1.

Вроде с самого начала начинали, затевали, но в конце не получилось, как хотелось бы в конце. Получилось так, как вышло. Так уж вышло, просто вышло так, как вышло. И придётся всем смириться, что оно всегда вот так.

Я не очень претендую на подход и понимание. Это может быть иное приключение совсем. Вышло так. А я здесь лишний. Ничего вообще не понял. Как попал и оказался, и вообще, зачем я здесь.

Мне приходится смиряться постоянно, безвозвратно, иногда необратимо, даже, правильней, всегда. У тебя ведь тоже выбор очень, друг мой, ограничен, ты живёшь и выбираешь, как умеешь выбирать.

Ну а как же ты умеешь, покажи, продемонстрируй. В чём здесь выбор, где здесь выбор? Да и есть ли выбор здесь. Может есть, а может нету. Нужно выбрать и назначить, хоть один из вариантов, если есть они вообще.

Это всё, как ты увидишь, как посмотришь на задачу. Для чего задачу эту ты обязан порешать. Почему же ты обязан, и кому обязан тоже, кто с тебя за это спросит, если ты решишь не так.

Я решал неоднократно. Нет здесь правильных решений. Но решать однако нужно, невозможно не решать. Вот такая есть задача, нужно мне определиться, и понять, а есть ли выбор? Если есть, то у кого.

2.

Я свои начинаю потоки проводить сквозь иные миры. Осторожно, не путая строки, соблюдая законы игры. Мне не кажется это. Возможно, так и есть. А возможно и нет. Прохожу сквозь себя осторожно, наготове имея ответ на любые вопросы, которых, будут множества мне предлагать. Эти игры на скучных повторах никогда не сумеешь сыграть. Выигрыш будет, конечно, Но в играх Этот выигрыш не важен. Он пуст. Каждый куст превращается в тигра в темноте, если облако чувств поднимается в небе вечернем, и проходит по глади ночной. Так давай же границу прочертим между чувствами, светом и мной. Вот я к тьме привыкаю и вижу, как в глазах появляется свет, он так лёгок, горяч и подвижен, в нём играют движения словес, что слагаются в облако сроков через строки, в мерцающей тьме. Я слежу за плетением потоков, ткущих ткань во вселенском уме.

3.

Поменяем тональность. Сменим ритм и такт. А контур, прежде овальный, будет совсем не так выглядеть в этом свете, предположительно , нового дня. Пусть не на всей планете. Хотя бы пусть у меня. Я знаю кое-какие формулы. Их слова, чертят свои косые через двор и дрова, что лежат и мокнут под тёплым летним дождём. Они однажды просохнут. А мы однажды умрём. Всё успеет случится в свои точные сроки, когда те наступить изволят. Смотри, во дворе сороки играют с собакой. Кто их по жизни водит. Где их воля, чтобы с собакой игры играть. Пойти на улицу что ли? Пронаблюдать. Время сменило ритмы, я переставил такты. Можно было бы и без рифмы. Но с рифмой повеселее как-то. Особых нет предпочтений. Куда понесёт, и ладно. Подходит любое прочтение. Жарко или прохладно. Это сейчас такое утро во мне смеётся. Сам я вполне спокоен, сердце почти не бьётся.

4.

Когда ты учишься чему-то, чему ты учишься тогда? И счёт идёт не на минуты, ведь на кону стоят года, твой быстротекущей сути, которая легко течёт. И в ней не так уж много мути. Но даже та, что есть не в счёт. Сказать мне хочется не это, всегда другое. Всё не так. И вечно не хватает света, а правды мало на листах. Но такова природа слова. Природа слова такова, что нужно быть всегда готовым к тому, что ляпнет голова, подумав нечто без причины. Ведь ей причины е нужны. А я прилежный дурачина на всё смотрю со стороны, что происходит в слабом теле, которое зову своим. Да вы и сами б не сумели с ним совладать. Неумолим закон всемирного устройства чудачеств, прихотей, толчков. Вот таковы у мира свойства. Поймал меня и был таков. А что я с ним могу поделать. Что я поделать с ним с могу, пока бежит по миру тело и умирает на бегу. Я с ним не собираюсь спорить. Желает бегать? Пусть бежит. Лечу в небес ночное море, чтоб дальше там без тела жить.

