1.

Опять стихи. Опять всё ясно, что жизнь опять пойдёт в снегах. А предыдущее напрасно звучало в призрачных слогах, что растворились и забылись, их память удержать могла б, когда б они и правда были не просто пылью по углам разваленного мироздания уютного пока мирка. К чему оплошные признания, к чему опять ещё пока? Сам не пойму, и даже тоже, как ты, готов уже признать, что у меня внутри под кожей есть сердце в глубине. Как знать, что там внутри ещё таится, какие и откуда сны. Оно сияет и творится, и светом падает на лица, и отблеском моей весны. Всё возвращается обратно, всё происходит, как пойдёт. Об этом мне поведал внятно, постигший таинства народ. И я ему тогда поверил, и сам другим пересказал, что все таинственные двери ведут на брошенный вокзал, откуда поезда не ходят, и рельсы все уже в земле, и шпалы сгнили в непогоде, и маяки молчат во мгле, не посылая мне сигналов, куда идти и где блуждать. Придётся начинать сначала, придётся ничего не ждать, но отправляться на рассвете, сквозь зябкий утренний туман, гулять по радостной планете, среди народов, среди стран, и снова буду возвращаться туда, откуда выходил, чтоб дальше по кругам вращаться, покуда хватит снов и сил.

2.

Ты выдумай себе свою действительность, чтоб был доволен, топча по снегу колею, из звуков зяблых колоколен. Себе придумай сам сюжет, сам сочини про это тексты. Здесь каждый по любому лжец, оставь себе свои протесты. Нк время затевать пустых и неожиданных признаний, когда выходят на посты твои потоки расставаний. И всё таки землистый страх живёт настолько незаметно, что тают на моих устах улыбок призрак безответный. Я вряд ли разберу, что ты хотел мне рассказать сначала. Не вредно будит и мосты построить, и сломать причалы. Всё можно сделать, ты и сам захочешь совершить деяние, и побежишь по тем мостам, пересекая расстояния. А после будем говорить друг друг, чсто уже придётся, чтоб огород не городить, пока по ветру листик бьётся последний на моём холсте. Такая осень на пределе. И помечтать о красоте приятно и в душе и в теле.

3.

Как будто я кому обязан стараться всяко угодить? Какими образами связан, откуда эта злая нить, что вплетена в структуру текста, его мне снова повторять, лепить всё из того же теста одни и те же мысли, блять. Изображая возмущение куда-то двигаться сквозь тму, и не надеясь на прощение, давать последний раз уму возможность высказаться прямо, когда в глазах такая хмарь, что повторяется не самый прекрасный голос, как и встарь, когда я путался и мямлил в ответ на действия миров. Но разве ты просил не сам ли, чтоб я учил поменьше слов, чтоб говорил уже попроще, чтоб всякий мог понять и взять. И ветер на ветвях полощет осенний сумрак, и нельзя уже вернуться, чтоб поплакать о детстве медленном своём. Октябрь, слова, погода, слякоть, и в этом мире мы живём.

4.

Тебе, мне кажется, пора, и я не буду обольщаться, что время медлить, но прощаться, и уходит в тоску двора. А там разбросаны дрова, и будущее тоже мчится, что прийти и утопиться там, где вчера росла трава.

Сколько минуло с тех пор пор. Но опять горит во тьме тьма, и не нужно затевать спор, о природе непустого ума. Пустота сама пойдёт вспять, перебродит и родится раствор. Так что, чудится земли пядь, где прошёл уже с небес мор. Я найду в словах иных дней, суть, которую и ты сам не заметил. Что тебе в ней. Ты забыл, что я про это писал. И проносится с утра миг, я хватаюсь за его хвост, и опять смотрю в тьму книг, где повсюду вижу свой рост.

