1.

Я, конечно же, согласен. Не с чем спорить. Что сказать? Этот способ безопасен. Можно закрывать глаза и придумывать любое оправдание в пути. Может, небо голубое ! Может, можно опустить этот пункт, не заполняя. Можно прочерк или крест. Или вовсе не меняя, или вдоль, наперерез. Очень много вариантов, сколько хочешь сочиняй. Только осторожно кванты в этом деле применяй. С квантами такая штука, что потом не разберёшь. Не поможет и наука, хоть она решает сплошь все вопросы, что сварганить для себя смогла сама. И сама на той же грани, и сама сошла с ума. А потом на ум вернулась, сочинила новый ум. И назад не обернулась, подытожив сумму сумм. Да! Такая вышла сумма, что не хватит и ума Лучше нам о том не думать. Пусть решается сама эта глупая задача. Посылай её к чертям. Мы об этом не заплачем. И мгновение спустя, мы забудем и не вспомним, что там было за плечом. Мы же люди. Мир огромный, Что откуда, что почём? Те, кто после, разберутся, если только захотят. Успевай скорей разуться, Ты ж не дома, а в гостях. Эта фраза ключевая, остальное, чтоб отвлечь ум, который понимает всё, что глаз сумел засечь. Потому спокойно, мягко, плавно, тонко, глубоко выдыхаем, и по травке босичком идём легко. И уходим, и взлетаем, Исчезаем каждый миг. Удаляемся и таем. Ну а дальше — напрямик!

2.

И что ж там дальше? Угадай. Большого смысла не имеет. Не угадаешь никогда. А усомниться, кто посмеет. Нет смысла попусту гадать, пытаясь дальше оказаться. Не стоит изменений ждать. Они случаться. И стараться для этого, как я сказал, по сути не имеет смысла. Смотри грядущему в глаза. Там будут образы и числа. Когда научишься читать ты сообщения прямые. Тогда и перестанешь ждать на эти образы земные ответов, не задав вопроса. Затем ли ты попал сюда, чтоб видеть в мире сквозь угрозы предупреждения о том, что нужно быть за зеркалами, чтоб видеть в воздухе густом, как время двигает телами, как нас ведёт его поток, как мы живём в его потоке. Читать о главном между строк. Они ведь для того и строки, идут навстречу. Пропускай их сквозь себя, смотри в иное. В мгновениях перетекай из холода в пространства зноя. Мгновения хватит, чтоб постичь устройства всех вселенских истин. Так что спокойно отпусти гулять по жизни мысли кисти. Смотри как пишутся во тьме прозрачные кистями знаки. Пусть каллиграфия в уме рождает росчерки отваги на воображаемых листах, на представляемых потоках. И пусть смеётся красота, над нашей сутью однобокой. Мы посмеёмся вместе с ней, мгновения так и не покинув. Куда здесь денешься, во сне, себя от мира отодвинув?

3.

Куда я отправился в мыслях, куда понесло меня прочь? Какие-то файлы зависли! Попробуй себя превозмочь. Когда в океане с волнами, где образы, чувства и сны, теряешь себя между снами, которые обречены. Такое вот выдалось нечто средь множества прочих иных. А всё лишь разбитая вечность, распалась на чувства и сны. Я в них потеряю свободу, и буду бесцельно блуждать, куда-то качаясь по водам видений, теряясь в следах. Их множество здесь по дорогам оставлено с прошлых шагов, ведущих к заветным порогам на равных друзей и врагов. Всех вечность равняет в потоке, всех миг узнавания роднит, и эти нелепые строки, мне также приятны они, как в общем возможность речами себя обнародовать в мир. Где я вас ещё повстречаю, когда мы родимся людьми.

4.

