1.

Я попутал все строки и сроки, резко пробуя ткань расплести. Прогуляв те, что нужно, уроки, остаюсь на вселенском пути. Он ведёт меня бережно в вечность, обязательно там окажусь. Потому что здесь каждый отмечен для своих. И пока я держусь очень тонких невидимых нитей, по которым над бездной крадусь, понимаю, что ворох событий мне не страшен. Я просто дождусь, когда схлынет, отступит, исчезнет, растворится туман в синеве, и проступит узором на бездне странный облик в моей голове. Всё случается вовремя точно, происходит, как может, оно. И к тому же мне вовсе не срочно. Пусть случится оно заодно с остальным, что задумано было, или не было. Мне всё равно. Остальное так прочно забылось, улеглось, опустилось на дно. Этот день мне приносит потоки новых частностей и пустяков. Потому и запутал я строки, и нарушил все прежние сроки, этим ворохом звуков и слов.

2.

Проходят годы и века, эпохи поглощает вечность. И змейкой тянется строка, в которой этот миг отмечен. По буквам пробежит волна, метнётся в небо бликов всполох. А жизнь короткая одна, в которой путь далёк и долог. Она всё тянется строкой, и через миги в вечность канет, В ней капля кажется рекой, мгновение тянется и тянет меня по безднам за собой, пока то время не настанет, и я пойду другой тропой, куда меня всё время манит каких-то призраков толпа. Мне тени предлагают сдаться, и с ними в вечности остаться, куда меня ведёт тропа. А я внимательно смотрю во тьму, где бродят отражения. И ничего не говорю, но намекаю на служение. Мне нужно самому себе напомнить, кто кому здесь служит, чтоб не запутаться в судьбе. Что здесь внутри, а что снаружи? Течёт мгновение, журчит, меняет облики и формы. Без остановок поезд мчит через перроны и платформы. Кто не успел, тот опоздал, и только машет вслед ушедшим, проехавшим, но не допевшим свои куплеты про вокзал, перрон, платформу, поезда, дороги, звёзды, приключения. А в небе светится звезда, и придаёт всему значение.

3.

Вот, как легко промчалось время, переживаний череда. Плодами обратилось семя, заполнив памятью года. Сквозь лабиринтов океаны, сквозь заблуждения туман, я обольщал себя обманом и ничего о том не знал. Менялся дом, менялся зал в потоке городов и стран, пространства, люди, приключения казались тем, касались тем, и звуки прятали значения чередованием ломких схем. Ломались схемы, возникали на месте их иные сны. А капли по стеклу стекали дождями лета и весны. Чему обрадоваться будет мне повод, и о чём грустить в переплетениях ткани судеб? Как я сумею отпустить весь этот ком простых событий, весь этот хлам и суету, все эти тоненькие нити, и превратиться в пустоту?

4.

Размыкая круги, мы по кругу летим временам, круглый год, колобком по орбитам уходим своим, прорастаем в эпохах иных сквозь века семенами, и друг другу мы снимся узорами яркими снами постигая себя, понимаем, что спим, просто в вечности спим. Это вечность сопит и кряхтит с боку на бок свои телеса всё никак не уложит удобно. Это в нашем сознании время течёт, а нам кажется, что мы живём. И лишь хаос урчит, и рычит иногда своим рыком утробным. Так и катимся музыкой времени, в этом потоке плывём. Происходит лишь то, что само происходит в потоке событий, смысла нет упираться и тужится в этом великом клубке. Всё, что есть, просто есть, ткутся в вечности тонкие нити. Мы пришли налегке, и уходим всегда налегке. Ничего ты забрать в этом кружеве, выйдя за круг, не сумеешь, лишь движения бликов, кусочки зеркальных поверхностей без ничего. Ничего не имей, потому что ты здесь ничего никогда не имеешь, и не будешь иметь, кроме разве себя самого, лишь себя самого. Да и то, это только движение смыслов на тоненькой плёнке, пробираясь по тонкому льду над беспечной бездонностью снов, ты идёшь, и трещит под ногой тонкий лёд, он такой неуверенно тонкий, вот такой этот сон, без начал, без концов, без основ.

5.

Все мои доводы беспочвенны, и мне тебя не убедить, а что касательно до прочего, то продолжаем дальше бдить. Готов всегда ко всем препятствиям, мне их придётся миновать. Сейчас пора благоприятная, чтобы сомнения унять. Такие кто придумал правила, я ведь и сам не из таких. Что нравится, а что не нравится. Не важно. Что же ты притих? Молчишь угрюмо и топорщишься, как еж на просеке в лесу. Мне погулять по лесу хочется, туда все страхи унесу. Готов ли я. Не в этом дело ведь. Нет цели выиграть в игре. Все части составляют целое. Хотя и это тоже бред. Контексты складываю пачками. Потом, как водится, поймёшь, что нет решения однозначного. Меня угрозой не проймёшь. Но будет благо, станет радостно, тогда и выясним, кто прав. Наговорив друг другу, гадостей, от глупости своей устав.

6.

