такое вот Бог судил нам сынам человеческим, упражнять себя в прогулках и переходах, под воду сначала, потом под землю, потом тебя снова рожают в воду, и всё это может быть в любую погоду. Гуляю по временам, как завещал Сулейман, иудейский царь, всё как встарь, всё как встарь. И под ногами путается дорога, прячется в башмаки, заползает в душу и сердце, такие вот дела, земля от снега бела, снега много, но и в снегу дорога, потому что по временам, как заповедал он нам.

10.

Конечно, земля она крутится в холодном пространстве мира, как шар бильярдный, пустится лететь по столам, закатываясь в чёрные дыры. И ещё летает множество маленьких и злых элементарных частиц, которые тебя пробивают без спросу, постоянно, как ножницы розу режут, и в ванну, чтоб не увяла сразу. Мне это не нравится, хотя деваться некуда, нужно принимать всю эту заразу. Земля, я точно знаю, она добрая, она наша мама, а не какой-то взбесившийся гарик, огромной величины, прошивающий космос упрямо, как иголка, сено, или штаны, ну её на фиг, такую драму, мы здесь равны, потому предлагаю, поменять панораму, на любую другую, воображаемой скорости и величины, никого не ругаю, не критикую, просто так, потому что осень, и долго ещё до весны.

11.

Время - это всегда так неожиданно, за дверями, повременим, просто так заглянем, не будем входить, пусть само всё случится, но кто это, что это, кто это там стучится. Кто это ломится в наши двери, не могу не верить, это опять, в гости мои приходит время, вернее проходит, время, как вереница, как из стога иголка, уколет меня обязательно, остерегаюсь, только, что от этого толку. Время всепроникающее, соединяющее и отпускающее. Просто кончается осень и соответственное настроение, не весеннее, потому и мысли такие то есть слова, потому что мыслей нет вообще, просто образы теснятся и соединяются во фразы, иногда случаются рифмы, но это понимаешь не сразу

12.

Один только, может, хотя, я и не ручаюсь, среди звенящих ручьёв, потеряюсь, укроюсь снегами и светом, тканным - бытия шёлк, а потом звезда, как косточка - щёлк, раскроется в тьме, взорвётся, потянется шлейф комет, миллионы лет, в дрейф ляжет, как вечность свяжет путами , и мы будем плескаться сутками в своих ручьях, течь по пространствам, жечь с постоянством, такое дело, и всё в головах.

13.

Погляжу вокруг, удивлюсь притворно, это замкнутый, нет не круг, а луг, в форме Тора, лента Мёбиуса, из автобуса вываливается, и окутывает всё, что попало, под руку, под ногу, под голову. Вокруг меняет то, что называется мир, вокруг меня то, что называется сон. Это лишь имена, переживаемые в образах, осень и весна, облаком в уме пролетают, а солнце вдали в небе горит, догорает. Так вот и я тоже, книгу жизни своей сжигаю, даже и не читая.

14.

новое, новое, новое старое, очень уж просто ветшает и тает, через дымы моих странных мечтаний, слетает во тьму пустоты, забывается, радует свет этих песен весёлых оттуда не будет приюта, найти невозможно тропу.

15.

Такие странные дела, на тропах жизни многозначной, и те же самые тела, с душой летучей и прозрачной, и те же самые слова, из букв и звуков тех же самых, в печи горят зимой дрова, всё точно также, и сквозь раму узоров добрых на стекле родного русского мороза, мне видятся не те угрозы, и не полёт на помеле, а только тёплое внутри движение души и света, вот и хотелось мне об этом обмолвиться и повторить, что мир по тропом по судьбе скользит так лихо и спокойно, как звук, что прямо с колокольни ложится на сердце тебе.

16.

Опять меняется погода, приходят новые дела. Я прохожу сквозь дымоходы, меня встречает дыма мгла. И становясь походом дыма по лабиринтам длинных струй, я вижу — всё необратимо. Ведь всё исчезнет поутру. Мои гуляния беспечны, моя дорога — вопреки, и не волнует человечность в волне несозданной строки. Я вновь с волной лечу сквозь время, и время знает: что и как, а потому что я лишь семя иных миров, в иных слогах, и, потерявшись, ненароком, какая разницам и с кем я становлюсь последним сроком в глазах несозданных поэм.