Я сегодня не спешу, и вчера не надо торопить в иные дни, нам туда пока. Я здесь кое что решу, ты же будешь рядом. Так что, друг мой, не гони вверх за облака. Это всё не про меня. Что за чушь ты мелешь? Я здесь сам по воле сил, даже без руля. О каких ещё огнях? Где там виден берег? Разве я тебя просил, говорить «земля»? Мне до этой вот земли никакого дела нет. Да и не может быть. Я люблю волну. Пусть другие корабли путь свой держат смело. Я же даже от судьбы не приму вину. Был вчера прекрасный день. Вот случился новый. Так и будет дальше течь, что ж ему не течь? На плетень напустим тень, к этому готовы. И не стоит здесь стеречь, ни дрова, ни печь? Вот такой случился вдруг странный и прекрасный миг среди миров иных в этом дне сейчас. Даже не смотрю вокруг. Без того всё ясно. Дальше будут те же сны, как и в этот раз.

5.

Забредёшь порой куда-то в этих призрачных местах. От рассвета до заката пишешь буквы на листах, смыслы все распределяешь в заболевшей голове, так отчаянно страдаешь, но шагаешь по траве, по лугам и по полянам, по оврагам и лесам. Лучше б оказаться пьяным. Кто ты есть? Не знаешь сам. Сам ответив на вопросы, что себе поставил сам, понимаешь, что угрозы в этом нет. И к небесам обращаешься, чтоб ясно стало всё на этот раз. Ты гулял здесь не напрасно, снова сыграна игра. Снова выигрыш осмыслен, всё заплачено сполна, Что дела такие вышли, в этом не твоя вина. Больше некуда вернуться, всё что было, вот оно. Так что нам пора проснуться, под ногой нащупав дно.

6.

Поскольку мне приятно начинать с нагруженных, осмысленных конструкций. И в том моя немалая вина, что я совсем не понимаю функций, которыми была наделена судьба моя, что послана стараться на поле, где красавица весна обязана на воле красоваться, открыться миру, прямо на миру плясать пред всем, что есть, и улыбаться, а я все впечатления сотру, так как предпочитаю оставаться в неведении, ибо сам не свой бываю перегруженностью знаний. Но мне вознаградится всё с лихвой за глупую бессмысленность стараний. Весна, весна. Закрученный сюжет, который так с весной и не начнётся Он мимо пролетит. Не обернётся, исчезнув в залихватском вираже. А я не успеваю рассмотреть его неоднозначные кривые, а это все не четверть и не треть, всё это не цветочки полевые, простейшие в прекрасной череде соблазнов, что рождаются с весною. Вот так оно случает везде, всегда со всем, и иногда со мною. Ты спросишь, может быть, о чём таком я пробовал поведать в этих строках? Да ни о чём не пробовал. Тайком поведал о несбывшихся пороках. Как так возможно. Только так и есть, оно ведь только так всегда бывает. Спасибо, что отважился прочесть до этих букв, меня не забывая. Поскольку я люблю благодарить, то следовательно, скажу спасибо, сердечное тебе, и дальше, ибо так можно тайну сущего узрить.

7.

Проходя по переходам в неизведанные дали. В лабиринты за свободой уходили, но не стали мы свободней от того, что называется свободой. Объяснить такое просто. Посмотри, к примеру, воды. Их потоки так упруги, их течение так плавно. В них дживут большие рыбы, что не слышали подавно про свободу от течений, от упругих волн порывов. В глубине скользят их тени, а волна играет гривой на поверхности сознания, и круги бегут по водам. Это танец созидания. Ни к чему ему свобода. Человеческого мира отражения так зыбки. Пролетают мира мимо ярких бабочек улыбки. Улетают на свободу, исчезают незаметно В чистом свете небосвода солнце катит грошик медный своего дневного света. Света много не бывает, и качается планета, засыпает, забывает про свободу и про воды, лабиринты переходов. Я и сам уже по ходу позабыл про ту свободу.

8.

И сократились расстояния. Переменились времена. Мои дурацкие желания не воплотились ни хрена. Но я об этом не жалею. Хотя, конечно, как сказать. К примеру, как мне с Лорелеей придётся быть и поступать? Ещё мелькала Хенелора на горизонтах и краях. А что мне делать в эти поры, когда нельзя на кораблях? Ограничений столько было, что сходу не пересчитать. Заржала белая кобыла. Пора к обеду накрывать. Какие это откровения, когда их некуда пришить? Иные чудные мгновения продолжат в вечности кружить. И логики неверных судеб, и повороты фонарей. Всё это твой же круг осудит, столпившись у моих дверей. Я не приму соседских логик, мне надоели их коты. А трагик ваш, он просто Бобик, в нём нет ни капли высоты. И красоты не замечая, я погружаюсь в сон ночной, где те видения мелькают, когда не видно ни одной хотя бы жалкой незнакомки, чтоб к ней чуть-чуть поприставать. Да! Контур сна настолько ломкий, что можно и не открывать его картонную коробку, в которой он среди шаров расправил крылья так неловко, что наломал, похоже, дров. И, возвращаясь, я с начала свою молитву не начну. Всего случилось, и не мало. И я сегодня не усну.