Я и слов таких не знаю, мне тебе не объяснить, как ведёт меня кривая в лабиринте эта нить. Так что ты не обижайся за такой корявый слог. В путь дорогу снаряжайся, много впереди дорог. Нам с тобою в путь-дорогу отправляться предстоит, ничего пока не трогай, как стояло, пусть стоит. Посмотри вокруг, увидишь сам, что всё здесь хоть куда, и пускай кривые нити, годы, люди, города. Здесь уже понаписали, столько в жизни не прочесть. Но отмечена крестами ожидаемая весть. Я не думаю об этом, для того и стих пишу. В пустоте летит планета, я за этим не слежу. Я слезу увижу в свете расплескавшихся лучей. А никто и не заметит, сколько выцвело ночей. Все слова смешались, ветер разнесёт их по кругам, и опять настанет вечер, обозначив берега. Лодку к берегу прибило, можно будет отдохнуть. Позабыв о том, что было, отправляясь дальше в путь.

7.

Мне останется немного, я иного не хотел. Серой ленточкой дорога вяжет сети слов и дел. Я не путаю порядок, я умею не спешить. Совершай свои обряды, буду я свои вершить. Ты глядишь из-за ограды на движения впотьмах. А тебе вообще не рады. Что ещё там в закромах? И какие слышно свисты в чистом поле ввечеру? В общем, дело-то не чисто. Слов иных не подберу. Никому не пожелаю жалкой участи такой, продиктованной делами. Их так много под рукой. Под руками возникает очень много разных дел. А никто и не вникает, что иного я хотел. Отвечать опять придётся мне за эти косяки. Ох он у меня дождётся, я ж зверею от тоски. Мне не нравится беседа о делах в потоке дней. Подожду я до обеда, и подумаю о ней.

8.

Заглядываю в память по утрам, а там такое, что и вспомнить страшно. Собаки бродят по пустым дворам, отыскивая образ твой вчерашний. На ветках распускаются слова, точнее, почки, и, точнее, в теле. Зелёная колышется трава, на ней мы поваляться не успели, когда уже опять зима пришла, такая в этих снах неразбериха, там смешано добро с кусками лиха, и правда липкой ложью поросла. Но всё проходит, даже времена. Подумай сам, ведь и они проходят. Весна опять. Закончилась. Весна. И что такого? Всё на месте, вроде. Я удивлён. Сегодняшняя мгла подстать вчерашней. Копятся потери. А пыль ложится по пустым углам, куда давно не открывают двери. Смотри спокойно. Этот хоровод однажды в небесах преобразится. Что нынче длится, будет дальше длиться, и облака скользят по глади вод, умея так красиво отразиться, что ум мой ничего не разберёт в потоке, где всегда мелькают лица и судьбы продолжают свой полёт, листая жизнь, страница за страницей. Не стоит ни о чём переживать. Пока ещё не время суетиться. Да, лучше до поры нам не светиться, и на пиры друзей не созывать. Смотри, как всё само произойдёт. Оно и раньше так происходило. Потом спроси себя, что это было. А утром солнце новое взойдёт, окажется, - всё снова позабылось, и унеслось по глади светлых вод.

9.

Подводить итоги рано. Говорить про это поздно. Время точно направляет в водах лодку по реке. Пустота на дне стакана, в небе есть, конечно, звёзды, каждый что-то представляет, что в зажатом кулаке. Мы допили эту жидкость, и на вкус вполне годится терпкость славного застолья, где меня крутила власть мира странного. А прыткость поумерилась настолько, что готов уже смириться, на себя уже не брать все ответственности мира. Время точно расставляет дни обычные годами, стройно строятся года. Я смотрю в пространство мига, и растерянно киваю. Что мне снова нагадает в небе яркая звезда. Получилось, как случилось, все лучи сошлись, а точка как была так и осталась. Как её определит?. Пробежала, прокатилась жизнь моя, за строчкой строчка. Боже ж мой, какая малость. Будем малость дальше длить.

10.

Как оно всё пронеслось? Пронеслось промчалось. Что во мне отозвалось, позади осталось. Ветер полем пробежал, слышно отголоски. Жизнь моя, сплошной вокзал, через лужи доски. Что тебе сказать, мой друг? То весна, то осень. Никаких душевных мук. Дело ведь в запросе. Ну и что, что я хотел, думал и старался. Переделал море дел, при своих остался. Даже в минусе чуть-чуть. Ничего. Бывает. Переспим. И снова в путь, дальше отдавая все долги, что накопил. Влага в небе тучей. Я давно уже не пил жидкости тягучей. Время движется во мне, проходя волнами. Я живу в волшебном сне, наслаждаюсь снами. По хорошему бы встать, с хрустом потянуться, взять и вёрсты наверстать. Наконец, проснуться.

11.

Точки, линии, плоскости, знаки, много разного на перекрёстках. Не осталось в пространстве бумаги ничего. Посмотрю я в окошко. Там опять только ветки и почки. Это значит, весна сквозь потоки пробивается в новые строчки, через буквы. И каждая точка станет линией новой дороги. Представлений так много, и в каждом что-то будет границей, в которой я себя потеряю однажды, увлечённый пустым разговором. Скоро в доме проснутся и выйдут сообщаться мои домочадцы. Я не буду показывать вида, что стараюсь не перестараться. Вновь стираются грани и черты. Дом живёт по своим оборотам. Это всё происходит зачем-то. Жизнь опять предлагает работу, проживать себя в ярких мгновениях, замечая, как лица похожи. А на стенах напишутся тени, и следы остаются на коже. Краток путь нашей жизни в потоке, разукрашенной вечностью блёклой. Для чего эти пишутся строки, для чего эти капли на стёклах? Эти слёзы прольются зачем-то по щекам, оставляя полоски. Точки, образы, плоскости, черты. Выбор, чувство, весна, перекрёстки.

