1.

Не бойся денег, мирно приходя в твой мир, они его покинут также, как выводок, уже больших утят, они взлетят с отчаянной воды, и у несутся у югу или даже в какие-нибудь дальние края Судьба твоя, она ведь не твоя. От неба деньги, слава и награды, позор, хула и прочие дела, которыми наивно обольщаешь, себя в миру гоняешь и к костру, себя неумолимо приближаешь. Я понимаю. Я сейчас сотру, всё то, что написал так безрассудно, тебе напоминая, как паскудно, устроен каждый миг во всех мирах, куда тебя забросило снарядом, последним заградительным отрядом встают снега и толщи мутных вод, тебе к себе вернуться не давая, так вывози, надёжная кривая, и снова, не вписавшись в поворот, ты без опоры лепишься к живому другому миру, нет его в тебе, и снова замечаешь, что судьбе, всегда так точно достаётся ломом, её не отломать и не достать, из тонкой ткани доброго замеса, по тропам незнакомым прочь из леса, пора нестись, скакать, ползти, бежать.

2.

Слова уйдут, последние слова, тогда придёт последнее молчание и с ним родится смех, сквозь обещания уйти туда, где белая молва, уже смешалась с облаком листвы и ветром потянуло из-за речки, и трепетно молчит твоё сердечко и снова в белом облаке молвы молчат слова, но мир ещё живёт, свои себе молитвы повторяя, и всё что есть в молчание претворяя, а может быть совсем наоборот. Всего так много в этих деревах, искусство запредельных превращений, горячих в теле точек, светотеней, цветов и звуков, смыслов и любви. Оно уходит медленно сквозь сны, как время, что песком застыло в пальцах, устав играть и прятаться в скитальцах, в побегах винограда, что обвил своей лозой последний лабиринт, убежище больного минотавра. Ну, мне туда, и вот она застава, вот утешение, мазь, лекарство, бинт.

3.

Божий промысел потеряв смыслы, превратится в промысел и наживу, а от помысла и до домысла, ремесло нехитрое смсло-омысла. Божий промысел рождает помысел, зреет помысел в сердце в замысел, и в замесе крутого вымысла, через смыслы становится промыслом. Вот оно реме-смесло смысла, высоко, в небе облаками, повисло, телом кружевным плетёт узор высокого смысла.

4.

Да! Божий замысел воистину велик, он сотворил меня из ниоткуда, такое чудо, получилось, просто чудо, я сам собою пред самим собою сник, склонил колена, и припал к земле, её целуя в знак уничижения себя пред миром божьего служения в себе плыву по миру в корабле, на палубе своих глядящих глаз, на парусах дыхания и смеха, я только это божьей шутки, эхо и отблеск взгляда из глядящих глаз. Воистину велик, Аллах Акбар, единосущный сотворивший время, меня в него метнувший словно семя, чтоб я возрос, приняв бесценный дар. И к звёздам устремляясь, не спешил, покинуть данный мне в рассрочку термос, куда он душу с сердцем поместил, так всё устроено, красиво, точно, верно.

5.

Боже мой, что ж это было, где это было со мной, долго о скалы долбило, долго душило струной, только сумел, что запомнить, серый рассвет за окном и лабиринтами комнат, знал, что не это мой дом. Что ж это было, мой боже, долгая нудная мразь сыпалась с неба, похоже, всё, что сумели украсть. Де ж эти крепкие строи летнего в сини дождя, где с каждой каплей танцуя, трубы на небе гудят. Где ж эти звуки и зовы, долго тянулась игра, чувствую, нынче готовы, может ещё не пора. Может ещё погуляю, раз это было всё так, а за себя отправляю в небо зелёный пятак.

6.

Улыбался и скитался, по полянам между сосен, и дошёл до этой строчки, образ выбросив вперёд, удивлялся и стремился, думал буду тем и этим, а сейчас сижу и заю, что проходит всё вот так.

Обольщаться — обольщаюсь. Огорчаться? Огорчаюсь. Жизнь такая вспышка света, что слепит так ярко глаз, после пятна и полоски, превращаются в дорожки и объёмы разных смыслов, нам их хочется постичь.

И конечно постигаю, чтобы снова заблудиться, всласть теряясь в лабиринтах бесподобной суеты это всё такое просто, что не высказать словами, день настал, запели птицы, всё. И больше ничего.

