1.
Ты даже не понимаешь, насколько прозрачна муть. А только в ответ киваешь, не пробуя заглянуть за полог иных событий, которые отразить не хватит ни сил, ни прыти. Придётся мне с ним пожить.
2.
Такое множество уже прожито дней, ну просто бесконечен счёт событий, случайностей достаточно, и прыти хватает, чтоб добраться до огней, горящих маяками впереди. Мы к ним стремимся, так устроен сумрак, в котором смысла нет пытаться умно себя вести. Здесь лучше последить, как ходят ноги, что хватают руки, и почему так хочется уснуть, не выдержав напора и натуги, которые тебя хотят согнуть. Тревога бродит слепо по лицу, ощупывает липкими мазками. И время вечно тянется к концу, а вечность проживается кусками. Мне кажется, вверху за облаками есть мир иной. И хочется туда попасть, поднявшись над своими снами, отбросить заблуждения, понять, каков на вкус глоток иной свободы, войти под эти призрачные своды, и там уже все глупости унять. Но я брожу по осени густой, которая уже почти что в зиму успела превратиться, и незримо крадётся за снегами новый год, и я к нему готов пока не очень, хотя прожил уже их между прочим совсем не мало в радостях невзгод, в перипетиях счастья и несчастья, мешал в душе немыслимые страсти, и вот я здесь. Таков итог. И вот!
3.
А что могло здесь не сулчиться, когда всё есть давно уже, когда всегда в полёте птицы захватит дух на вираже, и засвистит в ушах потоком, прошелестит и пропадёт. На сердце станет одиноко, и дождь закончится, пройдёт, и солнце отсияет тоже, минует ночь, растает день. Всё ни на что так не похоже, как на полуденную тень, которой уж не быть короче, пускай растёт теперь в длину, покуда в карнавале ночи не расплескается по дну. Здесь ничего держать не нужно, а если очень захотел, то тень твоя тебя закружит в невнятной суматохе дел, и ты делами ослеплённый, так ничего и не поймёшь, хотя и был ты окрлённый,ъ из поднебесья упадёшь, и неуклюже приземлишься опять среди своих людей. И мне под утро вдруг приснишься в потоке утренних идей.
4.
Я упражняюсь складывать слова, уча язык пустейших междометий. Ты тоже ничего бы не заметил, учась свои сомнения рифмовать. Я не могу извлечь из языка те смыслы, что в тумане состояний, текущих и волнующих слегка, мерещатся. И мчат по снегу сани моих надежд, желаний и потерь, а кони их сурово молчаливы, бездвижны. В пустоте, неторопливо меняется картинка. Вижу дверь. Я не боюсь пространства отворять, за ними только новые пространства, и больше ничего. Такие танцы, помогут неизвестность ковырять, и каждый шаг в невидимую суть, откуда нет в обыденность возврата, меня не может сделать виноватым в том, что хотел за тайну заглянуть. Мне тайна безразлична, потому, что всё вокруг одна сплошная тайна. И что я в ней ещё в пути пойму, мне это безразлично. Мир случайныо расстелется и встанет предо мной. Я ожидал подобного не встретить, и потому, сумев в словах заметить оттенок неожиданной одной подробности, что так могла смутить мою прозрачность в каждом миге жизни, я потому желаю отпустить с иронией пристрастность к укоризне. Вот уж кого не буду укорять? Да никого я укорять не буду. Укор, он разрушает чувство чуда, не дозволяя воле позволять себе остаться в радости собой. Не стоит беспокоиться. Пустое. Всё это наваждение простое. А в матрице , похоже, просто сбой.
5.
Я сейчас поставлю точку. Поменяю смысл возможный, о котором ты, читатель, так уже и не узнаешь. Я и сам его забуду очень быстро, потому что, я уже сейчас не помню, для чего всё то начал. Разделю ка я на части нить моих повествований, расплету вернее нити в ветхой тками быти, распахну пошире шторы, и в просвет увижу море, и лазурное пространство, предзакное вдали, но и время изменилось, и другое встало утро, я касаюсь в этих далях ленты неба золотой, Потому что из заката, я увижу снова ветер, что шевелит кроны сосен, и бросает звук в прибой. Запах бриза, запах сосен, это новое пространство в ожидании южной ночи, в понимании всего. А вселенная устало, сосны звёздами украсит, и зажжёт на торте свечи, и настанет новый год.
6.