12.

Возможно, мне было бы проще, когда б я хотел упрощать. Но ветер рубаху полощет, пытаясь меня застращать. Что может быть лучше, чем это гуляние в мире ночном, пока пролетает планета, мечтая во сне об одном и том же веками. Эпохи проносятся искрами в тьму. Мы все здесь слегка одиноки. Но мне хорошо одному. Так трудно уйти из потока чужих откровений ночных. Хотя и в общении неплохо, слоняясь среди остальных, оставшихся здесь не случайно, но с умыслом, явно не злым. И в этом, мне кажется, тайна присутствует с ликом шальным. Зелёными смотрит глазами, уставясь из тьмы на меня. И мне не досуг, тормозами своё нетерпение унять. Так мне представляется в миге текущая времени муть. Слова непрочитанной книги не смогут меня обмануть.

13.

Тональность мира поменялась. Меня так просто обмануть. Но о таком и не мечталось. Теперь попробую заснуть. И будет мне совсем не сложно себя в потоки погрузить, откуда всё бывает можно себе легко вообразить. Вот я его и воображаю, и забываю, чтоб начать сначала всё, хотя не знаю, зачем мне это изучать. Но повторяется рисунок, узор знакомый в сотый раз, тональность не меняют струны, привычно видит краски глаз. Он различает все оттенки. Его работа, различать, как тени бегают по стенке, чтоб я успел опять начать с конца читать потоки смыслов, в которых столько, что не счесть, они проходят через числа, которые в сознании есть. Сетями мира прочно словлен, я успокоенно плыву, играю музыкой со словом. Так и живу. Так и живу.

14.

Я начинаю с новой строчки, я никуда не тороплюсь. Всегда готов поставить точку. Засну, замру, остановлюсь. Бесцельных преобразований так много испытать пришлось. Здесь всё качается на грани, пока совсем не сорвалось. Но в этом слишком мало толку, чтоб я внимания обращал. Я ухмыляюсь втихомолку, довольный, что не обещал здесь никому особо много, и не пытался никому дорогу показать к порогу. Мне быть приятно одному. Я отыщу тропу, что знает, куда меня вести и как. Звучит мелодия иная. Течёт забвения река. Я переправлюсь через реку, перелечу через поток. И снова буду человеком. Оставшись здесь на новый срок. Зачем мне это было надо, я в толк покуда не возьму. Но выучу пока обряды, чтоб дальше было по уму. Чтоб получилось всё и вышло, как мне привиделось во сне. Хотя во всём не больше смысла, чем звука в порванной струне.

15.

Мелькали потоки и строки в моей голове поутру. И были назначены сроки, в которые я не умру. В пространстве вселенской дороги бродить надоело уму, впотьмах оббивая пороги. Зачем это всё, не пойму. Весна пролетела так быстро, как водится, скоро зима. Прозрения гаснут. Их искры сверкают в пространстве ума. И искры погаснут, и звёзды растают в тумане времён. А я между «рано» и «поздно» чертовски красив и умён в своих отражениях ярких, сияющих сквозь зеркала. Мне жизнь не казалась подарком, и как-то нелепо прошла. Хотя обольщений хватало, поток их потух и иссяк. А я между «много» и «мало» стучусь головой об косяк. Опять разлетаются искры, сверкают и гаснут, пока эпохи сменяются быстро, играют ветра в облаках. А я всё живу, слава богу, живу и никак не пойму, какая такая дорога? Какому такому уму?

16.

Я не запомнил откровений. Но, может, это был не я. Мелькали призрачные тени на перекрёстках бытия. И становились на колени, у каждой линия своя. Бежал горячий пульс по вене, во мне сомнения творя. Я сомневался. Не поверишь, но я боялся просто встать, хотя повсюду были двери, на каждой красная печать, и я почти что знал наверно, что там за каждой новый мир. Но было муторно и скверно на сердце. Будучи людьми, мы все спешили к крайне точке, что на границе в мир иной. Куда пройти лишь в одиночку возможно тропкой лишь одной. А мы толпились по порогам, толкались, шум производя, всем нам мерещилась дорога в потоках летнего дождя. Она казалась, так красиво, между холмами, уводя нас в дальний путь неторопливый под звуки летнего дождя. Куда мы шли по одиночке, никто не знал наверняка. Но завершалась точкой строчка, ведущая за облака.

17.

Опять герои бродят по векам истории нелепой человечьей. Случаются невиданные встречи. Но не об этом речь идёт пока. Пока вовне мы смотрим сквозь стекло, а там обычно смутно всё, невнятно виднеется, лишь радужные пятна плывут. А ведь иное быть могло. Могло бы быть другое. Но никак оно случится в этом сне не может. Меня давно уже сомнение гложет, что все эти эпохи и века проносятся в потоке перемен сознания, застигнутого ветром, нас превращая в пыль, песок и тлен. А мы в них ищем истинную веру. Бывает, что находим, но потом опять теряем. Таков природа потока. Я читаю новый том рассказов, где описана свобода. Она всегда от самом себя. А от чего и от кого ещё же? Мы все здесь удивительно похожи. Но часто все, как водится, тупят. А что сказать? Когда всё есть, как есть. Природа так безжалостно хлопочет. Ей всё равно, кто хочет, кто не хочет. А может, кто-то хочет не хотеть. Вот, взять меня. Я вижу, что во мне сплелись потоки, нити, струи, струны, и я живу свой мир в чудесном сне, который именуется подлунным. Всё здесь условно, всё оно течёт, меняется, случается и тает. И все мои желания не в счёт. Ведь кто о чём здесь только не мечтает. И потому, чтобы понять, куда мне дальше плыть в изысканном потоке. Я обрываю в этом месте строки. И, вероятно, это навсегда.