17.

чего я не осознаю, о чём я даже не мечтаю, так лишь о том, что жизнь свою я, как листву, перелистаю. И ветром радостно сгоню к бордюрам, соберу и пламя заброшу, чтоб предать огню и пепел расплещу словами. Такие радостные дни, что осознать не успеваю, как разгораются огни иных миров, как я пылаю в огнях своих весёлых лет, наполненных осознаванием, и мне читается ответ в движениях и расстояниях.

18.

Снова кажется, что это всё прошло, улеглось, оттаяло, иссякло, с неба лишь последние две капли, не успели, им не повезло. Этот дождь, последний в этом сне, продолжаться больше не намерен, может что-то будет по весне, может нет, не знаю, не уверен. Потому что, видимо, зима перешла границы и пределы, и листва опала, поредела, всё, что есть, уже не от ума, всё от сердца, капелька тепла, нотка грусти, ветер странствий дальних, и дымок, как водится, хрустальный, и печальный ропот из угла. Я и здесь не буду утверждать, что одна отрада, что и в прошлом, мир проходит, облака полощет неба золотая благодать, и, спуская в души, из высот, из своих безумных превращений, умащает душу мёд из сот бесконечно отражённой тени.

19.

Смейся, друг, почаще смейся, про судьбу не забывай. Просто будь, под солнцем грейся, и спокойно примечай, как проходит и уходит сила жизни сквозь сердца, что случается в погоде, чтоб смеяться до конца. Что и с кем здесь приключится, это всё вообще никак не влияет, колесница мира движется, пока ты свою работу правишь, смехом солнцу помогать, постигая в этой яви, как и что здесь излагать. Всё так быстро превратится не во что и ничего, только время будет длиться - бесконечно волшебство. Так что смейся и ругайся, продолжая хохотать, лишь на смех и полагайся, и в жару и в холода, здесь под небом только смеха недостаток средь людей, остальное всё помеха на пути твоих затей,

20.

Смайлик и файлик, служили, дружили, гуляли, летали, упали, не встали, пропали.

21. выдра бодро мудро морду мыла грязную с утра гидра с литром хитро с хордой уползала со двора.

22.

Скучно по кочкам крутится крендель, мимо и в море проносится ветер, мирно проносят последние гвозди, всё ведь проходит, и это пройдёт

23.

Может, мир устроен просто, может, просто, он утроен, перемножен и поделен, всё равно оно в уме

24.

постичь не в силах тайны бытия я так спокоен, как удав на корте, с ракеткой в неслабеющих зубах, а что удаву, он играет плохо, хотя ведь мог бы, если б захотел

25.

Если ты понять не можешь, что к чему, и сколько будет, если ты его не понял, не сумел вдруг посчитать, то оно тебе не надо, ну по крайней мере утром, так пойди о том подумай, или просто, посиди.

26.

Когда бы ты попал на четвертак, или на двести даже, с отягчением, тогда б переживать быть может был, какой-то смысл, а может быть и вовсе.

27.

Ты можешь стать, а можешь и не стать, быть иль не быть, базар ведь не про это.

28.

Я подожду, когда пройдёт, а если нет, то пусть не будет, ведь время бьёт наоборот и разрушает клетки судеб. Над полем голым, как сокол, я тоже гол, и в поле ветер. И вбит в то поле свежий кол, и колокол звонит о свете. Но не безбрежна эта ширь, а сумрак скуп и осторожен, и ты готов себя лишить исхода, что вполне возможен, Здесь миражи трезвей и злей, чем мавзолеи дней минувших, в которых множество уснувших, пришли и сдались в мавзолей. По берегам стоят скалой перед полётами бродяги, и, бормоча, долой, домой, стараются, но нет отваги. Не потому ль и здесь во тьме не видно тех, что были прежде, и что теперь в моём уме молчат о вере и надежде.

28.

Посмотри. Вокруг не благодать, ничего такого, чтобы очень. В небе пробегают облака, суетливо, косо, между прочим. Между тем и сим, и сном, и днём, как по стенам тени, что рисуют тонкие события, танцуя под дождём, меж мраком и огнём. Незаметный жизни переход совершенен, и не существует никаких невидимых ворот, просто тени на стене танцуют.