1.
откуда брать, куда нести, вот эти вечные вопросы, ведут тебя в пространство прозы, так чтобы выше десяти, но, Боже, господи прости, на что всё это так похоже, когда ответ в форме вопроса, и снова выше десяти, а после кто-то улетит, в день тёплый, ясный и погожий, с ответом вместе и с вопросом: откуда брать, куда нести?
2.
от своей судьбы до своей звезды проложу во тьме светлые следы, по следам найду добрую звезду, от неё уже в никуда пойду. Чтоб гулять сквозь сны бесконечных лет, и в любой звезде находить ответ, и в любых следах находить своё и лететь туда, где тебе полёт. Мир моих забот и простых вещей он привык вещать, только он ничей, не принадлежит ни тебе, ни мне, мир наш это сон, видимый во сне. И однажды мы вдруг проснёмся в нём, и поймём, что сон был всего лишь сном, И проснувшись вдруг, вспомним о звезде, что ведёт тебя в вечное нигде. И ещё поймём, что, проснувшись, вновь, мы проснулись в сон, новый сон из снов.
3.
Событий нет! В движении мнений одна сплошная суета и дрязги мелких отношений, подводит рыхлая черта. На берегу больной эпохи все личности исчезли в тьме, и только выдохи и вдохи, в уставшем от забот уме. Страна большая спозаранку топорщит что-нибудь, что есть, и ковыряет снова ранки, вынашивая злую месть, Всё ищет виноватых где-то за океаном и во тьме, и вновь проходит быстро лето и дело движется к зиме. Но и зимой одно и то же, кругом враги, и зло кругом, И кто же нам поможет, Боже, когда все планы кувырком, шуршат, как смятая бумага, и рассыпаются в куски, где дерзость, лихость и отвага на фоне лени и тоски?
4.
На небосклоне от погони на вряд ли сможешь среди звёзд укрыться временем догонит, устали медленные кони, и в их глазах дрожит вопрос влажнее и важнее, слёзы и медленнее по щекам как два сверкающих вопроса: Зачем всё это? Что в том вам? И задыхаясь от погони, в ветрах, что силу берегли, взлетают радостные кони, вдруг отрываясь от земли. И забывая, что на склоне они бегут, во весь отрыв они становятся погоней бросаясь медленно в обрыв. И с бесконечностью в копытах, на крыльях беспорочных звёзд судьба моя, как дверь, открыта, ведущая в немой вопрос, который пишется слезами по тёплым времени щекам и завершается глазами, что водят время по кругам.
5.
На прежней грани отношений уже небес не удержать, порвались образные тени, и кони утомились ржать, летя по облачной дороге, среди небесных и земных движений в брани на пороге, откуда в мир приходят сны. На грани блеск дрожит и тает, в глазах, слезах, лоза летит, и снова семя прорастает, пока ещё в земле лежит. И просыпаются побеги, и все уже летят в побег, волнами на холодном бреге, за грань цепляясь, бьются в брег. И наших всех переживаний заботливый и тёплый взгляд, вдруг злобой режется на грани и переходит в новый ряд, на новый уровень взбираясь, волной срубает все зрачки, и вновь о берег разбивает судьбу, как дерево в куски.
6.
Как корабли взлетают веки, послушные в руках ветров, и достигают в человеке высот таких, что нет углов уже на этих примирениях небесных песен и земных, мои неявные движения я ловко превращаю в сны. И там меняя направление течения времени в сердцах, срываюсь в головокружение как маска с тайного лица. И открывается из бездны такая трепетная жуть, в которой тонут даже звёзды и замерзает, даже ртуть. Но ветры вслед за кораблями, переворачивают сон, и хлопают в сенцах дверями вращая мира колесо.
7.
Миги медленные тают, оставляя запах мёда, кто судьбу моё листает? Люди, Боги иль природа? Огонёк горит так зыбко, он зовёт меня за тайной, так робка его улыбка, как листок растёт случайный, и касается так нежно сердца моего руками, что опять уйму мятежный рокот дней за облаками.
8.