18.

Мне кажется опять, что снится, всё то, что кажется мне утром. Я вероятно, сквозь ресницы, смотрю на солнечный поток, и радуга играет светом, листает образов страницы, сверкает ярким перламутром на белой пене новых строк. Летит безумная планета в орбитах мысли заплутав, уже совсем играет лето в свой преждевременный устав, и это кажется так явно, что я готов поверить сам, что погрузился в воды плавно, прошёл сквозь летние леса. Зима была, снега мелькали, и старость с детством пронеслись. Меня, похоже, не дождались, а может быть не дождались. Мечтаний призрачных утехи свивали полотно из дней. И я привычно мерил вехи, не думая вообще о ней. Неважно, кто, зачем, откуда встречались на большом пути. Я это всё смотрел, как чудо, и было некуда идти. Но всё никак не просыпался, А что поделаешь, раз сон какой-то жизнью назывался, и я в неё был погружён. Я до сих пор плыву в потоке, живу, не открывая глаз. И вспоминаю эти строки, к который раз. В который раз?

19.

Опять всё те же глупости. Опять всё те же пошлости уныло повторяются с постылым юморком. Умышленные грубости, нечаянные подлости частенько приключаются, пока идёшь пешком. Куда ты направляешь, зачем ногой цепляешься, о боже, где же радость-то,, пока домой идёшь. В пыли не поваляешься, от целей удаляешься вокруг сплошные гадости. Чего ещё ты ждёшь. И кажется, минутами, что всё это задумано увязано и скроено специально под тебя Но линии все гнутые разболтанными струнами. И как тут успокоиться, когда оно опять, катается по линиям таким изрядно ломанным, и даже думать хочется, что так вот быть должно. Но сверху небо синее, и кони все подкованы. И даже где-то творчество. И просто, всё равно. Идёшь себе, не паришься по поводам без поводов. Приходит время жаришься на пляже у морей. А после синь морозная, и очень время грозное, а ток бежит по проводу, и хочется скорей уже бы успокоится, пусть всё само построится, увяжется, уляжется и дальше потечёт. Не знаю даже, стоит ли, хоть даже кто-то молится. Всё сложится, как сложится, а прошлое не в счёт.

20.

А в этом дне? Чего мне делать. Что принесёт опять волна! Чего здесь думать? Прыгай смело. Всего в нём будет до хрена. Ничем не будем обольщаться, и огорчаться. Ни к чему. Есть много шансов потеряться, оставшись в поле одному. Но, оказавшись в общем поле, не забывай, что жизнь одна. Такая выпадает доля, добраться от высот до дна. Исследовать в минуте каждой устройства смыслов и причин. Случится всё с тобой однажды. И пусть вселенная молчит. Она тебе своим молчанием расскажет всё, что нужно знать. Во времени нет расстояния, всё рядом, чтоб туда попасть. Куда тебе сегодня нужно? Доверься ветру и волнам. Прилежно опиши окружность, в потоке светлом к небесам. Земля так густо пахнет смертью, умей дышать, и выдыхать. Старайся плавно в круговерти на поворотах затихать. Не разгоняйся, торопиться нет смысла. Ты уже успел со всем что есть легко случиться, будь ясен, радостен и смел. И никого не нужно слушать, всё в сердце мира и в тебе, ты просто пропускай сквозь уши рассказы мира о судьбе. И всё что было, всё что будет, всё как положено пройдёт узором и сплетением судеб, в котором длится твой полёт. Смотри внимательно, спокойно, и всё увидишь в этом сне, пока не кончится достойно твой сон в потоке на волне.

21.

Я себе напоминаю, забывать не стоит мне. Ничего пока не знаю о потоке и волне, что несёт меня по водам в океане новых дней. Удивительна природа. Я не думаю о ней. Как устроен мир забавно. Всё в нём сложно и легко. Не понятно, кто здесь главный. Суть зарыта глубоко. Я стараюсь не стараться, суету не напрягать. Как бы вовремя собраться, чтобы правду не солгать. Правда что? Понять пытаюсь в каждом дне теряя путь. А с собою расставаясь, забываю про судьбу. А вот этого не надо. Это точно. Только так. Но опять летят снаряды, и ложатся часто рядом, по собакам и котам. И по людям попадают. И меняются миры. Вот такая, вот такая траектория игры. Кто ж в неё играть не хочет, кто здесь может не хотеть. Слишком много ставим точек, не умея потерпеть. Потому и рой желаний каждый день жужжит во мне. Я проснулся утром ранним. До сих пор ещё во сне.

22.

