1.

Мне больше нечего добавить, к тому, что раньше прозвучало. Придётся бросить и оставить попытки всё начать сначала. Да это же смешно, любезный мой друг, болтать о невозможном, укрыться чтоб небесной бездной, довольно это будет сложно. И даже сила воображения не сможет бедный ум заставить принять участие в сражении, что он не может и представить. А я, застыв в недоумении, готов к такому повороту. Запутал истину в сомнения, чтоб это выдать за работу. Плоды трудов кому такие нужны? От них не будет проку. Читаем формулы сухие, что направляют нас в дорогу, скитаться по путям познания, метаться в океанах мрака. Так выполняем указания, положенные на бумагу рукой не дрогнувшей ни разу. Я сам придумал эту руку, бумагу, буквы, почерк, фразы, написанные стилем грубым. И получилось всё довольно нелепо, скупо и коряво. Все потому так не довольны, и в общем-то вполне по праву. Стараться нужно больше было, а я ленился, не стараясь. Оно тогда и повторилось, немного изменившись с краю. Но это роли не играло, когда всё основное плыло и искажало, как начало, так и конец. Всё так и было. И больше нечего добавить, к тому, что раньше прозвучало. Придётся бросить и оставить попытки всё начать сначала.

2.

Всё сочиняю, сочиняю. А всё никак не сочиню. Сам потихонечку меняюсь. И мир немного изменю своими бреднями о всяком, что мне мерещится во снах. А за окном то снег, то слякоть. Мне много видно из окна. Но многого вообще не видно, ни из окна, ни изнутри своей тюрьмы. Мне даже стыдно, не видеть свет. Ты хоть протри все стёкла, что наружу смотрят, вовне из тела. Но глаза не видят, как в потёках мокрых линяет мир. Ну что сказать об этом кислыми словами. Слова пусты. И что с них взять. Слова ж не выражают сами, словами рассказать нельзя об очень многом в мире этом, где ты живёшь, где я живу. Зимой нам не хватает света. И я на помощь позову опять же лишь воображение. Оно сумеет мне помочь. Сыграем-ка на понижение, пока не наступила ночь.

3.

Я ничего поделать не могу с желанием словами поделиться. Пость мимоходом, даже на бегу, когда я не могу остановиться. Я ничего поделать не могу, с собой, с другим и со своим желанием. Куда-то постоянно всё бегу. По суетливой жизненной поляне. И хочется любому рассказать, что, как и почему здесь происходит, но, как обычно, время не подходит, пора бежать, пора узлы вязать, пора рубить, развязывать, и снова крепить одно к другому и назад в движениях несказанного слова. А что здесь словом можно рассказать? Ты тоже, друг мой, свой торопишь ход по суете, по слякоти, по грязи, в потоке дел, в невысказанной фразе, Хоть случай твой не самый и плохой. Ведь может здесь гораздо хуже быть. И да, таки оно и так бывает, что даже обратиться забывает иной к другому в поисках судьбы. И оба ничего о том не знают, что всё могло и по другому быть. Неведение это их удел. А в общем здесь у всех такая доля. Искать себя в переживаниях тел, в пустом пространстве жизненного поля. И не найти, и вновь осилить круг бессмысленной и беспредметной гонки. Чтоб на мгновение в пути, очнувшись вдруг, почувствовать, что лёт сегодня тонкий. И над потоком твой по безднам шаг легко в любой момент прерваться может. А кто потом стихи про это сложит, не всё ли мне равно, когда вот так.

4.

Когда бы ты хотел другое знать, я б рассказал тебе тогда другое. Но что сказать. Так далеко весна. И только темень мне в окне видна. А хочется уюта и покоя. Хотя покой во тьме вполне покой, во тьме уют себе находит место. Не буду выражать свои протесты, махну на всё с презрением рукой. А что поделать если я такой. А говорю что думаю нечестно. Ты можешь возражать. Кто ж запретить тебе способен самовыражение таким путём. Раз выбрали сражение. По этому по курсу и пойдём. Он выведет нас образно на свет. Во времени мы к свету доберёмся. Однажды обязательно проснёмся. А свет повсюду. Мой тебе совет. Молчать о том, что было, как вернёмся. А мы вернёмся. Правда не туда, где мы с тобой хотели оказаться. Но может статься, очень может статься, что всё случится лучше чем тогда. Не буду уточнять сейчас, когда. Случилось, - и случилось говорить о том пожалуй нынче нам не стоит. Но сердце по иному успокоить не выйдет, так что пусть оно горит своим огнём не разгоняя тьму. Но освещая полукругом тело. Пора кончать со всем, и лучше смело, со всем, что было. Это ж никому теперь уже не нужно. И теперь поговорим о будущих победах. Они случатся. И про них поведать я предпочту. Пока мы здесь горим.