9.

Вчерашний день уже вчерашний, мне не добраться до него. Опять пашу на этой пашне, выращивая волшебство. По временам, по дням в потоках плыву куда, не знаю сам. И, судя по моим порокам, мне не добраться к небесам. А на земле мне оставаться не долго, судя по всему. К чему вообще было соваться, позволив действовать уму в бессмысленную передрягу, где я сейчас. И правда! Где? И под каким воюю флагом, какой ещё служу звезде. Не вижу смысла разбираться в клубке запутанных причин. Ещё успею отыграться, я сам такому всех учил. Поэтому и торопиться не буду ни в каких делах, чтоб за пустяк не зацепиться случайно в чьих-нибудь телах. Не стоит уповать на правых, не нужно обольщаться сном. Я не рассчитывал на славу, не думал, что ещё потом достанется, когда начнётся послеполуденный делёж. А что ещё мне остаётся, когда кругом подставы сплошь. Да так умело всё подшито, и скроено не кое-как. Просеяно в двойное сито. И это вовсе не пустяк. Когда с таким имеешь дело, быть должен ко всему готов. Такое уж досталось тело, Но не последнее зато. На каждое по девять жизней, и восемь можно проиграть. Хотя конечно же не лишне уметь вообще не выбирать. Так что итоги будут после, и день вчерашний далеко. Но даже, окажись ты возле, а всё равно ведь не легко. И даже просто невозможно вернуться во вчерашний день. Но оставаться здесь не сложно. Ты только валенки надень.

10.

За что здесь зацепиться, когда оно скользит? Продолжит сердце биться. Я буду делать вид, что всё, что происходит, подходит мне вполне. Я радуюсь природе на медленной волне. Рассвет, закат и вечность, весна, зима, цветы. Легко сгорают свечи, касаясь темноты. Я наблюдаю это движение души. Мне нравится планета, к которой я пришит невидимою нитью закрученных причин, связующих события в летящие лучи последствий и движений, ветров, потоков, струй, узором отражений ведут свою игру, в которую я тоже случайно вовлечён, как и любой прохожий, отмечен и включён. Мы ходим не по клеткам, причудлив ход времён. Такое здесь не редко, здесь каждый вовлечён. Меняемся ходами, играя так и сяк, окольными путями и наперекосяк. А что мне остаётся, пока мой мир скользит, покуда сердце бьётся и делается вид.

11.

Я вынужден согласиться с течением этих лет. Не буду назад проситься, когда получу ответ. Весна пролетела быстро. А лето пока что ждёт чтоб произвести свой выстрел. Патроны наперечёт. Чудес не бывает много, а может их нет совсем. Меня унесёт дорога за пыльный орнамент схем. Я скрою своё обличие за зеркалом на стене. Чтоб ночью ворчать по птичьи в твоём острожном сне. Под утро и ты не вспомнишь, как ночь прокатилась вся. По пыльной дороге комнат, привычно сквозь тьму скользя. Что видел ты в тусклом мраке, где тени месили грусть. И дело совсем не в страхе. Хоть было. Так ну и пусть. Смиряюсь, открою двери, пусть входит, кто может быть. Мне нравятся эти звери. И хватит на всех судьбы. Едина и неделима судьба, что одна на всех. Такое сопоставимо лишь с мерой под знаком «смех». Смешно, господа и дамы? И мне самому смешно. Какие здесь к чёрту драмы? Мне легче помыть окно?

12.