Я вообще не представляю, что куда, почём и сколько. Совершенно нет причины думать, как оно пойдёт. Ибо будет всё, понятно, так как будет. По другому быть не может то, что может, быть лишь только так как есть. Вот так есть. Вот так и будет. Это ж в общем заклинание, если хочете, молитва, а быть может вы хотите, чтоб я точно всё сказал. Кто же вы такие? Разве я могу себе представит, кто какие заключения совершает в этот миг? Здесь у каждого набралось предостаточно уловок, чтобы строить заговоры или зАговоры. Что ж? Возразить на это нечем. Потому я и пытаюсь как-то выглядеть прилично, но выходит, не совсем. А по правде, всё не очень получается. А мне-то в общем по фигу. А что мне остаётся произнесть? Если вышло ненароком, что ещё читать не бросил, это значит. Что-то значит. Ну а что, придумай сам.

23.

Пронеслось, промчалось, пролетело, растворилось в утренней мечте. Мне то что до этого за дело. Для чего копаться в суете? Все дела не более, чем ветра резкие порывы в парусах. Остаётся в сердце только вера, преодолевая липкий страх. Я брожу по временам. Скитаюсь, всё ищу пути во мгле времён. Книгу жизни белую листаю. Это сон. Всё это просто сон. Сон про то, как выйду из потока, выберусь на берег как-нибудь из переплетения снов и сроков, где и скрыт мой изначальный путь. Что за пафос? Он откуда взялся? Как в моё пространство залетел? Что-то я, похоже, замотался, наблюдая мельтешение дел. Все дела не более, чем тени от листвы на солнечной стене. Так я вижу страхи и сомнения, что мелькали в предыдущем сне. Не пора ли мне уже проснуться. Жизнь промчалась, как единый миг. Не успеешь даже оглянуться. Был мальчишкой. А уже старик. Радостно на сердце от чего-то. Птичьи голоса звенят в ветрах. Буду продолжать свою работу. Я люблю работать по утрам.

24.

Сколько раз я уже зарекался, сколько раз повторял сам себе? Забывал и в потоке терялся, подчиняясь всесильной судьбе. Но куда здесь вообще торопиться? Смысла нет. Я давно опоздал. Всё идёт. И как должно случится. Я иного и не ожидал. В ожиданиях теряется сила. Принимаю, что есть, и готов, как бы здесь иногда не штормило, не стирать своих прошлых постов. Я люблю созерцать, как потоки заплетаются в яркую ткань, где всегда обозначены сроки, и всегда видно чёткую грань между тем, что тебе показалось, и огромным количеством снов из чужого пространства кристаллов, залетающих часто в окно твоего бесполезного мира, что придуман тобой кое-как. Ты ему улыбаешься мило. Мол, такая вот снится строка. Будут дальше какие-то строки, смысла нет торопить эту вязь. За окошком смеются сороки, им известны все судьбы и сроки. Я им радуюсь не торопясь.

25.

Опять слова записываю в ряд. Такое вот, извольте, развлечение. Бывают и иные предпочтения. Об этом в многих книгах говорят. Я их читал, бывало, что в запой, точней запоем поглощал их слоги. И мне встречались люди, духи, боги, так часто меня делая собой. Я маски бесконечно примерял, лицо меняя, и характер даже, мне эти книги многое расскажут. Я думал так, пока не потерял к потокам знаний всякий интерес. Не всё же тешить всуе любопытство. Кругом так быстро двигался прогресс, нетерпеливо цокая копытцем. Он торопился. Очень уж ему хотелось оказаться где-то, чтобы, зачем не знаю, повторялись пробы, и не давали роздыха уму. Мой ум работал так, что каждый раз его хотелось придержать за фалды, или вообще при помощи кувалды разбить на части. Но всегда дыра в заборах находилась, так что он срывался. Я ж смеялся, растерявшись, сам над собой. Бесповоротно павши, в борьбе с собой. Очередной сезон кончался, а за ним опять слова записывались в ряд, вставали строем. Тем самым мы себя не успокоим. Но, может, прояснится голова.

26.

С чего начать, не представляю. Но обязательно начну, чтоб рассказать, как оставляю я каждый раз хотя б одну иллюзию и обольщение, прошедший покидая день, перемещаясь по течениям из тени в свет, из света в тень. Так вот живу, меняя просто узор, тряся калейдоскоп, ищу возможности для роста, в движении осторожных стоп. Перемещаюсь в лабиринтах заснеженного бытия, читаю образы в картинках, легко меняя «ты» на «я». И продолжается дорога во времени, по облакам. Всё, что дано тебе, от Бога. Верь сердцу, глазу и рукам. Пусть происходит это действо, в котором ты герой на час. И наблюдай, как быстро детство проходит в детях каждый раз. Смотри, как старость возвращает тебя в поток очередной. Во времени перемещая твой чемоданчик заводной. Случится всё и завершится. Здесь трудно только начинать, на это следует решиться, и продолжать, и дальше гнать.

27.

Мне это кажется забавным собой казаться в каждом дне, по жизни течь течением плавным в её забористой волне. Здесь столько слов, и каждый образ способен столько отразить. А сам я из осколков собран, и в этом сне обязан жить. Кому и чем я здесь обязан? Так до конца не разберусь. Но я пытаюсь раз за разом сыграть и выиграть игру. Игра, она мне показалась, она о том и для того, чтоб получилось и досталось для всех, а не для одного. И я не буду торопиться скорей добраться до конца. Мне каждый раз такое снится, что хочется хлебнуть винца, заснуть покрепче и забыться так, чтоб уже наверняка. Ну, надо же, что за страница, опять последняя строка.

28.