Приходит светлая пора. И ветер мне уже подходит, чтобы отправиться с утра, одев одежду по погоде. Уже обратно не вернусь. Всё потому, что нынче осень уносит с облаками грусть, и в облака мечту уносит

Нам назначен всем один срок. Я к нему давно готов. Строк написал уже довольно вполне, чтоб пойти и раствориться в волне. Так запутано, что в пору рубить. Не хотелось бы вот так жить. Но случает лишь то, что попадает в миг на все сто. И не вижу смысла менять. ну чего здесь вам с меня взять? Пусть пройдёт само она, пусть. И вернётся по весне грусть. А потом веселье будет, тоска унесётся по утру в облака Я её не буду держать. Чувства сами могут чувства рожать. Такова природа чувств. Есть в это что-то, что нельзя сметь. Потому я и хотел спеть. Это песню, чтоб послать весть.

5.

Все места позанимали, хорошо всем на местах. Я ж без места. Но едва ли без улыбки на устах. Мне милей и ближе строки, что рифмуются легко. Мне вполне подходят сроки. Я летаю высоко. Поднебесье мне по нраву, где высокие мечты. Я гляжу, как сверху в травы падают с дерев листы. Потому что это осень. Да и жизнь бежит к концу. Скоро всё придётся бросить. Мы простимся на мосту. Пусть костёр горит в тумане. Строки падают с листа. Обязательно настанет всем однажды пустота. Пустота нас всех проглотит. Вот и слава пустоте. Я же здесь не по работе, а в стремлении к мечте. Остальным хватает места в этом месте не вполне. Я же тку узор из текстов, о потоке и волне. О волне и о потоке, ткань сплетаю в этот текст. Нити, строки, части. Сроки, составляют карту мест. По местам уже расселись, ждут сидят всяк свой черёд. Как прекрасно, что успели. Отправляемся в полёт. И в полёте нету цели. Просто хорошо летим. Раз остаться не сумели. Землю сверху разглядим.

6.

Поговорим о чудесах. Они всегда мне интересны, хотя законы не известны. А буквы пляшут на листах, стараясь красоваться честно, у всех улыбки на устах, и страхи прячутся в кустах, и кажется опасной местность. Всё, как всегда, и даже страх от этого прозрачно пресный. Поговорим о чудесах. Они случаются всегда, их место в сумерках сознания, они основа созидания, на них возводят города. А в тёплом утреннем тумане, в далёком синем океане плывут огромные суда, над ними в небесах звезда. И пусть предчувствие обманет, и не случится никогда. Но чудо неизбежно манит, когда случится, миг настанет, ты повернёшься на восток или на юг, на север глянешь, и свежим ветерком потянет. Он принесёт тебе листок, а ты на нём напишешь строки, что там увидел на востоке, который не весьма далёк. Хотя он, может, и далёкий. Не важно это. Чудеса случаются, меняя меры, миры меняя и всегда тебе лишь не хватает веры. Всё остальное ерунда.

7.

Теперь и сюда я добрался, и утро настало всегда. Я только по сумраку крался, минуя во тьме города. В чужую игру не игрался. И шёл не по чьим-то следам, стараться вообще не старался, учась необычным ходам. Игра же, как я не ругался, сорвалась, и я проиграл. Хотя я и не испугался, но только других напугал. И я ни за что б не признался, что кто-то меня не признал. За чем я так бился и гнался, вообще ничего не догнал. Мои осторожные жесты, все поняты были не так. А кто-то, не тронувшись с места, сумел получить на местах. Как важно в покое остаться, не рваться за призрачной мглой, чтоб даже найти не пытаться огонь за остывшей золой. Не нужно в угольях копаться. Костёр догорел и остыл. Счастливо нам все оставаться без смысла, без света, без сил.

8.

Для меня, живого существа, сущность мирового естества кажется простой и заурядной. Я б придумал новые слова, если б не больная голова, где царит тотальный беспорядок. Мне сейчас уже не до того, мне иное нужно вещество, чтоб построить новые потоки. И пока я думаю о том, пусть сияет в небе голубом солнце, мне дарующее сроки. На дворе собаки и сороки, близкая и долгая зима. Осень перепутала дороги, нас загнав в унылые дома. Чувство нарастающей тревоги, волны любопытного ума. Мы с тобой так просто одиноки. Нас объединяет только тьма зимними и долгими ночами, где, укрывшись пледами, живём, не скрывая крылья за плечами, нового полёта утром ждём. Но когда приходит утро это, забываем, что хотели до поздно наступившего рассвета, розовым сияние над грядой. Потому я и сейчас не знаю, как сказать, что исчерпал сюжет, неуклюже смыслы излагая, кем-то изложенные уже.