Смотрю на вчерашние строчки, что были написаны мной. Как было рассказано точно, всё то, что мне мнилось в иной действительной ленте событий. И где это нынче? Теперь покрытый ионами литий для рифмы колотится в дверь. Я сам понимаю, что эти попытки себе описать на нашей безумной планете дурацким кривляниям под стать. Всё кажется. Все превращения болтаются в проруби снов. Я сам там сижу на Крещение, и тупо считаю улов. Рыбак в этой толще межзвёздной, вселенских не тающих льдов. Болтаюсь меж рано и поздно, а мне бы спуститься на дно. Там будет уютно и тихо, среди непроглядных глубин, где смыслов тяжёлое иго познаем мы все, как один. Где будет нам меньше почтения оказано, чем в прошлом сне. Но это всё без сожаления. Там очень уютно, на дне.
7.
Я не цепляюсь за слова, я не хватаюсь за названия. Есть пустота в моём кармане, она по прежнему права, и потому мне за слова цепляться, я не вижу смысла. Действительность во мне провисла, я продолжаю рифмовать привычные уже слога, понятия распределяя, мне в них мерещится иная осмысленность. Её рога видны из стога бытия.
8.
Пока возился, всё забыл. Теперь уже не вспомню, о чём хотел я написать, какой был в этом смысл? Теперь не знаю, как сказать, что было там два тома, что я хотел писать про всё, чтоб возбудить умы. Чтоб пламенем взметнулась мысль, и как искра, погасла. Зачем все мысли изобрёл, мой изощрённый ум? Они летают сквозь умы и гаснут очень часто. А сам я вовсе не орёл, ни сват, ни брат, ни кум. Я не родня твоим орлам. Что птицы в синем небе? Какого доброго рожна я рвался в пустоту? Теперь делю всё пополам, не думая о хлебе. Но у открытого окна сплетаю наготу подвальных розовых путей, которыми скитался уже по миру не один скиталец без портков. Есть у меня ещё затей немного, и остался в накидке чёрной господин, в пенсне, но без носков. Ещё такая дама есть, что может не присниться сама в кошмаре городском, она, само собой, не про прощение и месть, и не про эту птицу, и не отделаться носком, и не увлечь судьбой. Я даже имени её придумать не сумею, все имена такая дрянь, когда доходит до черты. А после забытьё, глубины, дали, мели, Куда ни кинь, куда ни глянь, и снова без пальто. Ты вправе мне задать вопрос, зачем всё это надо. Я не отвечу потому, что просто день такой. Задумался Уроборос. Ему весь мир в усладу. А мне приятно одному слоняться за рекой.
9.
Мне кажется, что всё это пурга, метель. Зима к тому же на подходе. Уже и снег разочек выпадал. Он полежал недолго и растаял, но всё же откровения его, мне видятся вполне достойны, чтобы внимательно на это посмотреть.
Но я сейчас про текст и про слова. Мне кажется, что в в облаке словесных движений, что в сознании летит, всё кружится и вертится пока, ты на него свой образ не наводишь, и сквозь лучи тончайшего витка проходишь в область имени и сна.
Во всех пустых и запредельных снах, мне видится лишь то, что там клубится в сознании задумчивом моём. Давай ка мы об этом пропоём.
К тому же всё словесная пурга, метель кружится в облаке сознания, зима близка и нечего тужить о том, что жизнь проходит очень быстро.
10.
Я не настаиваю, это совсем иной, попроще ход. Меня б устроила планета, когда б не выход был, а вход. Иначе я могу запомнить не тот порядок естества и потеряться в нитях комнат, и не почувствовать родства. Я просто растворяюсь в смыслах, я в тон иной перехожу. И даже улыбаюсь кисло. Ну хоть от страха не дрожу. Не много ли? Быть может, слишком здесь накрутили по углам. Сидим, молчим, читаем книжки, рисуя смыслы по узлам. Ну да. Узлы. Другое дело. Их невозможно развязать, не зная точного предела, и не пытаясь рассказать себе о том, как время пело, заглядывая мне глаза. Я ж отводил глаза, пытаясь, чего не знаю, избежать. И до сих пор с собой сражаюсь, чтобы без дела не лежать. Не представляя интереса, я пользы вам не принесу, в тисках вселенского прогресса, себя сжимая на весу. И что слова мои не значат по больше части ни фига. Я признаю. А как иначе? Иначе не сложить слога. По крайней мере, не умею я без того из тьмы извлечь любви бесценную камею, чтоб мне о ней не песню спеть, не написать роман и повесть, не рассказать стишок. Но так молчать, чтоб даже совесть проснулась в слове «красота». И покачнувшись, прямо в бездну метнулась лёгкая душа. Пожалуй так вот будет честно. Хоть не осталось ни гроша.