5.

У меня опять всё то же, не меняется картинка. Те же радостные рожи непонятного оттенка. Паутинка на ладони. Это значит, осень скоро. Говорить в спокойном тоне будем наши разговоры о возможном урожае, про картошку, помидоры. О глубоком содержании, где, конечно же, повторы и метафоры сыграют роль свою. А мы услышим, и увидим, - догорает солнца луч над нашей крышей. День проходит. Это лето, где тепла немного было, нашим творчеством согрето. Ты уже про то забыла, как писали мы и пели, то что мы с тобой писали. Слава богу, мы успели, всё, что надо, отплясали. Подошли мы к этой вехе очень вовремя и к месту. Не мешали нам помехи, Всё случилось, если честно говорить теперь об этом, как положено случится. Пролетает быстро лето, время мчится, время мчится. Может мы потом зимою побеседует про это наше время штормовое, это лето, это лето.

6.

Как-то всё нелепо вышло, неуклюже получилось. Время встало и зависло. В нём ничто ни с чем не билось. И ключом оно не билось, и волной не волновалось. Что со временем случилось? Может, что-то поломалось. Очевидно, по иному быть должно было иное. Мы с тобой давно знакомы с беспричинною виною. Нам она нужна не очень, но куда ж её девать-то. Пусть становится короче. Только всё уже некстати. Кстати, хочется отметить, что старались все усердно. Но придётся всем ответить. Отвечать, оно не вредно. Искупить придётся всё же неуклюжие ошибки. Боже, как же всё похоже все века пусты и зыбки, расплываются и тают, в память превращаясь скоро. Непосредственность святая, без причины разговоры. Всё уже в далёком где-то, Прошлом. Не было как-будто. От заката до рассвета, от столетия до минуты.

7.

Твориться может, что угодно. Всё, что угодно, может быть. Ты на пути своём свободный. И все сомнения глупы. Вот день такой. Ничуть не хуже всех остальных, что ты прожил. Так это выглядит снаружи. Ты сам такое заслужил. И может быть ещё поможет тебе твоя способность слыть на остальных так непохожим, в потоке происшествий плыть, куда пока что неизвестно, и вряд ли после, что поймёшь. А что поделать? Ты ж не местный. Любого запросто пошлёшь, когда тебе не пороге с такими, кто не на волне. И кто не видит в каждом слоге, что говорят спросонья боги, и миру, и тебе, и мне. И пусть творится, пусть случится, всё, что угодно, всё равно. По утру свет в окно сочится, и время светится в окно. Я сам смотрю на мир с усмешкой, он отражение меня. Так что иди вперёд, не мешкай, не упускай потоков дня. Пройдут века, уйдут эпохи. А ты себе иди вперёд. Сквозь жизни, что совсем не плохи. А даже и наоборот.

8.

Как много слов бессмысленных звучало, произносимых голосом моим. А что оно, звуча, обозначало, не знаю сам. Но путь неповторим. Здесь каждая весна совсем другая, не та, что прежде. Как бы не со мной. Все меньше вариантов предлагает мне испытать в тональности иной. Я так привык одну и ту же ноту тянуть привычно в пыльной суете, что сам не слышу, как скрипят длинноты, следами застывая в пустоте. А колея уютная выводит опять на тот же самый поворот, где я найду лишь сказки о свободе, их буду ждать, лишённый всех свобод. К чему мне откровения. Не вижу я ничего, что стоило бы ждать. Густеет воздух, и полёт всё ниже, и всё трудней мне с тенью совладать. Всё гуще тьма, и в ней твердеет воздух. В нём сам я застываю утюгом. Иду на дно, и обольщаться поздно, когда уже почти столкнулся с дном. Всё так смешно, и смысла в нём не много, а суть его понятна и проста. Так путь широк. Но так узка дорога. Пусть смысл глубок, но суть его пуста.

9.