9.

Мне совсем немного не хватает, прямо малость самую, чуть-чуть. Просто траектория крутая, по которой в вечности лечу. Близко мимо целей пролетаю. Рядом, руль старательно кручу. Но опять чуть-чуть не попадаю. А попасть, конечно же, хочу. Иногда на миг не успеваю, вовремя зажечь свою свечу. И смотрю, как время застывает, в миге, где я в вечности лечу. Но меня совсем не беспокоит, ибо ясность требует покой. Ибо беспокоиться не стоит, нет на то причины никакой. Дело здесь и вовсе не в причинах, следствия хлопочут по следам. Здравствуй, папа. Здравствуй, Буратино. Чем тебе за всё потом воздам. Логику, конечно, очень важно соблюдать, и чистоту блюсти. Не пренебрегать уборкой влажной, вовремя поверхность подмести. Вовремя, - вот слово ключевое, главное-преглавное из слов. И моё сознание речевое - укрепляет прочностью основ. Так что пусть я в цель не попадаю, мне ль о том тревожиться? Зачем? Радуюсь, а вовсе не страдаю, избегая методов и схем. Гибко жизни стелется дорога, я по ней расслабленно бреду. Не хватает мне совсем не много. Я однажды точно попаду.

10.

Я вновь напоминать не буду о том, что быть должно само собой всегда на грани чуда, а не в пыли глухих томов. Здесь ничего не нужно трогать с особой мыслью, что оно не знает, как идёт дорога, и где здесь верх, а где здесь дно. Такое множество предметов живёт на кончике иглы. Я выбираю по приметам довольно острые углы, которыми хочу пометить все вехи на своём пути, предельно мысли опредметить, чтоб все потоки перейти, заранее проделав броды, их переправами назвав, сквозь смыслы, страны и народы, не потерять пути назад. Нам нужно будет возвращаться по траектории опять, и неизбежно сознаваться, и вновь признания повторять. Хотя в признаниях пользы мало, какая польза от того, что стало ясно, как ломалось и превращалось вещество. И так немного оставалось по лабиринтам путь искать, где здравомыслие ломалось, хоть я старался потакать капризам и причудам быта, который был со всех сторон. Все мы из одного корыта и я, и ты, и даже он.

11.

Ну вот. Я так хотел сознаться, что позабыл, сознаться в чём. Мне и за прошлым не угнаться, и дверь не подпереть плечом, чтоб здесь подольше оставаться, для этого ни шанса нет, и потому, чтоб признаваться, я должен выдумать ответ. Я и его готов придумать, когда скольжу между причин, перемещая мысли зумом, меняя абрисы личин.

12.

Мне тоже кажется, что мало, мне кажется, что всё не так. Хотя достаточно осталось. Но в сердце мрак и маета лишь потому, что не хватает тебе причин, чтоб просто быть, поняв, что вот она пустая, кривая, и себя забыть так просто в этих переходах из ночи в утро и назад, когда мерещится свобода, и слепит сонные глаза. А я, ведь даже не проснувшись, за ней бросаюсь и бегу. А после в ночь опять вернувшись, опять проснуться не могу. Какие тонкие мотивы, какие странные слова, и переливы, переливы. От них кружится голова. И мне мерещится слепому, что на глазах не пелена, а ясная дорога к дому. Как нарисована она! Так ощутимо, так похоже на то, что сам я вообразил. Себя вообразивши тоже, но мне мне вполне хватило сил, чтоб мелочей додумать кучу, и выдумать ещё чуть-чуть. Стою над обречённой кручей, и мысли сонные кручу про то, что круче обречённой не стать пологой никогда. И я стою над ней прощённый, смотрю, сам не пойму, куда. Здесь нет ни верха, нет и низа, туман и морок, просто жуть. Мне, чтоб взлететь, не нужно визы, и чтоб в полёте повернуть, чтобы придумать остальное, чего не хватит и на чуть. Вот воображение больное! Как от него мне отдохнуть?

