1. Текущее, оно во мне. Оно струится и пылает, а где-то дальше в глубине, твердеет, стынет, застывает. И превращается во сне в подобие себя, и стая текучих образов летает, и просыпается на дне.

2.

Всё, что было, уже было, просто волны на песке, Действие великой силы. Сон в зажатом кулаке. Всё уже так много было раз, сменилось и ушло, в небе облаком проплыло, каплей света утекло. И в прошедшем и в грядущем созерцаю сон времён, Может, хуже, может, лучше, всё равно, ведь это сон. Это каждое движение мира света в пустоте, отражение в отражении красоты о красоте. И волшебное кружение ветра на своих кругах, постоянство продолжения превращения смеха в страх, страха в смех опять, и грусти капли дождика в прудах. Ну, когда ж меня попустит, чтоб проснуться навсегда?

3.

Взгляд роняю в грядущее, осторожное, ждущее, как всё это запущено, как в курильнице дым. А внутри ещё гуще всё, закрома стерегущие, и охранники злющие, и под снегом следы.

4. Ну не пора ли, не пора ль, Пружиня уходить? Поманит мир, потянет вдаль, за будущим следить. И по дорожке босиком метнуться в дальний путь, ползком, в полёте и бегом, а после отдохнуть. Среди травы и у реки, и на опушке то ж, на склоне пущенной строки унять озноб и дрожь от предвкушений тех побед, что не дождутся ждут, и помнить, что по следу вслед тебе уже идут. Другие по твоим следам в далёкую весну, которую так долго ждал, покуда не усну.

5.

А много ли нам надо, немного подышать прохладой ясной сада услышать голоса за ветхою оградой, почувствовать, сбежать, и напрямик из сада туда, где ждёт гроза. Через большое поле, через горячий лес, пора лететь на волю на лезвии небес. Рассечь на части время, посеять в пустоте, и чтобы это семя пробило до костей своей улётной силой, своим уютным дном от жизни излечило и оказалось сном.

6.

Я кручу колёса времени, всё идёт без перемен, тень за светом, свет за тенями, выдох, вдох, цветение, тлен. Превращается событие только в памяти моей, тонкой гранью перекрытия чередой свистящих дней. А у времени нет скорости, только вечность, только взрыв, заполоняет время полости, не даёт уйти отрыв, разве можно быть без времени, разве можно просто быть, свет за светом, тени с тенями, ни удачи, ни судьбы. А судьба пока случается, совпадает и блестит на поверхности отчаянно птичкой трепетной в горсти, а потом сквозь небо синее улетает в никуда нет ни облика, ни линии, только смех и пустота. Я кручу, колёса крутятся, без движения, как во сне, что здесь будет, что получится, ни тебе не знать, ни мне.

7.

А что ещё будет, про что ворожить, непознанных судеб во тьме бы прожить, сорваться бы в море, ворваться бы в смех, а после отмолим, и хватит на всех, и снова забудем, и снова взлетим не вспышками судеб, а светом одним. Не будем не будем, нам лучше не быть, никто не осудит, кому осудить?

8.

Здравствуй, время перемен, счастье залихватское, понимаю — всё есть тлен, жизнь затвором клацает, стук замков и кастаньет бьёт, переливается. Не сказать ни да, ни нет, жизнью называется. Всё проходит, всё прошло струйкой, лёгкой радостью суетой ненужных слов в послевкусии сладостном. Всё случилось, хорошо, что уже случайное, крепко держит в жизни шов, тайна сшита с тайною. И единое оно - в образах и мнениях, в хороводах старых снов, в недоразумениях. Я гадаю на судьбу, что ещё провяжется, что увижу я в гробу, как оно покажется. Это просто день такой, здравствуй время светлое, я в походе за судьбой, с парусом и с ветрами.

9.

Всё ближе Тора к Книге перемен, и пусть не обижаются евреи, что я с такой вот странною идеей, что близко к Торе Книга перемен. И ближе нет чем книга перемен, что так близка к благословенной книге, в которой всюду фикусы и фиги, тебя так крепко забирают в плен. И ты готовый встать уже с колен, во времени воспрять и распрямиться. Метнёшься в угол загнанной лисицей китайских сказок из былых времён. Всё постоянство древней череды законов, знаков, смыслов, слов и судеб, читаешь в облаках его следы, и знаешь, что всё будет так, как будет. Как может быть, а может и не быть, и спал мудрец на жёсткой лавке вольно, скитаясь в превращениях судьбы, простой, весёлый, звонкий и прикольный.