5.

Мир вообще нескладно скроен. Даже если ходят строем. Всё равно открытие Трои никуда уже не деть. И Елена с Менелаем, и собаки злобно лают, по утрам. Вот так бывает. И не важно, что и где. Здесь всего с лихвой хватает. Кто кому добра желает, кто на небо уповает, кто не верит ни во что. Вот один вообще старался, тратился и упирался. За святое дело дрался. Торопился на восток. Думал, там ему помогут. Лучше бы совсем не трогать, воздавая только богу, что тебе весь род людской. В языке слова и фразы всё точнее раз от разу. Чем они помогут глазу, (где в них ясность и покой?) чтобы ясность обрести? Красота в глазах смотрящих. Нет здесь просто настоящих. Что искал, то и обрящешь. Так что лучше отпусти. Суету желаний тщетных, откровений беспредметных и вопросов безответных. Истина живёт не там. Только в радости покоя есть действительно такое, что твоих стараний стоит просыпаться по утрам. Так что раньше просыпайся, и ни в чём не сомневайся. Будь собой, не сомневайся. Делай то, что надлежит делать сердцу в этом мире. Посмотри на вещи шире, сам увидишь, что в квартире вообще не стоит жить. Выходи скорей на волю, вместе с ветром в чистом поле, обрети иную долю, суть и смысл обрети. Ни о чем не стоит спорить, ты плыви в житейском море, утонуть ещё не горе. Оставайся на пути. (Главное, чтоб на пути).

6.

А у меня из каждой книги такие миги прилетают. И я ловлю в потоке миги, пока страницы вдаль листаю, и ухожу в потоке этом в больные дали беспредела, а ты и в облаке из света, со мной побыть не захотела, Когда б тебя не пригласили туда такие сверху люди, что свет нарочно пригасили. Никто ж не знает, что там будет. А будет, в общем, что обычно бывает, как бы ни старался сыграть по новому, отлично всё выглядит, коль трюк удался. А этот трюк, хоть и удался, никто не понял, что ж такого случилось. Кто в игре остался, кому вообще не дали слова. Один молчал и до начала, а после так вообще смутился настолько, что когда звучала соната, он под стол скатился, и там уже весь день катался, пока их всех не отпустили. А я по глупости остался, чтобы меня потом простили. Да! Я остался, чтобы лично увидеть финиш и развязку. Сыграли в общем на отлично, если считать, что это сказка была а не реальный случай, которой может выйти с каждым. Забудь про это и не мучай себя. Всё это так не важно, значения вовсе не имеет и даже не играет роли. Лишь стая слов с воздушным змеем в потоке беспредметной воли.

7.

Как обычно начну с пустоты, из обычного хаоса смерти, из листочка уплывшей мечты, унесли его добрые черти. Потому я начну с пустоты. Ты, конечно, тотчас возразишь, что откуда же черти возьмутся. Если к ним присмотреться вблизи, то листочки бумажные гнутся, отражение в потоке скользит, я сейчас не спешил бы проснуться, а не то мне прощение грозит. Не успеешь на миг оглянуться, и тебя тут же гром поразит. Что я выдумал, сам не пойму. Для чего мне всё это приснилось? Не скажу ничего никому чтоб там дальше и ни приключилось. Во, к примеру, ещё океан или бездна какая! Ну мало ль? В океане ветра и туман, буря чувств, шторм страстей. Или шалость. Просто мелкая шалость. Ну так мне привиделось и показалось. Я таких сочиню за пятак сотню штук, чтоб на после осталось. Чтобы было ещё на потом, когда чары развеются напрочь. Что там стало с уплывшим листом и чертями. Бывает же напасть. Нападёт, и пойди разберись. Не выходит никак разобраться. Остаётся пока оставаться, там где есть, это значит, внутри. Из себя ни к чему выходить. Ни к чему ни к кому обращаться. Не хотелось бы лихо будить. Пока спит, чтобы не просыпаться.