13.

Ну вот опять успел забыть, о чём хотел поведать миру. Вокруг везде сплошные дыры, и все их хочется забить.

14.

Сегодня в мире много красоты, А красота бывает, что опасна. Она не только птицы и цветы, утёсы, горы, пропасти. Не ясно, куда тебя дорога заведёт, куда тропа совьётся и завьётся, какие, как распутывать придётся потом узлы. И что ещё там ждёт за этим поворотом красоты осенней увертюры листопада? Кто знает, может быть тебе не надо идти туда, где птицы и цветы? Каких ещё загадок и шарад потребует понять бродячий случай. На всякий случай, будь любому рад, Он любит, когда рад. Постой над кручей. И лучше сразу пробуй полететь в закат горящий пламенем и мраком. Такая красота, что в пору плакать, хотя, конечно, можно и запеть. И я сегодня точно ко всему готов. А что же мне не быть готовым, когда я каждый раз на встрече с новым, и, как всегда, всё это одному мне прямо предназначено, чтоб жить. Так я живу, нет шанса отказаться. И я готов над безднами кружить, и падать в них, и в омуты бросаться. Вот так с волны и снова на волну. А как иначе, если только волны? Я жизнь прожил. И даже не одну. Все строки жизни смыслами наполнил. Смотрю теперь спокойно на закат. Как хорошо, что осень на закате. Никто не прав, никто не виноват. Температура в норме по палате.

15.

Следую за волной, догоняю потоки, хочется по одной, каждый здесь одинокий. Каждому по одной, даже могу признаться, что унесён волной, чтобы в волнах играться. Мне на волнах играть хочется временами, время ж не по углам, а постоянно с нами, снами течёт в ночи, входит в пространства храма, в тусклом огне свечи, видишь, как входит мама, щупает жаркий лоб, будет сухой малины, будет холодный гроб, ветер и карантины. Целая жизнь пройдёт, с волн на волну кидая, лужи застынут в лёд, будут дымы Китая. Ты по нему бродить выучишься отменно. Можно усугубить, следуя переменам, чтобы прийти туда, этого сам не знаешь, что тебе в городах, розовость расписная? С грязным наплывом вся, очень уж не по вкусу, песнями лепеча, миру откроешь душу. Чем бы ещё дышать, если уже нет силы. Плавно и не спеша, прямо и до могилы.

16.

Нам бы себя понять, мы ж потому и живы. Времени не унять, даже порвав все жилы. Хочется повторять, не напрягая силы. Чтоб и не вытворять? Пишут прекрасно вилы на ледяной воде утренней зябкой неги. Я опоздал везде в этом смешном забеге. Нити соединять буду в весеннем снеге. Только б себя понять ясностью в синем небе. Это такой поток, где лишь слова и звуки. Мне бы один глоток, чтобы держали руки. Дальше пойду вперёд. плавно шагами меря времени добрый ход, только в себя и веря.

17.

Я сам себя не понимаю. А ты то что во мне поймёшь, когда сочувственно киваешь в ответ. Расслабься, молодёжь! Я не ищу твоих симпатий, их выражения смешны. У нас нормально, по палате одни те же снятся сны. Так что же ты себе не веришь? Ведь это всё сплошная ложь. Закрыты на засовы двери, куда ты здесь в ночи пойдёшь? Вот потому и не пытаюсь. Не вижу смысла начинать. Сижу на месте и качаюсь, стараясь вечное понять, постичь, проникнуть, раствориться, преобразиться, поменять. Вокруг я вижу снова лица, и каждого могу принять. И с каждым говорю о важном, мне каждый отвечает пусть, что в себе считает каждым, и для чего дарован путь. Где истина, а где лишь слёзы над заблуждениями в игре. А скора ведь уже морозы. Дрова сухие во дворе мне обещают жаркий вечер в натопленной моей избе. Но да! Опять зима. И свечи. И радость светлая с небес.