На золотые небеса, летят молитвы из под крыши, и может быть, их бог услышит, их разнотравий голоса. И в этих тёплых закромах, где главное лежит под стрехой, меня объявят человеком и наделят понятием «страх». И буду я переживать, стараясь голосом на крыльях молитвы вырваться, бессилие, преодолев, наверх сбежать, и там к всевышнему припав, на милость сердцем уповая, я откажусь от звуков рая, тем самым безвозвратно пав, и оказавшись на земле, я буду рад опять движению на этом странном корабле, привыкшем к сну и ворожению.
10. А нам, не знавшим силы слова, на слово, в общем-то плевать, пусть слово не даёт улова, мы будет говорить слова, в них смысл поймать и не стараясь, разбрасывая эту сеть, летая в образах, играя всегда готовые на смерть. Да мы вот так, всегда готовы, нам всё равно, поток наш конь, звенят в ночи его подковы и нас уносят от погонь. Огнём горят его преграды, и мы летим через огонь, слова бросая в воздух градом и ливнем, гасим жар погонь. Пересекая все потоки, переходя границы трав, мы тонко отделяем сроки от времени и переправ. И наш Хорон, в своей гармошке находит залихватский пляс, Ну понеслись, вперёд, как кошки, в последний путь, последний раз.
11. мир - в дыму моих видений. Говорили, совпадений, не бывает, даже Ленин, совпадений не искал. Только я то ведь не Ленин, Не Калинин, не Пелевин, Мне что скулы, что колени, валит точно, наповал, Можно после не пытаться, напрягаясь, подниматься, отвечать, кричать, стараться поражение наверстать. Это вовсе бесполезно, притворяться будто трезвый, крепкий,радостный и резвый, если ты не можешь встать. Но видения навевают песни странные свивают, дрёмы сладкие слагают и поют твои уста о неведомых и странных, людях, рыбах, птицах, странах, мир — одна большая рана на поверхности листа. Ты готов, и ты приснился, повторил и повторился, в сне в ворону превратился, а обратно не сумел. И остался многозначным, ярким призрачным, прозрачным, иногда немного мрачным, и на небо улетел.
12.
У меня уже совпало, всё что нужно, как у вас, я не знаю, очень мало знать желает голова. По кустам орут сороки, сроки предрекая мне, а к чему мне эти сроки, если я уже на дне. Если я сумел подняться от поверхности до дна, ни к чему за дело браться, если ценность не видна, если замысел фуфловый, воплотить его нет сил, хоть какой-ты есть фартовый, кто б чего не говорил. От весны до новой пряжи будет ткань одних прорех, превратится в каждой краже смысла в дух весёлый смех, и останется на память только звук на поводке, белый маслянистый камень, в тёплой розовой руке.
13.
Ну вот уже и время утекло, прозрачною, безвкусною прохладой, и превратила твёрдое стекло в растаявшую плитку шоколада, а я как раз за зеркалом стоял, любуясь миром тени отражённой в себе один невидимый тая из мигов самый светлый, и сожжённый мой добрый взгляд, сквозь дым, уходит вверх, чтоб в небе раствориться став рассветом вернуться вниз, и просочиться в смех, один из тех, что слышал этим летом. Пусть детский смех, как время прозвенит, прозрачной, сладкой трепетной волною, затихнет, и опять порхнёт в зенит, и никогда уже не станет мною.
14.
Я брожу в душе превращения, изучая сны и течения, мыслей в руслах любых неотгаданных, понимая, что всё это надо мне. Я вхожу на круги, чтобы вечером, не вернуться к себе, делать нечего, всё устроено так, как устроено, потому и могу и спокоен я.
15.
Подумать можно, что весь этот свет, летит сквозь космос духа и прозрений, я жду иных весёлых озарений я в этом дне плыву, как дым в траве, и расстилаясь по полям чужим, не путаюсь ни в чём, и не пытаюсь, хоть чем-то здесь владеть, а так, катаюсь, и думаю, что здесь не горячо, не холодно, вполне подходит весь прекрасный мир для раз-очарований, чтобы остаться облаке и длани свои над этим миром протянуть, не трогая божественную смесь проснуться и опять в себе уснуть.
16.