10.

Мир сошёл с ума в очередной раз, из состояния сна, пробуждением в глаз солнечный луч прямо с небес метает иглу, в лес. И попадает звук его движения в листве прямо из рук в траве, и проходя сквозь звон капли на стебельке, всё превращает в сон, отражений леса в реке.

11.

И неожиданное поле перемен, и свет далёких звёзд, и горизонты, ко мне приходят смыслы, очень тонко значение я чувствую времен. Все времена — движение забот, и суета, что поедает время, ложиться в сердце суетное бремя, и все дела идут наоборот, не принося ни радости, ни зла, а так, тягучей медленной дремотой, в котором сон про глупые заботы, тревоги, страх и трепет из угла. Мелькает солнца золотистый луч, и плёнка на воде так крепко держит, что не боишься ни высот ни круч, и понимаешь, что крепчайший стрежень небесной силы все пробил поля, и мир в руках небес уютно ладит с пространством душ, и мягкая земля тебе постелет вечность снов в ограде. Сквозь перемены радостных кругов, потоков сил, движений, остановок, несётся мир, и я в нём буду ловок, и радостен , и ко всему готов.

12. Слепые медленные лица, и в них прозрачные глаза, сквозь время тёплое струится такая сладкая слеза, что невозможно подчиниться, да и к чему, порыв так прост! Читается на этих лицах их незадачливый вопрос. А впереди пространство длится иных кругов, иных сторон. Кому-то ж должен был приснится про лица этот мягкий сон.

13.

Ничего не узнаю, ни о чём не мечтаю, а надежды, как ветер по воде босиком, только лужи и капли и волшебные цапли светом неба пропахли в тёплом мире морском.

14.

Какие образы гуляют по светом вышитой воде, и в нас отчаяние стреляет, и белый иней в бороде. Земля холодная в июне летит под ноги, как капель, а было жарко накануне, а вот, как будто вновь апрель. А я апрель уже не помню, другие были времена, и в свете озарённых комнат звенела времени струна, цена одна за всё, что было, что наполняло нам сердца, что так горело, так остыло, и не дожило до конца.

15.

Такого радостного сна, я не припомню, не старайся, не выйдет, нынче старина совсем другая, оставайся во временах, что не чета мгновениям будущего тока, пока не вспрянет красота и не поманит вновь в дорогу. И будет тьма тепла, как свет луны, в глуши на водной глади, И вот тебе один совет, Ты скрой уверенность во взгляде.

16.

Уже пора, уже пора, и время ринулось под горку, такая добрая игра, и послевкусие не горько. Уже пора, пусть новый путь, пусть облака летят сквозь время, построй весёлую судьбу, а остальные тоже в теме, все те, кто рядом, кто готов, повязан сетью связей тонких, из груды высохших листов достать, в котором будет звонко читаться мысль — пора шагать, ведь время выдало все смыслы, чтоб навелась на цель нога, и точно выверились числа.

17.

Уже предела чисел достигла мысль, и свет, рождаемый из мыслей пролился на паркет движений сна в постели, откуда не проснусь, но чувствую, как в теле томлений топких груз куда-то исчезает, а новые дела, как снег, в полёте тают, и вся сгорит дотла, пустая суматоха, смешная суета, от выдоха до вдоха эпоха — пустота, и пролегла дорога по сути в смысла крест. Дано довольно много от пустоты до бога от темноты и в свет.

18.

Потеряно то, что прожито, И мало ли, что положено, с такими хмельными рожами соваться в прекрасный сад, а мне говорить лишь песнями, и всё что случалось, если бы опять повторилось, верили бы, и тут же пошли назад.

19.

Достаточно взгляд поднять, чтобы увидеть небо, достаточно шевельнуть, намерением, глаза сами направят к свету, источник зрения, чтобы оттуда пришли те вести, которые сердце ждёт. Это время, волны его гуляют через все наши пространство, и полости проницаемы. Время, цветочек в детской руке, и пули градом, рыба в реке, дыхание рядом, и на виске. Что там увидел в небе? Помни о том, что есть, не забывай. Дух сам находит русло, а в небо нет дороги, и стоя на перекрёстке вечности и цветка, смотри на свои итоги,

и помни - цель высока.

20.

Столько забыто, и меня тоже забыли, слава тебе Господи, что сумели забыть. Я медленно провожу рукой по запотевшему стеклу и стираю свой след, дыхание моё оставило след. И появляется новый, через который видно, что за стеклом мир другой, тоже смотрит в меня. И полной луны не дождаться сегодня.