18.

Правды в тебе немного. Да и моя не вся. Прячет во сне дорога, крыльями трепеща, и поводя ноздрями, чует, что ветер чист, правду свою меж днями, каплями в чистый лист. Дождик из неба падал, мокла во тьме мечта. Я же и не был рядом, я до того устал, что завалился на бок, прямо, в чём был, и в сон. Очень мне было надо, было мне не резон так поступать, чтоб слышать, как ты бормочешь сам, ветер поёт и дышит, шарится по углам, шаркает по паркету, в кухне скрипит окном. Мне же и дела нету, дело во мне самом. Я напоследок вспомнил, как у пруда гулял. Было всё очень скромно, я ж и не помышлял. Сколько уже случилось, сердцем отозвалось. Раз уж оно мне снилось, так всё и повелось. Это пошло оттуда, нити сплелись в узор. И получилось чудо, ясное до сих пор.

19.

То ли прячет, то ли плачет, кто мне сможет подсказать. Обо мне они судачат, как обычно за глаза. Я же слов не разбираю, что бормочут не пойму. Я в свою игру играю, Мне не скучно одному. Я брожу по кругу плавно, возвращаюсь, снова в круг. И не нужно мне о главном говорить, мой добрый друг. Ты же главного не знаешь, ведь его и нет совсем. Сам прекрасно понимаешь, что давно уже посев миновал. Пора настала урожай пособирать. С неба капелька упала. Что ж следы теперь стирать? Что убрать ты сможешь с неба, там записано уже, кто здесь был, кто здесь не был, кто вильнул на вираже. Всё так ровно. И почётно наблюдать, как бал потоп. Может, выпустят по чётным, может, просто трёп пустой. Ты свой темп держи и ровно постарайся не дышать. В темноте тебе укромно мысли думать не спеша. Не спеша смотреть на небо прямо из глубины своей. Ты здесь был, а я здесь не был. Не нашёл таких дверей. Будь доволен, что случилось, как должно случится. Ты, даже е ли всё приснилось, видел вдоволь красоты. Мы поделимся, не жадный здесь давно уже никто, потеряв себя однажды, ты покатишься с крутой горки, чтобы у подножья отряхнувшись, вновь пойти в никуда, по бездорожью, без раздумий по пути.

20.

Опять звучок китайской речи из телевизора летит. И время расправляет плечи, и кто-то за стеной не спит. Я вспоминаю то, что было совсем не давно, как во сне. Ну хорошо, хоть не убило. Хотя вполне досталось мне. Ну, что досталось, так за дело. Кто ж будет спорить, если так. Спасибо сердце не задело, и почки на своих местах, работает нормально печень, и даже лёгкие вполне, а время расправляет плечи, напоминая, как во сне оно проходит быстро очень, и нет возврата в прошлый сон. Несутся дни, мелькают ночи, и только закрываю очи, а мир уже со всех сторон, толпится, варится, клубится, как будто всё на самом де, и предлагает торопиться, и так всегда, и так везде. А что поделаешь, ведь крови я не могу велеть не течь. Хоть строго поднимаю брови и предлагаю телу лечь. А всё ведь так и происходит, само собой, само собой. И речь китайская заводит, и ум работает, и в бой меня зовут опять и манят мне неизвестные слова. Что ж, так и быть. Пойду в тумане блуждать, и снова рисковать. Я обязательно и точно найду здесь всё, что нужно мне. Такой вот круг, вполне порочный, и подходящий мне вполне.

21.

И у меня бывают сбои. Погода за мои окном вдруг иногда творит такое, что кажется чудесным сном. Огромный мир, и я, пылинка на фоне вечности в лучах. Такая видится картинка. А я по дереву стучать привык, чтоб ничего не сглазить, а если, кажется, крещусь. Жизнь исчезает в унитазе, вот так вот жизнь свою спущу. А что поделать, если ветер такой сияет за окном, что не понять, на этом свете я оказался или том. Хотя нет разницы меж светом и этой в этом свете тьмой. Я не слежу сейчас за ветром, пока иду к себе домой. Мой дом потерян в перекрёстках идущих по небу дорог, судьба качается на досках над вечностью, и где порог, я в суете не различаю, пока над вечностью скольжу, смотрю в окно, и выпив чаю за миром радостно слежу. В нём всё случается, как надо, и дальше быть тому вполне. Такая выпала награда, качаться на его волне. И я любуюсь, и качаясь. И за качанием слежу, пока с утра сижу за чаем, пока над вечностью скольжу.