11.
Опять меняю время перемен, на время осторожных изменений в пространствах затянувшихся времён, опутанных сетями чьих-то мнений. Хватает мнений. Это не отнять. У всех людей их множество на выбор. Сомнительно, конечно, кто бы ни был, а не способен этого понять. Я сам себе твержу, и сам себе уверенно на это возражаю. Сопротивляюсь иногда судьбе, чёрт знает, что себе воображаю про это вот устройство высших сфер, где, как мне мнится, иногда бываю. Мне мнится так. Я не уверен, что так всё и есть, но мнение помогает, средь перемен оно всегда витает, и всё же не на все, и не на сто. Как отыскать звучание во тьме, густой, как на листе тетрадном клякса? Ведь есть мотив, и он звучит в уме средь грохота и скрипа, визга, лязга. Так много мнений ползает во тьме, скрипит, визжит, пугает, обольщает. И хорошо когда в твоём уме хоть кто-то есть, кто всё про это знает.
12.
Ни у тебя, ни у меня, нет времени, да и не будет. Нас цели разные манят, и разные нас судьи судят. Мы так и не поговорим о главном. Времени не хватит. Ну хоть улыбку подари, в улыбке истину не спрячешь. Она нам для того дана, чтоб душу обнажить немного. А я тебе верну сполна, всё до последнего до слога. Мне не покажется с утра, что день не сложится под вечер. Я проживаю вечера до дна, до сути и до встречи. Мы повстречаемся потом, когда сложиться сможет в вечность из льдинок иероглиф вечер в дому забытом и пустом. Где я не встречу никого, когда вернусь после дороги. И с одиночеством родство мне подведёт опять итоги. Я их бесстрастностью приму, оставив чувства напоследок. И всё наверняка пойму. Такой сюжет вообще не редок. Любой подходит поворот, что на пути случится может. Здесь каждый радостно берёт, что мир ему с утра предложит. Мы, что положено, несём из утра в вечер, утра в вечер. Родимся утром. В ночь умрём. Так и прочтём иероглиф «вечность».
13.
Ну сколько можно? Сколько можно? Всё повторяется прилежно. Я огляделся осторожно, коснулся бережно и нежно. Убавил пафос, рассчитался по всем счетам, вернул, что должен. И в одиночестве остался. А результат один и тот же. Ведь ничего не поменялось, и ничего не изменилось, как было, так всё и осталось, лишь одиночество продлилось, став частью неизбежной утра, оно перетекает в вечер. И мне спокойно почему-то, когда шагает мир навстречу. И всё равно, что за гримасы, ужимки, жесты, перепады. Не впечатляют, ну ни разу, ни обещания, ни награды. Его угрозы тоже те же, что были раньше. Так и будет. Ведь всё уже здесь было прежде в переплетениях нитей судеб. Атропа, Клото и Лахесис! Уж эти пряхи дело знают. Они неутомимы в деле. Однажды нити разрезают. Всё сходится в душе и теле. Но все судьбы однажды будут развязаны, чтоб по иному сплестись, и оказаться чудом сетей и троп, ведущих к дому. К единственному обитанию, где стоит тормознуть навечно. Никем ты был, ничем не станешь. Всё в жизни нашей быстротечно. Как беды, так и обольщения, миную, всё преобразуя. Мне нравится её течение. Под музыку её танцую. Свой танец медленный и плавный, в текучих линиях слагаю. Я понял это всё недавно. Вот истина. Она нагая!
14.
Ты вновь найдёшь и потеряешь всё то, что долго отыскать старался. Ты пока играешь так, чтоб поменьше рисковать. Ко знает, что там в этих рисках быть может. Может и не быть. Во всём есть мера, так чтоб лишку не хватануть. Чтоб не убить в потоках мира, то что льётся по жилам жизнью. И любовь танцует, радует, поётся, в любом движении в миг любой. И нечего жалеть напрасно, о том, что в играх потерял. И так всё ясно, очень ясно. Прекрасно пройден материал. Ты научился и усвоил уроки, что тебе даны. Не нужно никаких условий, не бойся ни одной струны, натянутой в твоём сознании, звучащей точно и легко. Ты звук в поющим мироздании. Не нужно слишком высоко. Не нужно низко, только мера способна сохранить любовь. А где любовь, там будет вера, всегда останется с тобой. Ты ничего не потеряешь, когда не будешь и владеть. Играй, пока ещё играешь, старайся лучше чаще петь.