21.

Я однажды смеялся. Хотя не однажды смеялся. И снова смеюсь. Такого дня не упомню, потому что не было, просто, такого дня не было. Были дни. Много. Были такие и не такие. А такого не было. Середина лета, и неразбериха на планете в головах у множества сокамерников по этой жизни. Но каждый раз можно шагнуть в новую возможность в новую пустоту. Прямо.

22.

Немного потёрлось общее поле, что нарывает как огромный парус или плащ все наши головы, поситёрлась ткань, порвались нитки. Так что в этом поле плохо распространяются вести. И ты говоришь одно, чтобы я понял совсем другое.

23.

Ну стоит ли так напрягаться, какие такие печали толкают тебя на отвесные кручи, куда ты роняешь взоры, ведь пропасти этих движений, гремучие ветры, всё это лишь внутренних действий твоих отражения внешние. Ты можешь летать, и светиться, и быть, и не быть, всё возможно, движения светы, ты соткан из света, способны проникнуть во все закоулки слепой паутины неведения мира. Поверь и лети.

24.

Время. Множество шариков, сфер, кругов, в общем волны упругие. Время. Пульсирует через моё сердце движением переживаний, и только один из мигов я ощущаю, как всё это происходит одновременно, и все мои чувства и есть меры времени.

25.

Росинки, тростинки, дождинки, движение лилий и линий по кругу движения света. Было и это уже и не раз. Случайности всякие чайности, чаяния по ветру растаяли, сплавились по потоку, к нужному сроку исчезли в белесой дымку, и стали розовым утром последнего взгляда, ушедшего в меру поступков и вер.

26.

Выбегу на тропинку, вылечу на дорожку, выпрыгну над обрывом, и слева, и справа, песни, а потом взрывы. Одна на всех получается поведения линия, потому что не нужно молчания в этом ответе кроется только ожидание и больше, нет ничего. Остальное серебро осени, то есть осеннее волшебство.

27.

Ну а потом? Ещё будет? Или нет ничего потом?

28.

Трогаю звучание смыслов случайных в буквах сокрыты эти звучания, только откуда поймёшь что звучащее точно со смыслом звучит, а не просто пустое гудение пряных сосудов?

29. Дождевики, последние во мне, сгорели каплями, я встречу их в следующем году в снеговиках и даже в испарине, когда только они успевают. Ведь прошлое тоже длилось так быстро.

30.

Но ведь даже и эти тоже, они понимали, возможно, не только такое, но даже и глубже их мысль проникала в последствия тонких и трепетных бликов, в волнах, под луной возле моря мы были одни, это тоже прошедшее лето однажды шумевшее бризом.

31.

Ну а потом? Ты поймёшь ли, сумеешь ли точно при помощи звуков других передать? Ведь время иное случится печальною ветхой лачугой развалится образ и только тростинка одна будет в луже глубокой качаться смешливо.

32.

Могу сочинить, конечно могу. Но могу и просто сказать, что шевелится в сердце, средь вороха образов нужные выбрать, зажечь и в костре своих чувственных теней, чтоб тенью упали из зеркала дали.

33.

Один думает, что нужно шутить постоянно. Другой же гневлив, непременно старается выразить негодования чувства. Третий гасит потоки иронией светлой, чтоб мир не слепил в отражениях,

34.

Гудение времени в горах городских гулов. Гудкое, гремячее, верное и простое, движение времени через подъезд из забытого детства, возможно, чужого движения времени. Где же переживание съёживается, где же пакуется в образов сгусток кристальный?

35.

Вы глядите, глядите в меня, сквозь себя отражённого в образов буквах, и даже шевелится планка рассветного крика.

36.

Наконец-т о, сюда добравшись, ты знаешь, а если и нет, то обязан услышать, что это случайное переживание, тоже обычное дело в огромной вселенной.

37.

Многое валится с неба не только со снегом, апельсинами и шаровыми кулями, ещё есть пространство других отражений и пыли иной по составу своих представлений немытых.

38.

не подумаешь даже, совсем ни к чему прикоснуться не сможешь так, чтобы оно не случайно стучалось в висках и по сердцу бежала улыбка, а только из чашечки терпких соцветий и звуков шальных промелькнувшего холода лета.

39.

Шевелится впечатление. Ветер по траве бегает в памяти, прохладной упругой и мягкой дробью с силой, по лицу моему щекочет свои напряжённые губы и падает в сумрак, откуда и рыбу поймать невозможно, не то что затейливый облик.