22.

А на пути всё происходит, конечно же, само собой. Вот так устроено в природе, и называется судьбой. Оно мелодию выводит, и приглашает нас на бой. Но всё однажды происходит, само собой, само собой. Я сам пою неплохо, вроде, и песню я делю с тобой. И просыпаюсь на восходе, смотрю на проблеск голубой. Мой день вполне, чтоб жить, подходит. Я на волне, и ты со мной. Здесь каждый ко всему пригоден. И мы готовы ни к одной волне, что нас несёт и водит по океану новых снов. Кружимся в странном хороводе и просыпаемся весной. И вечер наступает новый, я проживу его, и пусть стоят незыблемо основы, которые нам держат путь. Мы по пути идти готовы, и очень весело идём. Так что под небом и под кровом небесным мы начала ждём. Пока ещё не начиналось, мы так же ждали, и пока не слышно главного сигнала, и ветер гонит облака. Мы с облаками на восходе, своей любуемся судьбой. А на пути всё происходит само собой, само собой.

23.

Тебе так много надо. А что осталось мне? Лишь капелька услады на утренней волне, с которой не соскочишь, и как здесь не крути. Ты хочешь иль не хочешь, а будешь на пути. Всем остальным не стоит на месте буксовать. Чем сердце успокоить, о чём здесь горевать? Печалиться нет силы, и радоваться мне не вижу смысла Было всё правильно в волне. Волна прошла. Другая за ней уже прошла. Ох, мама дорогая. Такие вот дела. И всё решать не нужно, не стоит, пусть оно проходит, что снаружи, внутри ли? Всё равно. Оно само проходит. Не лезь и не мешай. Ты к этому не годен. Свои дела решай. Пойми, куда запутал свои пути в себе, и с каждую минутой, всё ярче по судьбе случается событие, сознание звенит струной волшебной нити, и всё короче дни. И всё длиннее ночи, и тоньше вечера. И ты уже не хочешь, чего хотел вчера. А завтра позабудешь сегодняшнюю блажь. С утра меня разбудишь. Стреляя, не промажь!

24.

Давай вспоминать остальное. Оно ведь такое! Оно как сердце, что бьётся стальное, сквозь в прошлое в мире окно. И все эти бои и биты, пронзают насквозь и куют из блеска забытых софитов в окне осторожность твою. Ты выдумать можешь? Я тоже готов вообразить и признать, что всё это очень похоже на части забытого сна, в которых не будет начала, а только конец, но не тот, где нота сомнения звучала у тонко скрипящих ворот. Я вышел когда-то навстречу, чему-то, что мне до сих пор мерещится чаще под вечер, и лезет как звери из нор. Но я не пугаюсь. Спокойно смотрю, как приходит пора, где мне подпевают нестройно друзья из родного двора. Мы вместе проходим, чтоб встретить, того кто сюда не дошёл. И в снах наших радостно ветер качает податливый шёлк

25.

А что здесь скажешь? Нечего сказать. Исчерпаны все смыслы и значения. Не стоит никого на помощь звать, не стоит даже пробовать печенье. Мы поплывём обратно по течению. Ключи в замке. Не стоит рисковать. А то случится. И моё почтение. Не вспомнишь после, кто и как их звать. Ты сам подумай. Это всё во сне случается, как нужно. Будь послушен. Иной подход здесь никому не нужен. Здесь что внутри, то будет и вовне. Всё отражение в мире, и всего хватает, чтобы быть в потоке мира. Ты выбрал сам, и сам вошёл, чтоб мимо всё остальное. Только волшебство. Нам хватит откровений и чудес. Не стоит никому ни с кем делиться. И даже если миг не повторится, то всё равно, мы оказались здесь, и продолжаем мы друг другу сниться, пытаясь сообщить друг другу весть. Услышать весть, увидеть в небе птицу, прекрасный знак, чтоб понимать, куда свои стопы направить, удалиться, сквозь смыслы, откровения, года.