Пожалуй можно начинать о радостях распространяться. Начнёшь, а после не уняться, от пробуждения и до сна. И постоянно между двух границ таких однообразных, они похожи не на слух, и между ними даже грязно бывает там, где мы с тобой проводим каменную вечность. Густых потёмок мир скупой ко мне притягивает вечер. И я в нём также одинок, как в утреннем неярком свете. Мой день проходит, как пинок, так я ловлю попутный ветер. Пусть радуются паруса, пока их вдрызг не разорвало. Смотрю на небо сквозь глаза. И этого уже немало.

10.

Всё никак не проснуться. Не проснуться никак. Мимо годы несутся. Лучше и не вникать. Погрузиться так просто, ну а вынырнуть как? Среди блеска и лоска не поднять на руках этот вес нереальный, этот вечности груз. Чересчур уж брутальный вид у пляшущих муз. То ли пива напились, то ли съели чего? Долго чувства копились, обещая родство. Много разного было. Было всё, и прошло. Время душу томило, опаляло и жгло. Но осталась надолго в сердце образов смесь. Разбираться без толку. Хочешь? Вылей и взвесь. Будешь знать сколько весит этот груз неудач. Неумеренность бесит. Не жалей и не плачь, что случилось и вышло, как могло и не быть. Много ль в образах смыслов, много ль в смыслах судьбы? Здесь не в логике дело? Дело вовсе не в том, как уснувшее тело бьётся в облако лбом. Тело хочет на небо и не может взлететь. Только тычется слепо, продолжая потеть. И никак не уймётся, всё не может заснуть. А потом не проснётся, будет долго тонуть в сновидении утром, выбираясь из снов, где блестит перламутром день, прекрасен и нов.

11.

Вот оно развернулось, показало свой нрав. Светом в небо метнулось. Ты по своему прав. Я готов согласиться и найти компромисс. Что на свете творится? Чей нелепый каприз? Я слегка неуверен но готов ко всему. Ибо будет по мере выдаваться тому, кто готов расписаться, подтвердить и принять. Смысла нет огрызаться, возражать и пенять. Я сейчас понимаю, что не стоит ломать этот план. Ведь иная ни к чему благодать. Пусть само происходит, так как нужно ему. К остальному не годен. Но решения приму. Мне берёзы кивают ветерком из окна. Бесконечность кривая в лунном свете видна. Посмотри. Ведь придётся всё равно посмотреть. Это жизнью зовётся. В ней легко умереть. Обязательно даже. Принимай и вперёд. И поменьше поклажи, если вдруг позовёт. Не пытайся хвататься за дорожную пыль. Хорошо оставаться, бросив в печку костыль. И пускай остывает в костровище зола. Этой жизни кривая не добра и не зла.

12.

Я придумаю сначала описание конца. В небе птица прокричала, все толпились у причала до последнего бойца. Все куда-то торопились. Опоздали и ушли. Мне опять те дни приснились, что так быстро проносились. Миновали, утекли. Я о прошлом не тоскую, не желаю горевать. Я себе иной рисую, облик, взгляд, и бровь косую. Окна, стены и кровать. Что там было в этом миге, улетевшем навсегда. Я пишу стихи, а книги в тектонические сдвиги превращаются в годах. Поле ровное такое, уплывающее вдаль. Я махнул ему рукою, наградил его рекою, удалил из сна печаль. Только радость, только счастье остаётся в этом сне. Я его куски и части, чувства, ощущения, страсти поместил на самом дне. Каждый раз до дна ныряю, отдыхаю там на дне. И прилежно повторяю, с изначальностью сверяю свой рассказ о глубине. Там ещё такое было, Не умею описать. Очень мало в теле силы, за века не накопилась. Так что буду зависать. Я надолго зависаю на приличной глубине. Там запасы запасаю, чтоб с лихвой хватило мне на обратную дорогу, чтобы выбраться из сна. Проживаю понемногу ощущения со дна до поверхности, до сути, до потока и волны. В чистом сне не будет мути, только ветер тишины паруса мои омоет дуновением небес. Всё оно того не стоит, чтоб тащить его к себе. Проходи сквозь сны густые, сквозь потоки проходи. Это всё слова пустые. Осень, вечер, свет, дожди.