Для чего всё это? Возможно, ты спросишь. Возможно, нет. Я могу промолчать в ответ. Могу и ответить, потому что в вопросе, конечно, есть уже и ответ. А каким он будет, совершенно не важно, хотя, возможно, и не совершенно, но всё же не важно. И всё же? Для чего же всё это? Я не то, чтобы не знаю? Нет. Не так. Если я говорю, что не знаю, то это метод и способ обнародовать знание, вытащить его оттуда, где знаний нет. Таким приблизительно будет ответ. Если меня спросить, откуда я знаю это, я отвечу, что я не знаю этого, ибо у меня с этим другие отношения, которые я бы не стал определять выражениями, вроде, я знаю, или каким-то другим ещё. Ну ты понял меня, что спрашивать не то, чтобы совсем бесполезно, но вот, что я скажу. Тот ответ, который ты получишь на свой вопрос, не будет соответствовать твоим ожиданиям. Ты можешь меня упрекнуть, сказав, что мол, это вовсе и не стихи, а, мол, было обещано. А я соглашусь лишь с тем, что всё удивительно, удивительно, удивительно, и даже чудесно в мире наступившего лета, прожитой жизни и выдуманного воображаемого пространства нашего с тобой взаимодействия. Так что лучше будет, если ты спросишь, зачем всё это. А я ответил тебе именно так. И хорошо, что нет никого, кто спрашивает, и нет никого, кто отвечает.

29.

Который раз всё оно поменялось, всё то, что должно было поменяться, и совсем не обязательно думать, что оно могло бы и не поменяться, ибо оно уже поменялось. Сколько раз ещё? Сколько? Бессмысленность счёта, в некоторых обстоятельствах совершенно очевидна, и не только бессмысленность, может, даже и бесполезность. А так ли это? Действительно ли вредно то, что тебе не приносит пользы? Очень сегодня располагает положение дел и сплетение причин в узорах обыденной ткани задавать бессмысленные и вредные вопросы? Таковы они причины в этом дне, что не могу удержаться от кручины, повторяя на бегу сам себе слова про смыслы, про бессмысленность причин, как вредны сегодня числа. Ни к чему считать лучи. Мне сегодня совпадения очень в облаке видны, их прелестные видения на плакатах тишины тают, каплями стекая по поверхности небес. Это жизнь, она такая, хоть со смыслом, хоть и без. У меня сегодня праздник, может, внеочередной. Я нашёл схождение разниц, созерцая по одной все причины, их от следствий осторожно отделив. Так, избавившись от бедствий, благоденствие продлив. Я замру, остановившись, На мгновение умру, сам себе во сне приснившись, не проснувшись по утру.

30.

Я потерялся по дороге к себе на жизненном пути. Такие всюду недотроги. Попробуй мысли отпусти. Метаться поздно, и решаться нет смысла. Не на что купить путеводитель, чтоб добраться до цели. Нужно просто быть. Да, просто жить. Какие цели, какие мысли и слова? Мы все чего-то не хотели. Хотела только голова умом блеснуть среди идущих и по пятам и впереди. А нас ничто не ждёт в грядущих годах. Лишь снеги и дожди. Жара случится, ветер будет гулять в листве среди ветвей. А я всё думаю о чуде и жду вестей, и жду вестей. Бежит ручей. Повсюду бездна. Её познать не хватит сил. Я постоянно где-то между. Как и просил. Как и просил. Мне был дарован мир великий. Так я узнал из разных книг. Зачем читал я эти книги? Наверное, я так привык. Возможно в детстве научили. Я был не очень ученик. Попутал образы и стили, и что там есть ещё у них, которые здесь сочинили узоры образов в словах, назвав все образы и стили тем, что имелось в головах, руках ногах, сердцах и почках, и в остальных себя частях. А вот, умрём мы в одиночку, забыв о мышцах и костях. В листве густой так много света, но всё приходит из корней. Летит во тьме моя планета. Зачем я думаю о ней?

31.

Неотвратимо, неизбежно, необратимо. Мне смешно, как жизнь моя несётся в бездну, боясь удариться о дно. Какое дно? Какая бездна? Зачем весь этот бред с утра. Хотя совсем не бесполезна такая милая игра. Слова не запрягая в смыслы парить над бездной вопреки, тому что в нас играют числа и строят образы строки, в уме моём, соединяя их в свой узор. И он вполне с утра нас удовлетворяет, плывущих в медленной волне своих привычных обольщений и ожиданий в мелочах, не принимающих прощения, когда уныние и страх охватывают липко душу, напоминая о судьбе. Вот здесь как раз пора послушать, пора прислушаться к себе. Остаться, затаив дыхание, не выходя из тьмы на свет. Во времени без расстояний, в пересечении дней и лет. Ты в этом миге тоже слышишь, как поднимается волна. А дождь шумит с утра на крыше. И в нём ты не увидишь дна.

32.

За мной пройдёт ещё так много народа странного куда-то. Как называется дорога. Не помню имена и даты. Я даже лица забываю, когда-то бывшие родными. А траектория кривая скрывается в лиловом дыме. И дым пьянит, а волны пеной играют по ветрам летящим. Так кровь расходится по венам, по прошлым и по настоящим. Но даже в будущих потоках, которых, может и не будет, скитаться по большим дорогам случайных много снова судеб мне повстречается. Конечно, не каждый выдержит такое. Но жизнь легка и скоротечно, в ней не хватает лишь покоя. Всё остальное есть в избытке, всего пока что мне хватает. К чему бесплодные попытки. Да, это жизнь. Она такая.