Опять в пространстве приключилось пересечение потоков. А нить дак долго волочилась, выдерживая правду сроков. Прошли века, тысячелетия, народы страны населяли. Вселенские ловили сети, в игру волшебную играли. И выпадали с козырями возможности пройти без страха. Кому черкеска с газырями, кому холщовая рубаха. Так много слово уже звучало, слова бродили меж умами И сердце радостно стучало, пока покров с небес снимали, и обнажалась суть, где время волной недвижною стояло. И я был в теме вместе с теми, кто ткал для мира покрывала. Узоры тонкие сплетались, ткань бытия проверь на прочность. По небу птицы пролетали, не размыкая круг порочный, не проводя точнее линий между делами и словами. Они скользили в вышней сини, навечно оставаясь с нами. И в снах не потеряв ни крохи значений тех, что предвещались, мы выбрав разные дороги, вдаль уходили, не прощаясь. А впереди уже виднелись переплетались нити судеб, и растворялись и бледнели, и кто мог знать, что дальше будет.

13.

Я так и не успел понять лишь потому, что было мало мгновений, чтобы страх унять и оттолкнуться от причала. Меня огромный океан не ждал, но я-то знал, как это случится, как падёт туман, и как поёжится планета. Хотя заметить не смогу движений нас сопроводивших. Иголки спрятаны в стогу, и это сделал тот, из бывших, кого давно уж позабыл я за делами и мечтами. Он же всегда незримо был, прохаживаясь между нами, невидимый, но полный сил, умелый в действиях и слухах. Я бы другого не просил, когда бы и тепло, и сухо. Но было сыро, холод стыл в моих костях унылой болью. И никого б я не простил, когда б винил его с любовью. Но безразличия вполне хватало на такие вещи, чтоб не терять себя в волне волнений и предчувствий вещих. А впереди опять война, а после сладость примирения. И погружение без дна, без приземления падение.

14.

Я не настаиваю даже, не вижу никакой нужды делить добычу прежде кражу, чтобы не выпустить узды. А то ведь унесутся кони, и не догнать, и не настичь. И дело вовсе не в погоне, про это можно опустить. Я не отправлюсь в догонялки играть. Уже не тот замес . Не за призы, не из под палки, не сам себе наперерез. Я просто каждый день меняюсь. Сегодня я нашёл таким себя. И даже не стесняюсь, что завтра окажусь другим. Все поменяю ориентиры критерии и маяки. Придётся съехать из квартиры, хотя, конечно, не с руки. А что поделаешь? Такая судьба мне выпадет опять. Я слабостям не потакаю, и не желаю потакать своим прекрасным недостаткам, которых миллион числом. Чтоб не оправдываться сладким, и не грести одним веслом. Не потому, что неудобно. На это в общем наплевать. Лечу подобное подобным, хоть не умею врачевать. Но признаки уподобления мне помогают не искать пустые поводы, чтоб мнением своим зеркал не искажать. Всё будет быть, как должно в миге блестеть в волнах, и по волнам. И я не знаю лучше книги, чем та, что написал ты сам.

15.

По временам, по временам, по искалеченным пространствам брожу, взыскуя постоянства, его следы, подобно снам, маячат всюду, тут и там, влекут свернуть, и не замечу, как вечность мне шагнёт навстречу, но назовёт себя весна. Она уже почти прошла, уже почти настало лето, не стало многого, и это иным заменится в свой час. Пусть это не тревожит вас. Я разгадаю смысл узла, чтоб мгла закрыть нас не смогла за стенами своих пристрастий. Хоть я не ждал такого счастья, но всё случилось и прошло, сменилось новым, старым стало. Опять давление упало. Возможно даже повезло, что мы в ином не оказались, хотя старались так. Старались, но, видно, мировое зло опять сильнее оказалось. Пришлось смириться. По вокзалам скитался я немало лет. И, наконец, весна и лето с волнами мирового бреда, в которых я сейчас поэт. А что здесь может для поэта такого быть, чтоб вдохновить на воспевание тьмы и света. Начнёшь, и не остановить, летит безумная планета, я вместе с ней. Мне на земле привычно плыть в туманной мгле неведения. И нет причины печалиться. Какой кручины я заслужу ещё? Пока вполне приветлива рука меня встречающего Бога, и в небо белая дорога меня ведёт сквозь облака.