40.

Ну вот, получилось, и даже теперь не теряю я верного друга, они ведь учили меня быть всегда впереди. И даже тогда я слушал их не внимательно. Потом мы пройдём через тот переход меж домами, пусть чувства останется прежними, даже и я почитаю так полно все вольные звуки подставленных слов перед гимном твоим ожиданиям.

41.

И даже не предан, но должен буду передать тебе право, чтобы и после когда начинается лёгких полос завиток, ты бы тоже пошёл и остался. Пускай представляешь себе ожидание. Знания твои такие тугие и злые местами во времени. Мы же с тобой незнакомы.

42.

Я ведь и не знаю точно какие печали сличали тогда в этом облаке пенного запаха липы мы летом тогда понимали и верили после уже потерялись по мягкой траве в темноте отношений следы этих песен.

43.

И может быть только один. И может быть, даже не он это будет. Но мой отправлений не знающий вечер, уже за трамваем погнался по тем переулкам.

44.

Очень много знакомых. Знакомых камней. У меня очень много знакомых камней, добрых и мыслящих одновременно, ко мне расположенных тоже. Красивых камней, что не хуже людей, и не лучше случайных прохожих, в моей жизни, весёлых камней, на полу и на ложе, и всюду встречаю их добрых почтений учтивые знаки.

45.

Пока птицы по небу умеют чертить эти знаки во времени чувства. Пока капли летят над землёй пробивая сомнения жалких и бледных постенок. Ты ведь способен оставить, и вылепить яркую зелень, чтобы тень оставалась такою же сочной, как облик, что тоньше и глубже.

46.

И запах прелого того утра в лесу, когда в месте с людьми странными, мы шли и все удивлялись тому, что грибы могут просто расти, и с деревьями рядом могли находить их присутствие даже.

47.

Те мои улетевшие птицы недопрожитых мигов последнего детского смеха, а после темнели в волнах и ночные пугали посевы. Где те годы мои, эти странные годы, откуда сюда я добрался, и нынче здесь просто стихи сочиняю, чтоб думать учиться сквозь дело потоком зеркальным. Только есть то, что есть, даже звёзды не могут помочь, по причине моей неспособности в это поверить.

48.

Я за свободу. За угол, за воду, за хлеб, за былое, забытое тоже сюда очень мягко ложится. За лажу, За флаги, за небом, за ветром и вновь за обедом, задели нешуточно даже. За что мне такое, за чем и заветно.

49.

Однажды я точно слышал, потом забыл на долго, а после вдруг вспомнил. Прямо сейчас вспомнил, и так сосредоточил свой тонкий поток внимания, на этом событии памяти и представлений, что снова забыл, что хотел рассказать. Да и важно ль?

50.

Возможно, кому-то покажется, всё что угодно. Кому-то привидится в тьме лабиринта по жизни, когда он увидит своё отражение в зеркале мига. Покажется вдруг ему то, что он видеть умеет так плохо, вдруг засветится изнутри ярким светом, цветными волнами, тональных измен, вдруг начнёт шевелиться так ладно. Всё может случиться.

51.

Довольно , достаточно, много, каких-то непрожитых лет прошло уже с тех пор,: когда я менял деньги на странном рынке, куда я больше никогда уже и не попадал после. А тепероь вот в деревне, под треск в печ дров в преддверии июльской тягучей мелодии доброго лета. Вижу, и спокойное варево образных стонов, из него достаю эти тряпочные переживания. Такая вот ветошь теперь для протирки стволов и орудий.

52.

а представление о памяти совсем не такое, как быть обещало так часто. Оно ведь сумело забыться. И даже другие тебе не помеха, мой прошлый зачаточный образ. Тебе не помеха, в творении хаоса это не просто предвидеть, н в каждом из листьев, что стали давнишней землёй, уже семя не зреет.

53.

Такое оно настоящее в призрачности своей текущее через прозрачность усталого видения, время моих дней. Такое суматошно пугающее случайных попутчиков мыслей, и образов груды, что чувствую я в одночасии прицельного картинга плана, и ведь подойти не пытаюсь, чтоб ясно суметь различить эти черты.

54.

Только тебе можно. Веришь ли, нет ли? Только ему, и ещё одному, что просил ещё прежде, чем это случилось с другими. Этот ветреный город, забудется тоже, как тени свет, что мешались в пустых отражениях волн, и дремотное было в обед и тягучее время. Пускай затвердеет получше.