7.

Заверяю, заверяю, отворяю двери в солнце, по осмеянному ветру постигаю верхний город, только жизнь диктует строки, и по ним уходим в дали, заповеданные веры, разных, облачных, лихих.

8.

Летит в городе нашем ветер летит в городе нашем ветер летит, и кажется, ветром, такой у нас город. Город нашего ветра у нас здесь.

9.

Я вглядываюсь в глубину, в которой образы гуляют, идут ко дну, опять всплывают, в них мир, который близок к сну. Как рыбы тёмные живут в глубинах тёмных океана, или как свет в воде стакана они мой мир на части рвут, и вновь сшивают сон со сном, и явью явь преображают, всплывают в яви, тонут — тают, мой мир мой ставится вверх дном. Одно движение во тьме, - вдруг светится пространство мира, а я раб времени и мига, всегда прикован к глубине, черпаю образы со дна, и ударяюсь о поверхность её действительная местность лишь отражение из сна. Допью ли я напиток сей, и погружусь во тьму навечно, из этой жизни быстротечной исчезну в поисках ключей от тех дверей, от тех дверей, которые на дне открою, тогда увижу и усвою и в небо улечу скорей.

10.

Стоит, конечно, задуматься, вглядеться в глубины мира, стоит, понятно, выглянуть из камеры повседневности, можно и в ней запарится, но только другие вечности нравятся мне гулящему в мире потоков образования странного настоящего. Можно, конечно, париться, в шубе, в парной, и в валенках, есть и такие способы, мало ли сумасшествия, только мне ветра хочется, радости и забвения глупостей, что запомнились в детстве, что жил здесь маленьким. Я предлагаю вдуматься, взгляд устремить в глубокое, видеть в простейшем таинство мира великих образов, вместе с потоком времени, перелетать на облаке через пути движения. тех, кто здесь просто думает.

11.

И это тоже отражение того, чего в помине нет, туманность облачных кружений, летящая на дальний свет, лучом, коснувшаяся мира, и отлетевшая во тьму, там потерявшая кормила, но пищу давшая ума. С тех пор блуждает отражение от света к тьме, от света к тьме, вершит безумное кружение в пустом и ветреном уме. И отражаясь многократно опять сливается за грань, шуршания, движения, пятна, Текучая сознания ткань.

12.

Осторожный и ленивый, пробираюсь в Неизвестность, Неизвестность — это область, где рождаются события. Осторожный и прохладный, притворяюсь встречным ветром самому себе навстречу вылетаю ниоткуда. В ниоткуда — неизвестность, я игру играю плохо, но стараюсь, как умею, а точнее «не умею», и стараться не умею, и играть умею плохо, потому что в этих играх, очень правила простые. Неожиданно встречаю самого себя напротив, сам себе напоминаю - это я сидит напротив, или это я — напротив, отвечает «я», - Напротив, вы правы совсем не очень, лишь язык вам оправдание, потому что духом слабый. Неизвестность принимает нас пространством незвучащим, там ни звуков нет, ни знаков, ничего и только это, потому и забираюсь, дальше, дальше, что ж мне делать, если там напротив нету нет ни я, ни ты, ни «очень».

13.

Нравится мне выдумывать, нравится сочинять мне многозначность неба кажется высшим даром, кажется быть и действовать, это одно и тоже, даже казаться, кажется, то же, что быть и действовать. Ветер мне тоже нравится, на полнолуние жаркое, в воздухе, что касается, веско и очень вкрадчиво, просто такие сумерки, располагают к отдыху, обликом так похожие, на запредельность высшую. Я бы и сам всё выдумал, если б умел развязывать, связи, что понавязаны внутренним взором путаным, ну а пока выдумывать тоже мне очень нравится, и потому закатное солнце мне песней слышится.

14.

Тонкое ощущение силы

Как паутинки в солнце мига в лесу осеннем нити силы летят по ветру, и касаясь, тебя вплетают в этот облик, и осторожными путями, ты ткёшься ниточкой по миру, себя вплетая тонкой нитью, тончайшей силы в ткань узора, и ощущение обстоятельств легко и просто нитью светлой, в луче осеннем среди сосен слагается в переживание, в котором чувствуется вечность