16.

Я не найду иного слова. Придётся то же применить. Хотя хотелось бы иного. Пусть даже и повременить придётся, дожидаясь мига, когда откроются врата, где мир читается, как книга, и нам доступна высота полёта в общем-то любого, когда пространство всюду есть. Оно принять тебя готово, возможностей не перечесть. Ты сочиняешь всё так просто, что можно было бы говорить, что жизнь твоя огромный остров, который ты готов творить одним движением сознания. Он проявляется из тьмы, и станет частью мироздания, войдя в прохожие умы. И разнесут они по свету рассказ о том, чего здесь нет. И превратят тебя в планету средь множества других планет. Ты, переваливаясь ловко, орбитой будешь управлять, с такой чудесною сноровкой, что невозможно повторять твои приёмы и умения, твои движения и прыжки. Такое вот стихотворение родится из одной строки.

17.

Такое вряд ли позабудешь. И вряд ли нужно забывать. Легко простишь, потом осудишь, чтоб после долго остывать. Нет равновесия в движениях, трава колышется в ветрах, и в лужах пляшут отражения, сны вспоминаются с утра. Они так быстро исчезают в потоке медленных забот. А в свете снова прорастают слова простые, полня рот. И день начав, не остановишь его течения поток. Отдельные моменты ловишь, себя читая между строк. Не находя в часах приюта, ты отражаешься во мне. И как медлительна минута, когда она на глубине моих запретных ожиданий. В них столько сладкой маяты. В них радость с привкусом страданий, а все сомнения пусты. Пустое, друг мой! Всё пустое. Каких ты требовал доплат за эти вечности застоя, в которых сам же виноват? Чего хотел от отражённых своих потуг сплести сетей, чтоб в городах искать сожжённых в привычной суете людей. Не находил и возвращался к себе обратно, на причал. Где сам с собой же попрощался, когда всё это начинал.

18.

Куда перенаправить время, кто сможет подсказать теперь, когда хожу гулять не с теми, и выхожу в другую дверь. Ведь остальные се закрыты, от них потеряны ключи, и зеркала во тьме разбиты, так что зажмурься и молчи, пока иная не настанет для расставания пора. Тогда ищи над крышей звёзды, мерцание их тебе вполне сумеет сообщить, что поздно лететь на выбранной волне. Тогда соскакивай и резко меняя почерк и волну, тяни за брошенную леску рукой почувствовав блесну. Быть может, вытащить сумеешь из мировых забвения дней такой набор воздушных змеев, и целый сноп подводных змей, что после пусть тебе подскажут, что с этим делать, и куда пройти не потревожив стражи, а остальное ерунда. Ведь в сказке столько смыслов скрыто, что выбирать лишь успевай, чтоб у разбитого корыта об этом бормотать слова. Тебе зачем такое нужно, не объяснишь же никому. Хотя бы выглядеть наружно попробуй так, чтоб не тюрьму.

19.

Всего так много было, что не пересказать. Кидало, мяло, било, пускало пыль в глаза. Бесстыдно обольщая, лгало наперебой. Стезя была такая, тащила за собой. Свой хвост волок по грязи, и по следам планет. По всюду в мире лазил, и сожаления нет, что вышло всё, как вышло. Ну как здесь не принять? Пусть в этом мало смысла. Но есть же у меня, хоть малая задача масштабов небольших. Иронию не прячу в потёмках городских. Брожу по переулкам чужих негодных схем. Но есть моя шкатулка, полна весёлых тем, которыми делиться со встречными готов. Пусть время дальше длится в потоках городов, пусть вёсны переходят в июльскую жару. Я радуюсь свободе и весело помру, когда мой час настанет, чтоб перестать дышать. Пусть в небесах предстанет пред судьями душа. И распахнутся очи навстречу тем, кто там спросить меня захочет по встречам и местам. Мол, ты чего там корчил по жизни по пути, ты рассказать не хочешь, как на земле гостил, среди людей скитался, чего ты там искал? Ты столько раз терялся, и руки опускал. Отчаявшись, пытался свернуть. А вот теперь, на небе оказался войдя в чужую дверь, чем можешь оправдаться, что можешь предьявить? Я ж буду улыбаться в ответ, а не язвить. А вы чего хотели? Я точно не хотел сорваться с карусели, остаться не у дел. Но вышло так, как вышло. Приходится принять. Пусть в этом мало смысла. Но весь он у меня. Не для чего иного, а просто, чтобы быть, пролившись через слово, из облака судьбы.