33.

какая разница, какие кисли мысли в твоём котле, пока ты их варил, пытаясь хоть-куда себя причислить, чтобы собрать остатки слабых сил. Чтобы напрячься, повторить и выйти уже совсем убраться из игры. Всё это мельтешение событий лишь пыль в лучах, что падает в углы. И что попало выбирать не надо. Тебе, какая разница, куда повесят бесполезные награды, которых ты так много нагадал. Ступай спокойно, чередуя ноги, на тропах, что в тебе заплетены. Ты сам поймёшь, куда ведут дороги, из облака морозной тишины. Здесь всё ещё случится многократно, и каждый знает, что ему дадут. Давай проверим солнечные пятна. А остальные пусть покуда ждут.

34.

Бывает, накрывает. Да, ладно, бог бы с ним. Но после отпускает, и как тогда одним здесь быть на перекрёстке вселенского пути. Скрипят тоскливо доски, хочу по ним пройти. По очень ненадёжным мосткам средь полной тьмы. Стоять-то в общем можно. Но разве в этом смысл. Придётся мне над бездной по шатким доскам шаг печатать в тьме межзвездной. Стою я, как дурак. Пора уже решаться, и двигаться вперёд. За дело нужно браться. Идти спасть народ. Идти менять эпоху, творить в ней чудеса. Но вижу, дело плохо. И слышу голоса, которые мне шепчут, что шансов нет пройти. Эх, был бы я покрепче! да подустал в пути. Пора уже настала, пора уже шагнуть. Свалиться с пьедестала, и покатиться в путь.

35.

Очень много очень умных развелось на белом свете, даже мне казаться стало, что я тоже не дурак. Потому и неохота просыпаться на планете где теперь так много света, что слепит. И этот мрак, что рождается от вспышек ярких радужных прозрений многочисленного стада думать радостных людей, мне мешает быть спокойным и оставить сожаления, чтобы больше не копаться в мусоре чужих идей. Вроде свет сияет ярко, вроде бы должно быть ясно всё, что видеть нужно в свете, только вот что мнится мне. Всё, что видно на планете, может быть совсем напрасной тратой времени без смысла в череде бегущих дней. Так что, люди дорогие, я скажу вам без утайки, что мне нечем поделиться с вами в мире общих снов. Время дальше будет длиться, продолжая ставит лайки тем, кто любит на лужке поваляться без штанов, кто, себя не напрягая дружит с солнышком весенним, даже если тучи в небе, он смеётся всё равно. Нынче жизнь идёт такая в переходах светотени, даже пусть немного слепит, погружаемся на дно.

36.

Я очень часто повторяюсь, я слишком много говорю. И часто главное теряю, и пламенем в ночи горю. Стараюсь удержать от прыти своих безудержных коней. А на дороге много рытвин, в лесу ночном так много пней. Скитаюсь по своим дорогам, и по ночным скачу лесам, попробуй не запутать слогом себя, когда не знаешь сам, какие будут повороты, какие ямы на пути. Такая у меня работа, сказать себе, себя пустить. И не забыть, что повторяться придётся множество ещё, пока запомнишь позы танца, пока разучишь точный счёт, пока ты наконец станцуешь, так что доволен будешь сам, ты выбрал сам тропу такую, чтобы залезть на небеса.

37.

Каких я только снов не встретил, каких не одолел преград. А всё живу на белом свете, и дальше жить на свете рад. Хотя совсем того не против, чтобы в любой момент уйти. Да кто ж меня об этом спросит в весёлом облаке пути. И радуги сияли ярко, и были летние дожди, снег серебрился, я по паркам гулял, и по лесам ходил. Осенние леса особо мне подходили для ходьбы, на чистовик, без всякой пробы я рисовал узор тропы. Как одуванчики сияют на яркой зелени травы. Росою утренней играют. Ну и, конечно, все правы в своих прекрасных утверждениях, что в солнце радости исток. Я соглашаюсь. Без сомнений в своём круговороте строк. И мне иных не нужно мнений. От остального я далёк.

38.

Теперь я постараюсь кратко свою доктрину изложить. Располагая по порядку все доводы по пункту «быть». Хотя «не быть» мне ближе как-то, но это в следующий раз, сейчас попробую из фактов сложить про сущее рассказ. Хотя давно попытки эти мне так успели надоесть, и я клянусь, на белом свете, всегда всё будет так, как есть. Иного никогда не будет, небытиё оно никак. Оно твой пыл слегка остудит, а остальное — пыль и мрак, раскроенный лучами света. Сетями вспышек и лучей уловлена моя планета. И что я делаю на ней? За что меня сюда загнали, какие выдали дела. Мы все здесь скисли и устали, попутав мысли и тела. Все имена — пустые звуки среди вселенской тишины. И я лишь опускаю руки, в руках разглядывая сны.

39.

Я, даже сильно постаравшись, сумею вряд ли передать, что будет с теми, кто, оставшись, продолжит мыслить и страдать. Смешно, конечно, но чужие слова из старого кино так в памяти моей прижились, что мне и больно и смешно. Я повторяю снова фразы из тех, что падали в меня из недочитанных рассказов при свете тусклого огня, под лампой с красным абажуром, в бревенчатом углу среди предметов, что косились хмуро через осенние дожди. Но было мне тепло от печки, уютно, и почти совсем не страшно в этом быстротечном перепросмотре глупых схем, которыми, наполнив сумрак, мне предлагала жизнь играть в игру, чтоб я в дурацких думах сумел бы перестать страдать, и перестал бы даже мыслить, а просто научился жить. Всего теперь не перечислить, что в памяти уже лежит. А я брожу по этим тропам, чтоб дальше ворошить листву осенних дней, в которых хлопал забытый флюгер на ветру заброшенного кем-то дома, откуда я уйти забыл. Мне это всё давно знакомо. Сам продаю, за что купил.