Ну вот и я. Нашёл, что не искал, обрёл, к чему стремится и не думал. Понакроили в мире, здесь лекал, гораздо больше, чем сомнений сумма, что копится в прозрачных головах, народа удивлённого, по жизни бредущего лениво, и слова, все сводятся к тоске и укоризне. Обида полнит вялые сердца, укор упорно ничего не значит. И так возможно будет до конца, Что от тебя зависит? Где удача свой звёздный блеск готовит? Этот шум, кому он нужен в общем балагане, пусть всё закружит ритмом в урагане чтобы ясность вдруг пришла в тумане дум. А я пойду, куда глаза глядят, откуда ветер дует и кругами, займусь, пройдя их крепкими ногами В любом из мест, по кругу и назад.
17.
мелочи мира, мелочи мира, стол, зажигалка, дверь из сортира, это живёт своей жизнью квартира, мелочи дома, мелочи мира. В клетке клюёт свои мелочи птица, тени ложатся, на пол и на лица, жизнь вышивает мой мир, мастерица, небу сестрица и смерти сестрица, Всё в мелочах, самых тонких и тёмных, в самых невидимых, самых укромных, страх и любовь, и тропа и дорога, всё от плаценты, до господа Бога. Может удастся и мне подчиниться воле своей, или переключиться, в более мелкий и тонкий регистр, всё исчезает и тает так быстро. Может сумею и сам с мелочами стать одним целым, и чтоб не теряли мы в мелочах свои хрупкие лица, я предлагаю скорей поселиться в самые тонкие мелочи света, чтобы от капли до моря и ветра.
18.
Кому корячится пятёрочка, а кто гуляет по верхам, кому-то с солью хлеба корочка, а кто-то сам себе не сам. Гадать не стоит, что по праву здесь, а что случайность без причин, вполне работает и страх и лесть, и смена лживая личин. Здесь каждый по сердцу старается, унять пытается мозги, но всё ж не очень получается, и ты попробуй помоги, где каждый сам себе и бригадир, и генерал и космонавт, а если ты и встал не с той ноги, то может, выпал из окна. И вот твой космос очень короток, в полёте быстром до земли, а ведь корячилась пятёрочка, да хоть и десять, чёрт возьми.
19.
в моём исследовании смыслов, всё очень просто, но вблизи, есть только образы и числа, И всё находится в связи, со всем, что есть здесь остального, и эта непреложна связь, тебе понять поможет слово, но главное, не падать в грязь, лицом желательно не падать, а остальное всё равно, и горе превратиться в радость, корабль опустится на дно, и птица неба возвратиться, чтобы с небес сорваться вниз, на землю грешную спуститься, с которой в небо вознеслись все наши помысли и вздохи, и упования и сны, и мне со смыслом по дороге от осени и до весны
20.
Мир состоит из мелочей, и с этим точно не поспоришь, а сам-то ты, чего ты стоишь, и из каких ты кирпичей, и из каких песчинок сам, построен твой дворец волшебный, он силой оживлён целебной, что тянет душу к небесам. А состоит из мелочей, мельчайших крохотных частичек, но ничего уже не вычесть из этой суммы кирпичей. Мир состоит из паутин, из струн невидимых, но звонких, поющих весело и тонко за гранью видимых картин, и только очень навострив свой слух отточенный усилием ты вдруг поймёшь, где свет включили, а где забыли и узришь картину верную всего, что отражает суть и свойство, и вдруг исчезнет беспокойство, его заменит волшебство
21.
Вот долька солнце из-за туч плеснула в мир янтарным соком, и принесло мне тут же сроков непревращаемую суть. И яркие друзья весны, успешные и золотые залили золотом кресты, и вдруг купола уже видны так ярко блеском, смехом и событием, что нет важнее, что выше всех за схемами, прекраснейшая ворожея, вселенная залила взгляд, в нём отпечатав многозначность, всего, что есть, чем мир сей зАчат, и от чего сердца горят. Так мало нужно, чтоб устать от суеты, которой гонит моих коней, чтоб встали кони, и не могли они не встать. Я буду верить и любить, молиться и прощать всех в мире, чтобы могло в моей квартире лучами солнца всё залить.
22.