20.

Ты мне не веришь. Это точно. Так ты и должен поступать. Замкнем мы прочно круг порочный. И будем дальше подкупать тех, от кого зависит что-то, в обмен на то, что знаем мы, Такая у тебя работа смущать и радовать умы, что заняты собой, и в мире они гуляют, как хотят, в одной незамкнутой квартире, пустые с головы до пят. Они приходят и уходят, сменяя караул в дверях. И кто кого, куда заводит, об этом редко говорят. Секреты, тайны, неизвестность, такие впрочем пустяки, что я уже не помню местность идущей перед тем строки. И эту позабуду быстро. Зачем мне нужен лишний груз. А ты свои подходы выстрой, и сочини сою игру. Я на твоё не претендую, а ты мое себе оставь, Смотри, как славно я танцую, а если что не так, поправь.

21.

Непостижимое постигнув в какой-то раз очередной, я на подножку ловко прыгнул не потревожив ни одной в пространстве пролетевшей птицы, которых много в этих днях скопилось, чтоб летать и сниться тревожа сонного меня. Всё пронеслось единым мигом, упаковалось и легло, заполнив содержанием книгу, и мне, конечно, повезло, что я явился этим средством, через которое слова своё податливое тесто моя месили голова, и, хорошо перемесившись, оно прекрасно пропеклось, компактно в мыслях разместившись, в сознании мира унеслось, распространилось и смешалось со всем, что было до того. А было там всего не мало, так много разного всего. Я в сон любой готов вернуться, пересмотреть, и переспать со всем, чего могу коснуться, и даже в пропасть не упасть. Возможности даны любые, ты только пользуйся, бери. Растут цветочки полевые, непостижимы внутри. А на доске напишут знаки, расположив их кое-как. Ну лишь бы не дошло до драки, когда услышишь, что дурак, и сам в ответ такое скажешь, что после, как не пожалеть, что где-то в теле столько лажи, что просто хочется сгореть. Но время все расставит точки, опять на нужные места. И ты, читая эти строчки, запомни, истина проста. Он лишь в том, чтоб делать дело, которое уже в руках, и пусть довольно будет тело, трудясь за совесть, не за страх.

22.

Мне всё что было, как всё было, смогло изрядно надоесть. Возможно годы. Мало пыла. Иная радует прелесть. Иные горизонты манят, досель невидимые мне. И вновь грядущее в тумане, Смотрю, а там темно в окне. И ничего не различаешь за горизонтом, за мечтой. И только фантики листаешь, бродя в фрустрации пустой. И отчего оно так вышло, причины уж не отыскать. Да и не много в этом смысла. Не буду даже отвлекать ресурс своих запасов сердца на этот бесполезный квест. Насыплю в борщ побольше перца, отправлюсь погулять окрест, чтобы забыться и остаться в пространстве радостей иных. Мне за потоком не угнаться, но я не чувствую вины. Не рассуждая о высоком, готов признаться, что готов уже не трогать смысла оком своим в проулках городов. Мне это всё осточертело, но я признаться не смогу, что бросил начатое дело, остановившись на бегу. Всё потому что дела была ну, честно скажем, не на грош. К тому же не хватило пыла, а в остальном-то я хорош. Да, в остальном. Но остальное такое же, как все дела, лишь скалит зеркало стальное свою улыбку на тела, бегущие под ритм строчек, влекущие весь мир во тьму. Я сам готов поставить прочерк, чтоб не противиться уму.

23.