8.

Уже всего так много было, что хочется ещё добавить. Всё потому что не хватило, и я вполне добавить в праве. Возможности не исчерпались, я их использовать желаю. Пусть даже цены все упали. Так я об этом не узнаю. Своих не хочется обидеть, да и чужих не стоит трогать. Пока не появился лидер, пойдём бродить по всем дорогам. Глядишь, найдём какую лучше, она нас выведет куда-то. На то он и счастливый случай, что обойтись без виноватых. Ориентиры потерявший, я вспомню только снов зацепки. С утра случайно загулявший, плыву в потоке бурном щепкой. Здесь все артисты понемногу, бездарно утренник играют. Позвать бы лучших на подмогу. Но разве лучших выбирают? Со стороны глядишь, - прекрасен. А в деле? В общем-то не очень. Так что сей ход небезопасен. А ты чего от жизни хочешь? Спокойно проходи по краю. Да так, чтоб главный не заметил. Я за тебя здесь не сыграю. Ты сам за роль свою в ответе. И спросится с тебя однажды за все потерянные вещи. А остальное мне не важно в узоре радостей и трещин.

9.

Ну что же! Пожалуй продолжим цветы на холстах рисовать. Никто никому здесь не должен иные отчёты сдавать. По строкам пуская потоки, приходишь обычно в исток. И кажутся лишними строки, когда ты изловишь поток. И хвост свой бросает комета, как ящерка, прячась во тьме. Ну кто же поверит, что это случается только в уме. Так много найдёшь доказательств любой из теорий дурных. Красиво чудачил создатель, не взяв никаких обязательств за действия тех и иных. Особенно эти иные, нет сладу с иными совсем. Но выводы были верны ли, по поводу собранных схем. Трещат и гудят механизмы, моторы завыли в тоске. А я отдыхаю по жизни, лежу на горячем песке у самого синего моря, чтоб рыбка сама приплыла, не ведаю общего горя, забыв про людские дела. Спокойно про всё забываю, себя растворяя в песках. Такое не часто бывает. Уж больно тропинка узка.

10.

Время мягкою волной прокатилось надо мной. Я задумался про это, почесал тихонько лоб. Очень трудно быть поэтом, не запутаться мне чтоб. По волнам и под волнами я качаюсь между снами. Просыпаться не умею, потому живо во снах. Там закаты пламенеют в набегающих волнах. На волнах воображения созерцаю отражения. Время тянется и тает в золотом потоке дня. Неожиданно пустая входит истина в меня. Суеты вполне хватает. Суета не отпускает. Созерцаю, что придётся. Остаюсь в своих волнах. Что ещё мне остаётся в этих бесконечных снах? Вечность весело смеётся. Может даже не одна. Над волнами ветер вьётся. Под волнами тишина. Песня в бесконечность льётся, не кончается она.

11.

Что тебя вдруг зацепит? Взгляд остановит резко. Может, случайный лепет. Вырезка или врезка. Что это? Разве важно определить словами если звучит протяжно тезис без оснований. Я про иголку в стоге, и про волну в потоке. Не зависай на слоге. Что тебе знаков сроки? Руки держи, чтоб видно, чтоб наготове руки. В небе звезда повисла на обречённом круге. Нет здесь ни капли смысла. Нет его здесь ни капли. Не говори про числа. Ты их забыл. Не так ли? Что ты наверно помнишь? Всё здесь уж зыбко очень. Дух мой пока не сломлен. Так что дождёмся ночи. Снова настанет утро. Солнце в наш мир заглянет. Я оживу как будто. Что же иным вдруг станет? Разве изменишь воду? Или ты сам не знаешь, сколько уже народу выбыло? Не иная правда. Одно и тоже, что испокон случалось. Очень оно похоже, только что измельчало. Не удивляйся даже, просто смотри и вспомни. Воля стоит на страже. Дух твой ещё не сломлен.

12.