13.

Ты будешь помнить не о том, что говорилось напоследок, когда стояли под зонтом, и время близилось к обеду. Мне даже кажется порой, что у всего могло значения не быть. Так что скорей закрой свой рот, что хочет по течению начать события излагать, предупреждая, что последствий не быть не может, и не лгать ты не стараешься, как в детстве. Оно случается само, само так странно всё творится. Так успокойся же. Come on. Ты не стрела, а я не птица. Не стоит целиться в меня, когда всего ещё не знаешь. Мы даже вовсе не родня. И ты мне тоже не родная. Пойдём в печальные поля, где даже тьма себя боится, где даже тёплая земля сама с собой уже двоится. Ты предлагаешь мне постичь любые истины задаром. А нам давно не по пути, мы никогда не станем парой. Здесь всё двоится, даже пар не будет парится по парам. И ни к чему такой пиар, пусть хоть предложен он задаром.

14.

Ни у тебя, ни у меня нет оснований препираться. На это нам не хватит дня. Так что, счастливо оставаться. Я улечу в иную даль, откуда будет возвращаться не так-то просто. А умчаться туда легко. Прощай печаль. Мы полетим по ветерку, мы унесёмся и исчезнем в великой и беспечной бездне, Мы улыбнёмся на бегу. Дела святые, - отойти спокойно, не встревая в глупость, не позволяя думать грубо о том, что будет впереди. Сегодня в этом тупике я оказался не случайно. Такое средство от отчаяния, и снова пусто в кулаке. Я в нём сжимаю пустоту. Мне нравится занятие это. Живу от свет и до света, презрев смешную суету, не интересны мне дела, в которых так легко укрыться от жизни. И совсем забыться, когда дорога увела тебя с прекрасного пути, в котором не бывает цели. Он приведёт, как не крути, туда где нервы на пределе, когда они откажут вдруг, и ты поймёшь всё остальное. Замкнув непонимания круг в кольцо надёжное стальное. Давай оставим разговор о том, кто прав, и кто правее. Не остановит ни забор, ни флаг, что мечется на рее. Всё исчезает в свой черёд, и мы его дождёмся тоже. Так что до встречи, и вперёд. Пусть ветерок скользнёт по коже дырявых наших парусов, которые так долго ждали, когда он выйдет из лесов, и разорвёт кольцо из стали.

15.

Неожиданно и строго гром из неба прогремел. Впереди опять дорога, новый день и много дел. Путешествием сквозь время по планете в снах густых ночь меня целует в темя, чтобы радовать листы, на которых будут искры букв рассыпанных в слова. Я люблю простые игры, - говорит мне голова. Всё оно не слишком сложно, если сам не усложнял. Не становится тревожно, если чувств не разгонял. Всё проходит очень плавно, исчезает так легко, можно не сказать о главном, можно мыслью высоко унестись в ночную прорезь приоткрытого окна. Там упасть в ночное море, что зовётся «тишина». Раствориться, превратиться, вновь родиться, умерев. Очень быстро вечность длится, времени на разогрев никому не оставляя меж мгновений золотых. Я узоры повторяю в выражениях литых. По двору пронёсся ливень, отсверкал и отгремел. Всех по полной осчастливил, каждый сделал, что сумел. Отвалилась вечность в темень. Темень в вечность уползла. Так со мной играет время на путях добра и зла.

16.

На следующей неделе я стану не таким, каким бываю в деле, упругим и тугим. Летят мои качели, повсюду треск и дым. Со скрипом карусели, с задором молодым проходит жизнь, я мели миную. По пустым лечу пространствам к цели, ломлюсь через кусты. Куда не знаю. Трели звучат. Они чисты. А вы бы так сумели заполнить все листы, пройдя через капели апрельской чистоты, пройдя через метели февральской суеты? Как весело вертелись колёса, и мосты отчаянно скрипели, мяукали коты, и в темноте хрипели, задрав свои хвосты. Мы всё уже допели. Намерения просты. Залечь в свои постели в объятия пустоты. А что нам делать в теле? Минуем все посты. И позабудем цели, листы, кресты, мосты.