Ни у меня, ни у тебя, нет шансов перебраться через поток на берега не видимые нам. А мысли сердце теребят. Пора за дело браться. И просится на лёд нога, куда пойдёт она? Ведь подо льдом вода бежит, а лёд так слаб и тонок. На льду придётся покружить, ведь многие здесь тонут. Придётся точно выбирать, ступая осторожно, куда и как ноге ступать, здесь провалиться можно, и в мир другой перелететь оставив плавать тело, на дне ему лежать и тлеть придётся, чтобы смело душа моя ушла в тот мир, которого не знаю, Скорее даже не с людьми придётся быть по краю. А может не придётся быть вообще. Всё может статься. Такие трюки у судьбы. И можно без оваций. Так что мне быть или не быть, вообще не важно это. Про это можно позабыть, оставив без ответа пустой шекспировский вопрос. Ну кто тебя там спросит? Ступай, держи по ветру нос, покуда ноги носят. Покуда нос ещё держать способен ты по ветру. Не надо на педали жать, родить стараясь верк. Она к тебе придёт сама, и ты тогда постигнешь, что всё идёт не от ума, и с радостью воздвигнешь на этом новом берегу, там что-нибудь построишь. Я сам туда перебегу, и станет нас там трое.

24.

Ну от чего б не посмеяться нам над собой в такие дни. А после весело обняться, и в сердце радость сохранить. Такое нынче предложение явилось от меня к тебе через поток стихосложения, который я веду в судьбе. Всё будет дальше продолжаться и не изменится ничуть. Пусть строки и стихи ложатся обозначая этот путь, который нас ведёт куда-то. А нам вель всё равно куда, зачем и как, в какие даты. Течёт весення вода, ложится снег, стирая раны с лица поверхности земной. А у меня какие планы? Да никаких. Здесь всё со мной произойти должно, как нужно. Так всё оно произойдёт. А будет выглядеть снаружи так, будто всё наоборот. Внутри одно, а отражение всегда иное, всё не так. Осуществляется движение пути на призрачных листах, которые давно сгорели и пепел ветер разметал. Остановились карусели, и замер в облаке вокзал, зависли все движения разом, и это здорово, мой друг. Смотри оно доступно глазу. Не замыкай порочный круг. А чаще смейся, обнимайся, сменяй тональность и мотив. А от иного уклоняйся, сомнения разом отпустив.

25.

Я тебя, конечно, понимаю, но и ты меня, пожалуйста, пойми. Здесь повсюду истина немая. И попробуй суть её возьми. Тут же исчезает за словами, покрываясь плотной тишиной. Что-то в этом мире поломали, до того, как он назвался мной. Что-то здесь пошло не по лекалам, и теперь не стоит ожидать, что оно, которое сломалось, сможет всем, что нужно, просто дать. Этого уже не будет точно. Потому и понимания нет. Резко обозначился порочный круг привычек, вкусов и примет. Ходим по невидимому кругу, за которым в тишине густой, истина молчит, а мы друг другу говорим, - ну что ты, друг, постой. Ты ж меня совсем не понимаешь, и понять не сможешь никогда, даже если мне в ответ киваешь. Это всё такая ерунда. Так что разойдёмся в этом море, как в больших пространствах корабли. Каждый пусть отправится, не споря, до своей прекраснейшей земли. И она нас всех ещё дождётся непременно. Это просто факт. С ним нам просто дальше жить придётся. Попадая с миром точно в такт.

26.

Мне опять сегодня нужно продолжать свой путь куда-то. А чему всё это служит? Знать не мне дано. Но даты, что случаются по ходу, я миную не заметив. Пробираюсь на свободу Но пока её не встретил. Здесь повсюду частоколы понаставлены, заборы, стены, изгороди, молы, дамбы, споры, разговоры все о том, как на свободу пробираются умело, и находят в речках броды, на скалы лезут смело. И во множестве теряют след свой в облачных просторах, И ошибки повторяют те же в тех же разговорах. Я свой путь веду средь прочих как-то очень не усердно. Все вокруг успех пророчат для своих путей. И верно все окажутся однажды, где положено. Случится с каждым, что заслужит каждый, в дверь однажды постучится. И ему откроют тут же. Он войдёт и удивится. По другому всё снаружи представлялось, Были лица по другому на картинках, что ему казались прежде. Всё висит на паутинках от отчаяния к надежде. И какая там свобода, призрак немощный и хилый. Так что лучше мимо входа, мимо всех, не тратя силы.