15.
Куда меня сегодня занесёт, и где я потеряю равновесие? Не стоит думать. Это всё не в счёт, Случится всё. Всё будет честь по чести. У нас в чести иные, как всегда приоритеты, ценности, оценки. Горит огонь, течёт в ручье вода. А у людей я наблюдаю сценки обыденного бреда впопыхах. Всё сыграно, как водится бездарно. Я признаюсь в ошибках и грехах. Признание нынче очень популярно. Такая мода. Я сыграть могу любые упражнения. Это просто. Легко переобуюсь на бегу, приторможу на людных перекрёстках. Прошла уже и осень. А зима промчится снегом белым по морозам. А что ещё у неба в закромах? Узнаем скоро все его угрозы. Такое время. Всё здесь как всегда, какую вечность только перемены? Шагаем в вечность радостно и смело. Оставив за спиною города. Людская карусель и круговерть. Пустые разговоры о высоком. Но истина в потоках, а не в сроках. Ты сам реши. Не хочешь? Так не верь.
16.
Я сам себе насочиняю, насочиняю сам себя. Глаголы все пересклоняю, мысль по пространствам торопя. Я всё боюсь, что не успеет куда-то мысль моя попасть. Она старается, потеет, чтоб бесполезной не пропасть. Ей очень нужно в чьё-то сердце влететь, и вылететь потом. Она умело вскроет дверцы, работая одним лишь ртом. Так ум устроен, так он скроен, что будет рваться напролом, и обязательно не строем, по одиночке, с топором, и будет требовать, чтоб ухо готово было слушать чтоб. Летает мысль по ветру пухом, и ветер овевает лоб. Он хочет охладить и выдуть всё лишнее из головы. А ты стремишься быстро выдать, перелетая через рвы, перебираясь через стены, штурмуешь тупо города. А все ведь бренны. Все мы тленны. И не достойны, чтоб в трудах бессмысленного утверждения свой век короткий провести. Я вас прошу о снисхождении, чтоб мне без очереди пройти. Так хочется уже закончить бессмысленную круговерть. А вы решайте, кто как хочет, в безумие раскрывая дверь.
17.
Чего здесь только быть не может? Чего вообще не может быть? Меня сомнение не гложет в существовании судьбы. Ведь, что положено, - случится? Но кто сумеет доказать? Кто красотой своей кичится, кто по ветрам по горкам мчится, а кто лежит, прикрыв глаза. Я ж в никуда одновременно из ниоткуда низачем несусь, и это несомненно. Всё остальное не совсем. Хотя и это только мнение, всего-то навсего. Оно на свет идёт ко мне из тени, лучом втекает сквозь окно. А утро превращает в мире одно в другое и назад обратно. Тени по квартире гуляют, путаясь в глазах. И это всё судьба такая. Другой покуда не имел. Я в новый день перетекаю. Я, кстати, этого хотел. Чтобы со временем тянуться и плавно длиться, как рассказ, и вдруг однажды в нём проснуться, и, наконец, увидеть вас.
18.
Этот мир зачем-то шепчет мне на ушко всякий бред. Говорит, держаться крепче за плоды своих побед. И ещё довольно много, что потом не разобрать. Мне смешна его дорога, что там будет по итогу, мне на это наплевать. И из труб водопроводных раздаются голоса, что мол в мире нет свободных, не попасть на небеса по дорогам личных странствий, только в стае и в толпе. Это что ещё за танцы, на какой такой тропе? Я в такие сны не верю. Не сбываются они. Мне не нужно в эти двери. Вы уж сами. Извини, что надежд не оправдаю. Ну так я не адвокат. Я пожалуй опоздаю. Сдам немножечко назад. Задержусь и поразмыслю, что за чем и что к чему, чтоб программы не зависли, мне сподручней одному. В одиночку, то есть, просто оставаться на своём месте, сохраняя остров, не меняя водоём. Если вам куда-то нужно, вы идите. Я ж пока погуляю-ка снаружи, посмотрю на облака, послежу за отражением их в задумчивом пруду. И смирившись с поражением, никуда я не пойду.
19.