17.

У меня сегодня выбор выпал точно по часам. Я готов к тому, что выпал этот выбор мне не сам. Есть возможность, - это силы приказали сверху мне сбросить груз, что накопило сердце в синей глубине недожитого мгновения, недосжатой в поле ржи. Можно взять любое мнение, можно вместе всё сложить, эту сумму подитожить, и учесть, что всё в пути потеряться просто может, если сумму потрясти. Я смотрю на эти шутки, эти штуки вообразив. Здесь сплошные промежутки, перепутанный мотив. Вспоминаю суть мелодий, их не счесть в моём уме. Всё мешается в колоде, козыря плывут во тьме, переходят из рук в руки, создают иллюзий шум. Превращая образ в звуки, и смущая сонный ум. Он течёт из ниоткуда, в этот мир пустых дорог. Я в нём вижу только чудо, что случится в точный срок. Ничего не ожидаю, выбираю не хотеть. Что положено, сыграю, чтоб достойно умереть, чтоб уйти других не хуже, так остаться, чтоб уйти. А потом опять снаружи сам себе сказать, - пусти. Отпустить, не удержавшись, вот он выбор, хоть куда. Ты здесь, даже не рождавшись, умираешь навсегда. 18.

Я искал себя во сне, потеряв следы. Дело было не во мне. Рядом у воды на пологом берегу множество следов. Я пока постерегу, хоть и не готов ждать, пока ты прилетишь в сон мой погостить. Ты не долго погостишь. Можно опустить все подробности твоих прошлых передряг. Я и сам слегка притих, припустивши стяг. Мне не кажется теперь, что оно пойдёт. В никуда откроем дверь, выскочим на лёд. Будем в танцах танцевать медленный фокстрот. Будем руки целовать. Дальше, как пойдёт. Ты сама была не прочь, да и я о том. Скоро пролетает ночь в ливень под зонтом. Нам бы крышу отыскать, чтобы переждать Можно дальше опускать, не найдя следа, те подробности, о них выше говорил. Так что я не зря притих, чтоб хватило сил. В общем мир мой в этом сне сходу не понять. Разве ты позволишь мне не тебя обнять?

19.

Запутавшись окончательно, я выхода не ищу. Свой взгляд, предельно внимательный, вновь в зеркало запущу. Он там упадёт на самое невидимое мне дно. За белой зеркальной рамою другого мне не дано. Во мне происходит разное движение высших сил. Им рано победу праздновать. Я их не о том просил. Хотя и старался справиться, не с кем-то, с самим собой. Другое и мне понравиться в движениях под судьбой. Под небом так долго ходим мы, гоняемся и спешим. А время уснуло в ходиках. Быть может, и я грешил немало в своих скитаниях, а кто здесь остался бел, раз время и расстояние в сознании не у дел. Я сам подсказал последнюю попытку себе решить задачу про это летнее усилие не спешить. И сам же себе заранее совсем не оставил шанс увидеть, как там за гранями драконы впадают в транс, как пляшет на искрах времечко, проснувшись плясать во тьме, и холодом стынет темечко. В своём ли оно уме?

20.

У меня сегодня тоже будет медленно случаться то, что так на жизнь похоже, даже если будет мчаться это время в сложных ритмах, всё равно по жизни спешки вовсе нет, и тихий крик мой с громкой тайной вперемешку раздаётся очень плавно во вселенском многозначии. Ничего не станет главным в осторожности прозрачной протекающего мига сквозь отверстия и дыры. Буквы все сольются в книгу, упокоясь в книге с миром. Я её читать не буду, что написано, и бог с ним. Это всё простое чудо, и пускай под небом сохнет без дождя мой мир под небом я скучать пока не стану. Мне зимой хватает снега, и покуда гром не грянул я смотрю на эти вещи без тревог и беспокойства. Этот мир хранит, конечно, у него такие свойства, если ты поверить можешь, и хранишь без пятен веру, то никак не потревожишь ни сомнение, ни меру. Просто я иду, как надо по дорогам мироздания. И не покидаю стадо тех, кто ищет только знания.

21.