26.

Здесь кроме волшебства нет ничего, лишь море удивительных событий, что тонут в беспрестанной суете. А кроме волшебства иного нет. Что миром больше правит? Суета? Или иные всё же механизмы, иной закон и правила пути. Похоже всё же это суета, в которую изрядно волшебства примешано, однако незаметно, так что его во всём не различить. Хотя скорее всё же волшебство, которое лишь сверху суетливой присыпано невидимой трухой. Да верно, Это точно волшебство. Я буду этот день переживать, подобно остальным уже прожитым, и так пройти сумею до конца, мне некуда по жизни торопиться. В любом раскладе я здесь до конца. И суета ли, или волшебство, какая в общем разница, сударе, какая мне до этого печаль. Вот где-то осень сыпала листву на землю, ожидающую снега, и я туда возможно не вернусь, хотя здесь всё, конечно же, возможно. А мне до этих всех забот и дела нет. Вернусь ли, не вернусь, Пусть я иль нет, другой какой вернётся, чтоб увидеть, как на земле пожухлая листва, и осень окончательно увяла, а я гулял по миру в суете, и вот вернулся в старые напевы. Так что ж? Споём, мой друг, ещё не раз споём с тобой и вспомним о прекрасных лихих деньках, где были мы с тобой юны, дерзки, дышали чудесами, и думали, что всё нам по плечу. Как будто всё случилось не со мной. Такая жизнь, вполне простая штука. Я в ней как в склянке муха трепещу, но выбраться наружу не умею, а может быть и вовсе не хочу. Посмотрим. Что там нам осталось жить? Какие-то пылающие миги, горящие мгновения суеты, что волшебством я в сердце ощущаю.

27.

Я и сегодня тоже сочиню хоть что-то. Я же ехал по дороге, как ученик такое учиню, что понял, то пишу, хотя и ноги ходить устали, шляться по мирам иллюзий мне изрядно надоело. Уже устало жить так долго тело. Вокруг обычный шум и тарарам изрядно надоевшей суеты, которую я сам создать умею так , как могу, но даже не потею, а как дурак, сижу на берегу, смотрю, как косяками по реке плывут моих врагов по верху трупы. Мы все бываем радостны, и грубы бываем тоже. Ко всему готов я не всегда, но думаю о том, как быть готовым, как оно случится, когда однажды вдруг увижу лица, пойму, что прежде в них, а что потом в потоках приспособилось светиться лучи и смыслы запуская ртом. Которому лениво шевелиться, но я его гоняю. И в крутом полёте над полянами лучится свет прошлых обольщений. Вот тупица, я был и есть с набитым животом и пустотой в глазах на разных лицах, что я ношу в познании пустом, которое наполниться стремится.

28.

Такое множество народу пытается найти себя. Но трудно обрести свободу, лишь мысли вздорные копя. И в никуда приходят люди, несут в иное никуда того, что никогда не будет, но счёт идёт не на года, на вечности потоков плавных, в которых кружится душа. Словами не сказать о главном, но можно продолжать дышать, осознавая в каждом миге, как сложится в узоры ткань. В пространстве временные сдвиги, меня опять поднимут в рань невероятную для мира, в котором люди любят спасть. Я прошагаю тихо мимо, отправясь петь и танцевать. И волен ты словам не верить, и будешь прав в своих углах, косясь на запертые двери, откуда чувствуется страх. Ты сам их для страховки запер, и ключ в потёмках потерял, а потому с тоски и запил, что сам себе не доверял. И эти все мои намёки на то, чего в помине нет, так весело ложатся в сроки не небе дышащих планет. Они летают по орбитам и ничего не говорят. И в эту вечность дверь открыта, сумей туда направить взгляд.