Мне и потом его не нужно, да и сейчас я обойдусь. Я постараюсь обнаружить всё, что сейчас не на виду. Я выводов не буду делать, пока что рано, а потом, посмотрим, что подскажет тело, прикрывшись фиговым листом. Теперь ещё не наступила высокой зрелости пора. Всё выглядит довольно мило, идёт нормальная игра. И даже те, кто смотрят рядом, и те кто справа, все следят. Все ждут, когда я в лужу сяду. А я ж играю наугад. Я по другому не умею, и даже не хочу уметь Они бы тоже не посмели, и мне здесь тоже не посметь. А что случилось, то случилось. Зачем на зеркало пенять. Здесь всех нас знатно прокрутило, и подозрения не унять. Построились иные планы, затеялись ещё дела. Стоят уныло истуканы. Пора их, кажется, прошла. И мы лишь кажемся. По сути нас тоже нет, мы все прошли. И здесь, среди предзимней мути, нам очень близко до земли. Не удивляйся. В этом смысла не только нет, а только вред. Не путай образы и числа, и не смотри печально в след. Здесь по следам найти нет шанса. Следы ведут лишь в никуда. Достаточно безумных танцев. Мы здесь живём не навсегда.
20.
Он уравновешивает вещи, он их раздаёт, держа баланс. А внутри опять разжаты клещи, и готов довольно дерзкий план. Всё случится, что должно случиться. Всё оно случается вполне. Время не торопится, не мчится, а застыло в радужной волне. Время убеждает не кичиться, не ходить по путаным следам. Ни за кем никак не волочиться, а читать все мысли по слогам. Время трогать радостные камни, собирать по миру голоса. Это подсказала суета мне, показав деления на весах. И тогда я понял очень ясно, что пора очнуться и забыть, что в уме своём держал напрасно. Не пытаясь враз на всё забить.
21.
Как отличить пары и пары, когда написаны слова. Звучат и флейты, и гитары, и отдыхает голова от мыслей о ненужном завтра, когда уже пора назад. Но уровень так сильно задран, что даже нечего сказать. Не буду я пытаться верить собой написанным словам. Что где якобы есть двери, которые откроешь сам, войдёшь неспешно, оглядишься, присядешь, крякнешь и вздохнёшь. Куму ты в это время снишься, никак не вспомнишь, не поймёшь. Его глазами только видишь куски, обрывки, крохи сна. Где слышишь, как звучит не идиш, но звонко тянет тишина свою мелодию простую, в которой можно уловить оттенок грусти, где густую не чувствуешь забавы нить. Всё рвётся, потому что тонко оно окажется всегда, не хватит сил закончить гонку, зайдя в чужие города.
22.
Ну и какое ко всему я здесь имею отношение? Вопрос досужему уму покажется не без значения. Хотя значение в уме самим вопросом задаётся. А дальше всё идёт, заметь, как сложится и как придётся. Как сложится и как пойдёт. И в этом смысл и суть, и чувство. На землю небо упадёт. Так получается искусство. Но всё минует и пройдёт, пребудет, пролетит, промчится. Забудется мгновений мёд, забудутся родные лица. Ну почему наоборот, никак мне не остановиться. Мешает жить словами рот, и снова кажется и мнится, что жизни радостный полёт не кончится, не прекратится.
23.
Лёгкое такое настроение падает снежинкой на ладонь. Тонкие неяркие сомнения возвращают видимость в огонь. Слово неприкаянное просится на язык, а дальше колобок катится под горку и проносится тает и уносится дымок. В небо над домами поднимается. Выше только осень и звезда. Так оно частенько получается, если честно, в общем, никогда.
24.
Ступай по кромке! На краю, легко стоишь, чуть-чуть качаясь. Я заклинание повторю на этот раз не улыбаясь. Я промолчу и отведу глаза совсем в другое место. К примеру, на твою слезу, на маленький комочек теста, что в детстве звался колобком, он до сих пор по миру катит судьбу лихую кувырком, он жизнь мою на это тратит. Платить приходится и мне за эти выкрутасы быта. А что привиделось в окне с утра, всё к вечеру забыто. К примеру, как и прошлый раз, я говорил о нём иное. Не звуками отозвалась. Звенело сердце ледяное беззвучно вороша внутри оттенки чувств, кусочки смыслов. Смотри, случайно не сотри оттуда образы и число. Потом ведь нечем понимать тебе в действительности будет. Давай не будем поднимать опять те прения о чуде, где торомзнули в прошлый раз, так и не добрались до сути. Не подходящий миг сейчас, и никогда таким не будет.
25.