Предположим, фиолетовые облака падают в вечность на зелёном закате. Я представил такое, и не знаю пока, даже сам не знаю пока, для чего? На зелёном закате фиолетовые облака. Нехитрые игры воображения, в сознании незатейливое скольжение по волнам образных переживаний. Может в стакане было какое-то вещество, или это родство с иными мирами. Подумайте сами, вернее, придумайте сами, как по течению выплыть в такие пространства, где нет ничего из того, что ты знал ранее. Хотя не совсем самому мне понятно, откуда, зачем, и по какой причине, я вижу в каждом начале и в каждом зачине, как мы играли прежде в сложные игры. Нет ничего интереснее, чем Нет ничего интереснее, чем нет ничего интереснее, чем. Это я придумал такой вот сюжетный ход. Хочется действительных и прозрачных свобод от собственного самоограничения. Оно меня постоянно преследует подсовывая те или иные значения. И что ты с этим поделаешь? Да ничего. Освобождай своё сознание от воображения. Это заманчивое кружение, когда весь мир начинает вращаться вместе с тобой. И цвет голубой, какой надо становится тут же чьей-то судьбой. Всё хватит, прекращается бой. Это был программный сбой. Возвращаемся на начало, когда я пригласил себя представить фиолетовые облака на каком-то закате. Ну и что это было? Не знаю. Но всё получилось довольно смело, или мило, лучше белым раскрасить умело. Хотя можно и раскарассить. И последнее слово может происходить, как от нашей золотой рыбки так и от понятия, что предложено в книге любимого писателя, Колыбель для кошки.

22.

В этой нашей вечности, всё не слава богу. Мы опять отмечены знаками в дорогу. Нам здесь предназначено в пыль ступать стопой. Хоть неплохо начали мы наш путь с тобой. Мы не раз запутались на пути в следах. Зря же ведь не слушались. Потому в слезах ищем откровения. А их там не найти. В заводях течения нету на пути. По пути нам с сумраком в золотую ночь. Слишком всюду умные. Этим не помочь. Эти сами справятся, сами всё найдут. Нам другое нравится. Мы пойдём по льду над потоком каменным, что под тонким льдом. И в воде и в пламени мы себя найдём. Где бы нас не встретили, мы лишь подмигнём. Мол, уже проветрились. И во тьму уйдём. И во тьме укроемся радужным стеклом. Хорошо устроимся, чтобы под уклон нас несло под горочку в утреннюю ширь. Приоткройте форточки, выпустите пыль. И не стоит связности в этих играх ждать. Слишком много важности. Лишь одна звезда светит мне бессменная. Я её прочту. Всё пойму про бренное, вспомню про мечту. Лишь она останется маяком, звездой. Время долго тянется не для нас с тобой.

23.

Я сюда добрался, ниоткуда выбравшись неведомо когда, и ещё какое-то пробуду время здесь. Немногие года, из того, что мне здесь полагалось я уже почти что промотал. И неважно, сколько их осталось. Я считать давно уже устал. Утомившись от пустых усилий, перестал пытаться вечность счесть. Чем бы мне в дальнейшем не грозили, всё равно. И вряд ли произвесть смогут надлежащие эффекты эти бесконечные слога. Подойдёт любой случайный вектор, выберет свою тропу нога. И пойду я по слепой дороге вновь из ниоткуда в никуда. Раз уж выбирают тропы ноги, то глаза нацелятся в года. Как мне выбрать время по походке, чтобы быть в потоке и в себе? Мы здесь все в одной случайной лодке, плаваем и прячемся в судьбе. Нас никто ненужный не заметит, и никто не сможет отыскать ни на том и ни на этом свете, где волна захочет нас таскать. Так что прекращай грустить. Пустое чувства здесь испытывать. Кончай усложнять. Всё очень уж простое. Лодку без причины не качай.

24.

