1.

Настанет время, я пойму. Настанет время, ты поймёшь. А то ведь трудно одному делить с самим собой всю ложь, что спрятана в словах людских, живёт в различных языках. А где видали вы таких, кому вообще не ведом страх? Я даже не подозревал, что так бывает, может быть. Хотя частично прозревал, и прошлое сумел забыть. Зачем мне прошлое тащить в свои копчёные дела? Я лучше научусь, как шить из мяса новые тела. Пусть тоже ходят по земле, в потёмках щупают ногой дорогу. А на корабле следят, чтоб парус был тугой. Ну что там может быть ещё для наших безобидных проб? Пушок и бархат нежных щёк, его ласкать и гладить чтоб, или, к примеру, вот возьмём.. Хотя вот это ни к чему. Мы все когда-нибудь умрём. Мне непонятно почему. Я объяснить могу и сам. Я знаю слов, - не перечесть. Я обращаюсь к небесам. Они мне оказали честь. Они открыли мне покой, я вижу ясность в синеве. Вот мир такой, вот день такой. И капли солнца на траве.

2.

Ну разве что самую малость осталось под небом бродить. Тебе это тоже досталось, со мной понарошку делить. Мы будем слегка притворяться, что любим играть по утру. Хотя было б проще признаться, что я никогда не умру. Признаться-то можно, но как мне остаться действительно быть в потоке звучать из-за такта в мелодии чьей-то судьбы? Как мне оставаться в потоке времён, протекающих вспять, ложащихся в мутные строки, которые будут читать? И, может, я даже успею заполнить собою поток, молясь по утрам скарабею, чтобы дал мне свободы глоток. Такие бывают здесь вещи, предметы и сущности, что я был бы приметой зловещей кому-то, когда б на все сто ни верил, что это лишь снится кому-то, и сам я лишь сон. А в небе весёлые птицы и радостный утренний звон.

3.

Тепло и холод медленно текут через границы радужного тела. Какие нити этот образ ткут, и где лежат познания пределы? Я все вопросы задавал уже так много раз, что сам устал стесняться, попав в такой вот образ и сюжет. Ну стоило ли так нам упираться, чтоб оказаться там, где быть должны? А где ж ещё ты можешь оказаться. Взгляни сам на себя со стороны. К чему ты здесь успел так привязаться? Какая ценность в этих потрохах, мешке из кожи, дырках и дурацких руках, ногах, квадратах и кругах, лидбитерах, гурджиевых блавацких, толстых, платонах, брюсовых и всех, что сочиняли пыжились, кряхтели, чего они добились и хотели, чего добиться. Это ж просто смех. На лужах дождевые пузыри, и в каждом отражение всей вселенной. Как всё проходит быстро. Посмотри вокруг себя на мир такой же бренный, такой же бесконечный и простой, как каждое текучее мгновение, пузырь на луже, тень, стихотворение. Осенний воздух прелою листвой заполнен до краёв в лесном бокале, и я нырну в лесную тишину. Да мало ли чего здесь отыскали другие все? Я лягу и усну. Опять проснусь от запаха лесного, грибного духа, сосен и травы. Так много слов. И мне хватает слова, чтоб не сказать, что все всегда правы.

4.

Я сегодня буду смело обличать себя за всех. Не простое это дело, поднимать весь мир на смех? Вот его и поднимаю, прямо чтобы до небес. Ничего не понимаю. Вижу поле, вижу лес. Это осень подобралась незаметно через дни. Сколько там ещё осталось? Я не знаю. Извини. Я, конечно же, стараюсь, только толку нет почти. Я уже не отыграюсь, как его здесь не крути. На кругах застыло время, ось земная не скрипит. Я опять ходил не с теми, хоть казались все на вид подходящими для дела, что задумали тогда. Извините. Накипело за прожитые года. Да года уже прожиты, не вернуть. И бог бы с ним. Только давят землю плиты. И достанется одним, что другим уже не будет выпадать в пустой игре. Кто играет, а кто судит, непонятно детворе. Это, друг мой, не на долго. Не спеши, дыши легко. Всё равно не будет толку. Так что всё клади на полку. Кстати полка высоко. Ты попробуй дотянуться, или книжку подложи, чтобы радостно проснуться в поле васильковой ржи.

5.

Мне нравятся рифмы, мне нравятся ритмы. Касаемся плит мы, а дальше не видно. А дальше, за осень. Там темень, там сыро. Ну сыро. И Бог с ним. Так выпало миру. И мне выпадает печальное время. Кто знает, тот знает, А сам я не с теми, кто знает. Я знаю, что это случайность., такая шальная, из смеха и тайны она сплетена сквозь осеннее небо. Налей-ка вина, дай-ка чёрного хлеба. Давай ка-поднимем и выпьем, и снова нальём вместе с ними. Ни звука, ни слова не слышно в потоке густого молчания. Сливаются строки, беспечно, случайно. Я смысла не вижу. Так он и не нужен. А небо всё ближе в осенние лужи попадало небо, играет со светом, какой бы он ни был. Но я не об этом.