Запутавшись на пороге, шагнуть уже не решаюсь. Долго блуждал в дороге, ночлегов себя лишая. Мир подсказать умеет так, что потом не знаешь, что это пламенеет, кто тебя догоняет. Всё убегаешь дальше, всё за пределы мчишься. Смотрит из детства мальчик, как ты постигнуть тщишься. Вроде почти ухватишь, только чуть-чуть осталось. Снова увязнешь в вате, что там опять сломалось. Прошлое не пускает к будущему прижаться. Может, судьба такая? Может, пора сдаваться. Что-то я сам не верю, с дуру зачем пророчил? Хочется вольным зверем, чтоб позабыть о прочих. Мне не с иными надо, только один сумею. Только не нужно в стадо, я ведь и сам посмею. Мне утонуть не страшно в облаке тёплой бездны. В отсветах тьмы вчерашней, той, что не будет прежней. Мир мне своё диктует. Я притворюсь, что сдался. Выбрал себе такую позу, чтоб приз достался. Здесь времена настали для поворотов новых. Пусть же звенит из стали выкованное слово. Я им сказать отважусь на перекрёстках только. Будет понятно сразу, что для чего и сколько. Так что молчим покуда не началось собрание. Это и будет чудом. Даже уже за гранью.

13.

Мы с тобой поспорить можем. Это правда. Не поспоришь. Можешь даже просто прозой. Если что, то ай эм сорри. Извини за слог не русский, так уж вышло. Что попишешь? Больно уж тропинки узки. Иногда идёшь, не дышишь. Так случается, что даже замираешь без движения, не надолго, чтоб без лажи отразиться отражением. Зеркала везде кривые. Такова зеркал природа. Даже если ты впервые, даже если из народа, не получится признаться, так чтоб внешние признали. Смысла нет за славой гнаться. Лучше бы сами не догнали. Оставайся там, где встретишь настоящее признание. Даже если не заметишь, как сурово мироздание, как хитро устроен сумрак, где теряются все тени. Не увидишь там безумных, что уселись на ступени, нарисованные светом на бегущей карусели. Я сегодня лишь об этом, если до меня не спели. Обращай своё внимание не на то, что очевидно. Очевидное обманет. От того-то и обидно, что заранее известно, а однако снова лезешь. Почему так интересно? Почему лишь спишь и грезишь? Что же кажется весомым среди этой канители. Между звёзд танцуют совы в рождество в конце недели. Новогодние признания, безупречные потоки. Зеркалами мироздания подправляет в грёзах сроки. Ты останься незаметным, если только так сумеешь. Можно хоть стальным, хоть медным, пусть глазурь из карамели. Это ладно. Это будет, как умеет быть такое. Рассуждать смешно о чуде, так и не поняв покоя.

14,

Возможно, мы перепутали. Это бывает часто. Вечность живёт минутами времени час от часу. Чем же измерить это нам ветра повествование. Нынче ведь, правда, ветрено. Знать бы про то заранее. Я бы и парус выправил, лодку поставил на воду. И направление выбрал бы точно на юг из заводи. Мне бы с собою справиться. А остальное сложится. Это тебе понравится. Можно пока не ёжиться. Время бывает новое только в твоих фантазиях. Даже не стоит пробовать. Это ж тебе не Азия. Климат иной, и нравы здесь вовсе не так заманчивы. Так что вперёд из заводи, прямо на юг, чтоб мачтами неба касаться по утру, вечером, чтоб с молитвою. Что ж мы увязли по уши в луже с дурными битвами. Нам бы с собою справиться, новое и появится. Это тебе понравится. Это и мне понравится. Станем сегодня новыми, в вечность с её минутами прыгнем. Давай ка пробовать! Чтоб они нас не путали.

15.

Что там было? Всё прошло! То ли ещё будет? Хорошо ль гребёт весло в жизни светлом чуде? Ярко пенится поток радужным сиянием. В нём судьбы моей листок мчится и не вянет. Такова моя судьба, так уж получилось, обнаружить здесь себя. Ну, скажи на милость, что здесь можно возразить, в радужном потоке? Предлагаю дальше жить, не смотря на сроки, Мы в игольное ушко протечём с потоком. Всё случается легко в мире точных сроков. Время знать, не пропускать то, что нужно, чтобы наконец-то отыскать самой высшей пробы этот однозначный миг, где оно случится. Остальные все затмит свет волшебной птицы, что горит над миром сим, и над всем прошедшим. Дальше лучше помолчим. Что нам, сумасшедшим?