Все живут в своих контекстах, каждый истину лелеет. Мрак иллюзий жидким тестом лепит блин, и кто сумеет, чтобы он не комом вышел. Этот точно будет комом. Дождь, беседка, гомон в крышах. Всё давно уже знакомо. Говорить мы будем просто, лаконично и с упором на проблемы сна и роста, где-то там за тем забором, что легко себя скрывает от моих исканий бойких. Ах, судьба моя кривая в зеркалах таких нестойких. Растворяют отражения зеркала в себе под вечер. Бесконечное кружение в расставаниях и встречах так легко сбивает с ритма. Ну давай, лепи до кучи. Улетает в небо крик мой. Кто готов всё сделать круче? Выходи вперёд, не медли. Если и не ты, то кто же? Под дождём не спрячешь ветви, ты такой же здесь прохожий, как и я, как остальные. Нам тягаться смысла нету. Облака летят шальные, нас цепляют, и по ветру мы несёмся с облаками. Наши судьбы. Кто же сможет в небе справиться с руками? Это, друг, себе дороже. Ты придумаешь умело свой подход, свои загадки. В помощь Бог и Донна Белла. Всем приходится не сладко на границах окончаний тех времён, что без последствий. Что там на столе в стакане? В этот раз без происшествий.

25.

Когда тебя поселят в этажах над городом висеть, смотря не лужи, каналы, дождь, углы, людей снаружи, да и машины все не в гаражах. Они куда-то мчатся по утрам, и ночью спят тревожно, лишь в урывках. Ну что за жизнь. Обычный стыд и срам в движениях ума, глухих и рыхлых. Я сочиняю эти не слова, здесь фразы все имеют смысл заветный. Я сочиняю облака и ветви, пекинский дождь и ветер в рукавах, который пробегает по спине мурашками простых воспоминаний. Всё это тоже кажется не мне. Но и тебе оно родным не станет. Ничейный бред, нелепый и тупой. Простите грубость, это лишь прикрасы. Без них куда? Не обойтись без гласных. Печально. Вот попали мы с тобой. И вынуждены снова повторять одни и те же слоги и мгновения. Одни и те же мысли ковырять чтоб вылепить с утра стихотворение.

26.

Ни у тебя, ни у меня нет больше смысла оставаться здесь дольше прожитого дня. Так что не стоит сомневаться. Ищи окольные пути или просёлочные тракты. Вот, вышло так, как вышло. Так то! Сомнения напрочь отпусти. Кому-то с кем-то по пути, хоть и не долго. Нам в дороге придётся рядом ставить ноги, придётся рядышком идти. Как показал вчерашний день, который навсегда унёсся в кромешный сумрак. Ты упрёшься однажды на дороге в тень своих потерянных следов, которые ты сам оставил, когда гулял без всяких правил по тонким листьям прошлых льдов. Не стоит оставлять следы, когда резвишься над потоком времён на лезвиях воды, гуляя по забытым тропам. Ведь всё равно всегда идёшь по тем же самым заблуждениям, поддавшись правильным суждениям, чего-то всё от жизни ждёшь. А что дождёшься, если сам себя отчаянно запутал, и притворяешься, как будто себя доверил небесам. Какие к чёрту небеса, Твоя душа в пыли дорожной. Вот потому с утра тревожно, когда забыл открыть глаза. А солнце медленно встаёт над миром грёз твоих унылых. Ты спросишь, что всё это было, загадывая наперёд, чтоб стало так, как вовсе быть оно, как не пыхти, не сможет. Так что давай, мой друг, построже к себе старайся подходить. Другим ведь будет всё равно, как было раньше, так и будет. Мы все лишь временные люди, мы опускаемся на дно. Где будем медленно лежать во времени из снов и грязи. Такое иногда вылазит, что даже стыдно показать. Но в этом дне не будет дна. Пока шагаем без оглядки, а то, гляди, отдавит пятки, судьба. И, может, не одна.

27.