Пойди догадайся. Пойди догадайся. О чём это было, и что это было. Пока не сдавайся. Борись, не сдавайся, уж как бы тебя здесь о скалы ни било. Приплыли, - и точка. Нас волны носили, и вот мы приплыли, но выйти на берег возможности нет. Нас опять загрузили. И все эти строчки, ну как в них поверить? И все эти буквы, и знаки. А море всё так же волнует, все так же волнует. Как много уже я прослушал историй. А сколько прожил в эту вечность шальную. И слеплена жизнь из сплошных повторений. Я знаю, что сам ни на что не влияю. Достаточно было ярчайших прозрений, Я их день за днём наизусть повторяю. И книги читаю. Хорошие книги. Мне все эти книги по школе знакомы. Там смыслы и тайны, мечты и интриги. Дороги из вечности к миру и дому. Я также готов к развороту любому. В кругах и потоках приятно вращаться. Мы все возвращаемся в вечность. А дома пока отдыхай. Хорошо б отоспаться. Ведь там нам придётся другие задачи решать и плодить, чтоб суметь оправдаться. Вот так всё и есть. И не будет иначе. Да было б с утра хорошо искупаться.
26.
Мир предлагает удивиться. Что ж, я прилежно удивлюсь. Суметь бы здесь не отравиться. Я к остальному не стремлюсь. Хотя бы просто, чтобы выжить подольше в этих временах. Несусь под горку, как на лыжах, себя переживая в снах. Ну надо же! Такое снится. То осень, то опять весна, мелькают годы вереницей. А жизнь такая вот одна. Живи и успевай молиться, не разбирая, чья вина. Не знаю, сколько всё продлится, пока не кончится она. Вокруг меня иные лица. Я свой бокал допью до дна. А жажда всё не утолится. Быть может, не совсем годна в бокале влага, чтоб напиться и насладиться допьяна. На розыгрыши мастерица моя прекрасная страна, где угораздило родиться. Висит тумана пелена И мрак за утренним туманом ещё густой и молодой, И я однажды не застану ветров над доброю водой. А только осторожно гляну на то, что мне приснилось вдруг. Что за леса, что за поляны, опушка, поле, травы, луг?
27.
Из сумерек бледных нас вынесло, бедных, на это пространство. И вот! Я вижу повсюду намёки на чудо, и радость волнующих вод. Слова не сумеют сложиться в камею чтоб видно. И ясно понять. А сам я не смею вытягивать шею, чтоб раньше познание принять. Какими путями мы ходим. За нами не нужно идти по следам. Лишь тайные тропы несут наши стопы. И мы вам не скажем, куда. Постигнем иное сознание лесное, чтоб точно постичь и принять глубины и мели в клубах каруселей, зовущих отправиться вспять.
28.
Добра не видел, чувствуя добро от всех движений мирного пространства. И здесь теперь я чувствую добро.
Я видел сны и леса серебро звенело сквозь осенний светлый танец. И таинство клубилось ритмом в танце, творя сквозь ощущения добро. Я видел сны, в них было серебро. Оно звенело каплями на гранях травы, уже подвявшей, но светло звенело на травинках серебро.
С утра роса. Я видел этот сон. Он снился мне, и я привык к такому. Осенний запах радостных лесов, и по лесам ведёт тропинка к дому.
Вернусь домой. Здесь все придут домой, кто раньше, кто-то позже, все там будем. Уходит в небо хоровод дымов. Над крышами они поют о чуде.
Такой вот сон. И смысла в нём искать нет смысла. Потому поём и пляшем. Чтоб сердце не затронула тоска, пуэр хлебаем пьём его из чашек.
Я проживу и этот добрый день. И утром добрым рассмеюсь, не вспомнив, что видел я в пространстве невесомом, какая мне приснилась дребедень.
Хлебну чайку. Обрадуюсь зиме. Она уже успела за ночь выпасть, занять мой мир. И в этом вижу выход. И вижу вход. И свет горит на дне.
29.
Ты мне расскажешь, может быть. А может промолчишь. Я прочитал чужих стихов отрывки только что. Но не скажу тебе о чём. И ты про то молчи. Слова так требуют струны, и чтобы точно в тон. Ты помолчи, сказал ты мне. И я молчу. А что ж. И все слова, что ты звучишь, что в этом смысл есть, всего лишь навсего слова, и это значит ложь. Но слово ложь, о боже мой, какая правда в нём.
Связанные материалы
Тема творчества