16.

Не говори о чудесах. Ты в них живёшь и умираешь. Ты возражаешь и киваешь. Но это просто на весах качается поток обычный, перетекая и лучась. Он для меня предельно личный, пока безумствую в ночах. Мне не мешало б затаиться, припрятать парус и весло. Соврать, что будущее сниться, что настоящее прошло. Могу и мёртвым притвориться, оставить тело, пусть само старается подольше длиться, как кукла, хвастаясь умом, который в нём себя являет, стараясь пользу принести. Но больше дурака валяет, умея сказок наплести. Ум ея так запутать сети, что их вовеки не расплесть. Потоков удалые плети, гуляют так, что смысл есть, опять же с телом поквитавшись, заняться делом поважней. Прикинуться безвинно павшим, чтоб спрятаться на самом дне, на самом-самом океана укромном и глубоком дне. Забыв название романа, своё придумать и во сне уметь любому сниться миром и отражением его. Ив зеркалах смотреться мило, как будто ты не божество, а просто, странный человечек, необъяснимый старичок, и прозвище твоё Кузнечик, и весело блестит зрачок, где плещет дух, где звёзды блещут, где замирает океан. Любой, взглянув туда, трепещет, поняв, что это всё обман, и выхода опять не будет, да и не нужен он опять. Не стоит рассуждать о чуде, но чудом ощущать себя. Вот это однозначно стоит. Я слишком прочно одинок, чтоб дух свой жизнью беспокоить, стремясь успеть, чтоб точно в срок.

17.

Откуда мне знать, что из знаний полезней, которые словом никак не назвать Со мной приключилось такое намедни, что хочется резко себя оборвать, и вышвырнуть прямо на снег из корыта, в котором телесной болванкой живу. Об этом ни слова. Пускай шито-крыто, пускай в отражении, а не наяву. Могу угрожать и себе, и другому, могу помолчать, хотя вряд ли смогу! Я долго учился приёму такому. Лежать на горячем, как печка снегу. И ты, проходя, по тропинке, что рядом, свивает свой очень плетёный рассказ. Окинешь то место задумчивым взглядом. И бросишь рассеянно месту, «Пока». А место в ответ широко улыбнётся, и зубы покажет, и скажет слова, о том, что любой неизбежно проснётся. И дальше продолжит про то, что права

18.

Дымы над зимними домами уносят в небо наши вести. Мы в них привычно раздавали всё, что хотели. Честь по чести распределяли в сообщениях тончайшие волокна сути, перемещаясь по течению и даже погружаясь в судьбы. А судьи? Где же эти судьи? Они обязаны трудиться, на благо, чтоб решать по сути, кому здесь стоит погрузиться в глубокое ночное небо, чтоб расколоть его дымами. Хотя звучит оно нелепо, вздымаясь криво над домами, которые летят и тают с дымами вместе в зимнем небе. Я ж мысли глупые питаю в пространствах радости и неги. Я весело перебираю свои услужливые чётки. В игру задумчиво играю, стараясь быть предельно чётким. Так сложно бегать за дымами в небесной тьме земного утра. Летать в пространстве над домами, но всё красиво, лихо, круто выходит. Ну а как иначе? Иначе просто быть не может. Но чтобы границы обозначить, я вам признаюсь, что, похоже, моё желание прославить дымы домов — каприз и прихоть, и можно в облаке оставить, что есть, самим рванув на вход. Мы первыми покинем душный приют слепого мироздания, чтоб распредметиться послушно в полях душевного внимания. И в этих строках прозвучало уже так много тихих песен, что я вернусь к дымам в начало, задумчиво при этом весел, Я в небе сам дымы повесил, чтоб было весело, покуда звучат в пространстве звуки песен тишайшего пустого чуда.

19.