6.

Не надоели ль эти рожи, что корчишь в зеркале с утра ты самому себе. Похоже, не изменился со вчера. А что там поменяться может. И что ты можешь поменять. Когда здесь всё на всё похоже. И как мне это понимать? Я до сих пор определиться никак, стараясь, не могу. Ну надо же, такое снится, что я рыдаю на бегу. Вчера мне виделось иное, а было всё ни чем иным, как просто отзвуком покоя, что превратился в белый дым моих сует и огорчений, по поводу, а чаще без. Так много а облаке течений. И в каждом множество небес. Легко в пространствах потеряться. Трудней найтись во временах. Пора б уже за ум мне взяться. Я знаю, не моя вина, что я никак не просыпаюсь, никак проснуться не могу. Опять бегу и задыхаюсь, теряя время на бегу. Зачем мне нужно торопиться? Отсюда ж некуда бежать. Тебе сто тысяч раз приснится один и тот же сон. Лежать ты очень быстро утомишься, и снова бросишься бежать, круги кружить, и в них кружа себя представишь ты то птицей, то рыбой, чтоб опережать себя в полёте, и кружиться над этим миром в облаках, над облаками, и в потоках искать свой путь, махать руками. Но мало в этом будет проку, когда ты кружишься кругами.

7.

Вокруг сегодня люди все осенние. В осенних обстоятельствах слежу, как катится веселье карусельное. Пойду ка я на травке полежу, пока она ещё на солнце тёплая, а то ведь, день другой, и холода, в которых небо будет серо-блёклое, и всюду, слякоть, сырость и вода. Достаточно того, что листья жёлтые, и птицы пролетают в синеве. Куда они летят? А счётчик щёлкает, и капли снова катятся в траве. Как радостно меняются понятия, в моей уставшей думать голове. Какие я себе найду занятия, когда лежать устану на траве? Всё сделано давно, и всё закончено. Я лишь на миг застыл, не на года. И дальше мне уже не очень хочется. К тому же, что холодная вода. Хотя и это тоже приключение меня уже не будет волновать. Имеет ли оно вообще значение? Пойду на карусели танцевать. Пойду творить опять всё, что захочется. Хохочет мир над слабостью моей. Но это время скоро всё закончится. Налюбоваться осенью успей.

8.

Мне время вовсе не помеха. Звучат иные голоса. Ко мне приносит только эхо, и в отражениях роса живёт на солнечной поляне сентябрьским утром по лесам. А я живу в оконной раме, смеясь навстречу небесам. Мне жить во времени удобней, чем в теле, где по сторонам проходит жизнь, и мне подобно, гуляет тень по ярким снам. Её во снах не видно впрочем, она скрывается во снах. А жизнь становится короче, в пространствах, не во временах. Осенних настроений ясность горит узором золотым. Как всё прекрасно, как напрасно. И в небо уплывает дым.

9.

В осенних пальцах одиночество, сучит свою благую нит. И не сбываются пророчества, но ничего здесь изменить не в силах ты. Да и не хочется менять. Зачем его менять. Оно само сумеет кончится, чтобы потом настать опять.

10.

Ищу своё точное слово среди остальных, что звучат. Оно мне покажется новым. Я вижу движение луча. Свеча догорает умело, но свет её будет во мне вершить своё верное дело в глубокой ночной тишине. Все звуки уже не уместны, когда настают времена, где воздух не кажется тесным, когда ты выходишь из сна. Пространства тебя соблазняют не долго. Проснёшься потом. И будет походка иная, и выглядеть будешь котом, когда отразишься в скользящих по лужам больших пузырях. Ты раньше не был настоящим. Об этом теперь говорят и память твоя в ощущениях, и мысль, что готова принять, понять и отдать не прощение, а только лишь отблеск огня, давно догоревшего ночью, что тоже была и прошла. Я ставлю на ней эту точку, как взмахом коротким весла пускаю на волю потока по жизни скорлупку свою. По вёснам, по знакам, по строкам, смотрю, улыбаюсь, пою.

11.

Ни у кого не хватит времени, когда оно совсем закончится. Тогда не выбраться из темени. А может даже не захочется. И рассуждать вообще не стоило о том, как было б, если б не было. Оно не слишком беспокоило. Так что не стоит даже требовать. И у кого ты можешь спрашивать, куда пройти, какими тропами. Всё без тебя дано отлажено. Отрыто всё и вновь закопано в места укромные надёжные, ищи-свищи, вся чётко спрятано. А ты не думал, что всё сложно так. Запутано и перевязано. Ну да и ладно. Время движется необратимо. Это радует. На нитку бусинка нанижется. Теперь висит на ней, не падает. И остальные тоже рядышком, висят на чётках. Что ж? Помолимся. И это всё мне проста кажется. На том, пожалуй, успокоимся, присядем, помолчим для ясности. Потом опять другими тропами. Такие вот по жизни разности в местах зарыты и закопаны.