Где-то там за плотным снегом, есть конечно в небе солнце, есть и многое другое на ужавшейся земле, мне не хочется сегодня быть здесь в мире без покоя. Больше хочется сегодня плыть на белом корабле. Там, где солнце зажигает блики красные рассвета, на ярчайших апельсинах, дрожью света пробежит, так чтоб снова стало ярко, чтобы дальше было лето, чтобы звуки, брызги, счастье, чтобы нам хотелось жить. Да, зима не обещает ничего пока, чтоб было мне приятно предвкушение, но не в этом суть друзья, будет холод, будет праздник и весёлое кружение мыслей в быстром хороводе, мне без этого нельзя. Так что холод не помеха, от него так близко к смеху, что в любую я прореху вижу только красоту натяну свои одежды, внутрь чтобы ближе к меху, и пойду гулять по миру, чтоб на сторону на ту.
23.
Утро — мудро. Выдра моет лапы в выпавшем снегу. Скоро город весь закроет снег, А я то убегу на просёлки полевые, что мне зиму зимовать, я ж отсюда, здесь Россия, нам к снегам не привыкать. Мне по снегу только чище, ярче, проще и светлей, всё равно, хоть царь, хоть нищий отправляйся, не жалей. Жизнь меня ещё забросит в разудалые круги, в каждом знаке, как в вопросе, разбегаются мозги, но решить свои задачи мне зимой попроще всё ж, потому что не растрачен боевой задор в мороз. Так что скоро с новым годом, скоро радость у детей, снегом жалует природа, с добрым утром! Эге-гей!
24.
Все знаки есть на небе, Небо где, куда смотреть, чтоб видеть эти знаки, оно понятно, если на бумаги, а если капли чертят на воде? Свои круги, разбрасывая нам такие сообщения и вести, что хочется уже бежать на месте по новым поручениям и делам. Где ж эти знаки, неба и земли, прекрасные таинственные знаки, я их ищу, читая по бумаге, куда меня несут их корабли. Где острова, и где материки, куда средь них лежит моя дорога, мне столько много дадено от Бога, в пространстве каждой писаной строки. И небо благосклонно мне в ответ, на взгляды вопросительные в небо, в лицо кидает белой горстью снега чтоб я, промыв глаза, увидел свет.
25.
Что нам горе горевать, печка есть, и есть кровать, есть, что есть, куда упасть спать, утром встать, и чем дышать, и не нужно утешать, дело делать поспешать - власть.
Я здесь долго время вёл, ездил, плавал, бегал, шёл, было в общем хорошо жил да и дальше буду быть, чтоб себя не позабыть, чтоб быть в руках судьбы сил
Всё проходит, даже рад, что не надо здесь назад возвращаться, взгляд вперёд, вверх я во времени - в веках, в сильных вечности руках, высоко на облаках смех
Эти правила игры, мне подходят, и с горы, полечу в конце с горы враз Вечности времени сейчас, каждый миг мне тешит глаз, и звучит как надо в нас глас.
Поступь бога так легка, не тревожит облака, капли звонко с выскоа пусть звонкой каплей пролечу, небо в сердце прихвачу, как хочу и не хочу в путь.
26.
От того мне быть хотелось? От чего бы и не быть. Пилось, елось, длилось, пелось по велению судьбы. И допилось и допелось до того, что есть живой, написалось томом дело и висит над головой. Продолжаю по привычке, пить, дышать и говорить, зажигать в потёмках спички, и цветы кому дарить. Много действий, производство этих действий не унять у меня с вещами родство, трудно это мне понять. Но притягивают вещи, на куски желания рвут, я зажат в хотений клещи, все меня к себе зовут. Только помню очень точно, что и это всё пройдёт, потому спокойно точку, ставлю и иду вперёд.
27.
Беспробудно и бесповоротно нет пути, нет пути, нет путей, это песня о том, как полотна растворяются в снах кирпичей. И о том, как проходит былое, как не став, настоящем, навек исчезает, сдаваясь без боя, и потом здесь другой человек. Он почти что такой же, как были остальные здесь все до него, он из праха, из ветра и пыли, естество, естество, волшебство. Жизнь моя — осторожная штучка, я её приручал много лет, и остался совсем белоручка, не создав ничего, на ноле счётчик ярких моих достижений, поражений и ярких побед, продолжается мимо кружение тех, кто выиграл здесь по судьбе.
Связанные материалы
Тема творчества