Не будем углубляться. Не стоит время длить. Счастливо оставаться. Холодное шабли, лучи в закатном небе, тепло и благодать, травинки гибкий стебель, прошедшие года, как капли по травинке стекают сквозь стекло. Грустят в лесу тропинки. Куда ж оно ушло? В Пекине дождь. Как было, ему уже не стать. Давно забвение смыло все знаки на листах. Ни буквы не осталось. А мне сойдёт и так. Не многое читалось и раньше на листах. А если что, так можно и снова сочинить. Мне повторить не сложно. Я отпускаю нить, и по заветным знакам она совьётся в текст. Я радуюсь однако. Так много в мире сект. Деления людские по признакам своим. Да! Мы здесь все такие, мы на своём стоим, уверенно заявим, и будем воевать. А что потом исправим? На это нам плевать. Гуляем в лабиринтах своих унылых душ, где узкие тропинки легко заводят в глушь. Здесь дождь идёт в Пекине, здесь мокро за окном. И я готов отныне смотреть своё кино до самого заката и после до утра. Такая жизнь, ребята. А дождь, как из ведра.

28.

Мне свобода, мне свобода нынче очень как нужна. Потому что с неба воды, а на сердце тишина. Потому что воздух шумный гонит кондиционер. Потому что я не умный, и давно не пионер. Я прошёл сквозь лес понятий, столько истин разучил. Перенёс вагон проклятий. Свет на кухне не включил. Потому что там на кухне этот свет перегорел. А вода ласкает слух мне. Я и сам неплохо пел. И сейчас пою не плохо, только редко. И не пью. Не подходит мне эпоха. Поменяю на свою. Та была совсем чужая. В ней покоя не найти. Никому не пожелаю оставаться без пути. Если ты совсем беспутный, уж попробуй до конца сосчитать свои минуты у заветного крыльца, чтоб потом шагнуть бесстрашно, прямо чтоб уже за грань, оставляя мир вчерашний, всю его дурную дрянь. И на новом полустанке, оказавшись, не проспать. В новый мир ворвись на танке. И с начала всё опять.

29.

Неожиданно как-то жизнь подходит к концу. В ожидании антракта пот течёт по лицу. Даже клоун смеётся через силу в слезах. Ну а мне остаётся прям у всех на глазах, и никак по другому, уходить через сны. А дорога не к дому в отголосках весны. Это всё так забавно, если б не было так важно думать о главном. Но вокруг суета. Все глазеют, как дети на мои ковыли. Ходит бред по планете. Укротить не смогли злые вспышки на солнце, гнева пламя в сердцах. Может это всё стронций, всё сгорит до конца? Не пора ли уняться? Только чем здесь уймёшь? Раз привык сомневаться, пропадёшь ни за грош. Это точно случится, как и всё, что должно. Жизнь тихонько сочится опускаясь на дно. Горы в землю вернутся, в небесна океан. Все вулканы проснутся, и погаснет экран, и закончится время. Значит, время пришло. Нам не выдадут премий за случайное зло. Очень вышло нелепо. Не могу не признать. Обойдусь без зацепок. Хорошо, не одна жизнь положена людям. Всех спасёт нейросеть. Пусть уж будет, как будет. Раз уж есть так, как есть.

30.

Как сильно поменялось время, пока я в этом теле спал. И я опять не в нужной теме. Опять не там не то копал. И накопал, и удивился, что представлял себе пути совсем не там, куда стремился, чтоб трассу правильно пройти. Вот. По итогу оказался в каком-то сумрачном лесу. И лучше б я не прикасался к тому, что на себе несу. Понахватался по дороге, всё думал, это нужно мне. Довольно грустные итоги. Ох, невесёлые вполне. Нет поводов смотреть с восторгом на этот мир передо мной. Видать, не пашет важный орган, и нет зацепки ни одной, какой из них теперь не пашет. Я ж сам прилежно их ломал, когда бесился в днях вчерашних, и после вновь тревожно спал. Проснулся в этих мигах странных, что перемешаны во мне. Здесь лица, города и страны живут в глубокой глубине среди кораллов, ламинарий, среди дельфинов и китов. А что меня по жизни парит, к чему я нынче не готов.? Всё, что случилось, было классно. А дальше? Так тому и быть. Забуду вновь про день вчерашний. Всё это облики судьбы. Они слагаются в узоры и выстилают путь во тьме, умело раскрывая поры, и в щепки разнося запоры в моём отчаянном уме. И бог с ним, что теперь иное мне кажется. Всё есть, как есть. И дальше будет остальное, как нарисует нейросеть.