40.

Этот мир исчезнет также быстро, как и появился, тонкой плёночкой прозрачной, яркой радужкой поблещет, поманит тебя, поманит, обольстит тебя немного, и исчезнет осторожно, незаметно, плавно тихо. Ты заметить не успеешь, как с тобой случится это. Красота, конечно, вечна, но к тебе оно какое отношение имеет. Ты здесь корочкой хрустящей, предвкушением манящим, сам приманка для кого-то, вот и все мои успехи. Обольщаться здесь не стоит мимолётной мишурою, праздник громкий спать мешает, вот и все его успехи, и проснуться ты не можешь в этом празднике дурацком, потому отгадки ищешь, бродишь где-то, как пылинка в свете утреннего смеха, распылённого лучами, что тебя разбудит утром и из детства бросит в старость. Ты её прилежно встретишь, и проводишь так же просто, как и встретил то, что было, и чего уже не будет. Так что, друг мой, не печалься о прошедшем мимолётном, об утекшем быстротечном в бездну радостного мрака. Ты и сам частица этой бездны мира непроглядной. А смеяться надо чаще. От чего бы не смеяться?

41.

Я не могу не повторяться. И снова это повторю. Хотя пытаюсь притворяться, пока неправду говорю. Но день умеет начинаться, и я в нём прошлое творю. Но чтоб за временем угнаться, я окна плотно затворю, закрою наглухо все двери, я приготовлюсь к январю, он в этот раз настанет, верю, как я всё время говорю. Он обязательно настанет, и будет длится без конца, и удивлять не перестанет меня мистерия лица, которое меняет быстро так выражения свои, и представления, как выстрел, проносятся в густой крови. Она же медленно сочится, кровь загустевшая давно, мир притворяется, что длится, пытаясь заглянуть в окно, на завесил шторой плотно, не интересно мне, что там, за красотой моей дремотной по миру ходит по утрам. Я лучше посмотрю на время, невидимое, так легко он проходит через семя моих стремлений. Высоко летит прекрасное мгновение, вновь повторяется во мне. И я пишу стихотворение об этой медленной волне.

42.

Это всё уже случилось. Всё уже произошло. Очень медленно сочилось, и лениво так текло. А теперь смотрю глазами в пропасть сердца сквозь поток. Жизнь расходится кругами в красоте бегущих строк. Это что ещё за шутки? Очень странные дела. В бесконечных промежутках между делом протекла жизнь моя. Смотрю и вижу только прошлое кругом. Всё, что сверху, то и снизу между делом кувырком. И ни в чём здесь разобраться я, как нужно не сумел, в ожидании оваций за успех прекрасных дел. Что случилось, то случилось, стало быть, всё есть как есть. Отчего ж, скажи на милость песню мне про то не спеть. Я люблю попеть о прошлом, вот сижу с утра, пою. Чищу жизни медный грошик, долю грешную свою. Таковы пока успехи, а другим уж не бывать. Ни к чему с утра доспехи торопливо надевать. Проиграв бои и битвы заточу уже клинок, чтоы стал острее бритвы, чтоб валил любого с ног. А зачем оно мне надо, разберёмся опосля, мы ж живём не для награды, а осознанности для!

43.

Я в прошлое смотрю, конечно, и что там видно мне. Да вот. Лишь вспышки света в тьме кромешной. Который год, который год? Да было ль это всё. Полноте, разыгрывать пошлейший фарс. Прочтите, там на обороте. Поймёте, что это за фарш, и из каких ингредиентов составлен этот переплёт, как кружевом густых моментов вершится времени полёт через тела, где наши души блуждают, врат не находя. Пора забыться и послушать шуршание в листве дождя. Остановиться, приглядеться, увидеть сквозь прозрачность снов, что никуда тебе не деться. Придётся дальше пить вино и наслаждаться обстоятельств узорчатой игрой в лучах, которую творит создатель в осенних утрах и ночах.

44.

Не все прогнозы сбудутся. Однажды сойдутся всех случайностей лучи. Всё повторится. Даже и не дважды. Ты просто посмотри и промолчи по поводу случайных совпадений, по поводы судьбы, её путей. Танцуют тени в облаке видений, в переплетениях смыслов и людей. Плетутся смыслы по своим дорогам, нас разделяя, как здесь не крути. А всё равно на каждого так много приходится попыток на пути. Так почему б опять не постараться предвидеть, предсказать, предугадать. Что может сбыться, может и не статься. Всё может не случиться никогда. Но всё, что есть, куда его ты денешь? Оно уже, пусть выдумано, есть. Смотри, как от листвы играют тени на стенах. Что ты можешь в них прочесть. А всё ведь отражения. И числа за всем стоят. И это точный счёт. Однажды неизбежное случится. И кто же эти строки не прочтёт? Ведь ты сейчас как раз читаешь эти слова, в которых смысл сплетает ткань. Всё сходится в вопросе и ответе. Всё это есть уже, куда ни глянь.