Если ты меня не понял, могут быть на то причины. Да. Они разнообразны. Даже противоречивы. В них и искушённый тонет. Ничего не понимая, ты увидишь, что любая невозможная причина может стать такой причиной, что потом не разберёшься, где концы и где начала. Так что просто рассмеёшься, и рассеешь смехом чары. Смех поможет всё разметить и расставить очень точно, на любой вопрос ответить, круг любой порвать порочный. Средь причин непонимания может быть вполне любая. Пустота в пустом кармане. Треугольники с кубами. Может чувство или слово, даже ветер над берёзой. И готов я быть готовым ко всему, к жаре, к морозу. Потому что все причины не причина суетиться. Мне тревоги не по чину, предпочту во тьме светиться, чтобы в путанице этой по сетям причинных нитей, пребывать в спокойном свете исчезающих событий. Нет причин, и нет событий, все дела исчезнут разом. Все в одну сплетутся нити. Оживёт вселенский разум. Он в твоём телесном блике расположится навечно. И придёт на смену тихий, вместо утра светлый вечер.

20.

Тебе не так уж будет просто понять, чтоб дальше объяснить. Слова уходят в зону роста, и всё соединяет нить, что тянется по лабиринту во тьме сознания моего. По ней я нахожу тропинку и постигаю волшебство порядка точных превращений, через которые иду. Вокруг мелькают пятна тени, я ничего от них не жду. Случаются круговращения, так много действий и причин. Я не ищу во сне прощения. Я сам всё это сочинил. И ничего не потеряю я на пути. Что здесь терять кроме себя, пока играю. А как, скажите не играть? Иного выхода не вижу, хотя и вход не нахожу. Куда здесь выше или ниже, я за приборами слежу. Они показывают цифры, я их толкую, как могу. А тело так и не привыкло оглядываться на бегу. Куда бежит оно, спросите у тела. Пусть себе бежит. Ему конфету покажите. Оно от страсти задрожит. И бросится на сладкий запах, забыв о том, как только что, грозилось выброситься за борт, не обретя ответ простой на вечные свои вопросы. А вот же. Страсть всего сильней. И впереди всегда угроза, ну что же сделаешь ты с ней?

21.

Запомнить бы всех этих мелочей узоры, повторения, орнамент. Но не найду никак впотьмах ключей. А номер нужный постоянно занят. Хоть очень много нужных мелочей, которые мне кажется запомнить полезно было бы. И я готов потратить силы. Незнакомых комнат перелистать страницы. И листов, заполненных узорами в пространствах набрать побольше, чтоб из них сложить колоду для игры в непостоянство, с котором дальше буду просто жить, служить потоку радостного ветра, несущего меня со всех сторон. Так действует и помогает вера, когда в неё поверишь. Этот сон закончится так быстро, что не стоит спешить куда-то, это ни к чему. Не нужно без причины беспокоить. Мне хорошо живётся одному. Мне радостно живётся в мелочах в узорах, завитках, пролётах лестниц. И хочется всё это увенчать, а может даже просто развенчать, пропев пока неведомые песни, о том, как не горит во тьме свеча, и будет долгожданный утром вестник, который ни за что не говорит, зачем его прислали и откуда принёс он мне послание своё. Но я живу и верю только в чудо. И чудо мне, что нужно пропоёт.

22.

Я окончательно проникнусь идеей. Лучшей из идей, что нужно, может быть, воздвигнуть на память памятник себе. Мне этот памятник не нужен, а просто, чтоб не забывать, как нужно выглядеть снаружи, когда я буду здесь бывать. На фотографии — другое, там часто нет, что быть должно. Пусть даже небо голубое я вижу в чистое окно. Пусть даже там на фоне неба моё прекрасное лицо. Оно же только серый слепок, пустой сосуд в конце концов. Я выгляну в окно на волю, увижу прямо во дворе свой памятник, и лучшей доли на этой утренней заре я ждать не буду. Мне не стоит вообще здесь ждать. Всё есть и так. Всё так и будет. Ведь пустое желание ждать. Лишь суета его пространство наполняет, всё состояние его моё достоинство роняет. И толку больше ничего. Но даже памятник построив, я ничего не изменю. Оно вообще того не стоит. И я сейчас куда клоню? Да никуда, Скитаюсь просто по океану сил мирских. Ищу в нём подходящий остров вдали от всех путей морских, которыми гуляют люди. Мне хочется залечь на дно, где больше суеты не будет. Лишь одиночество одно.