1.
Бывает такое. Такое бывает. Тебя иногда вдруг волна накрывает, и мчит и несёт по простору вселенной. И даже не в счёт, что всё в мире нетленно. И ты это знаешь, и я это знаю. И ты мне киваешь, а я подтверждаю. Мы оба согласны. Нам много не надо. Пусть даже напрасно. Мы не для награды. Но мне надоели все новости эти, на этой нетленной, летящей планете. Куда она мчится в пространстве вселенной? И мнит себя вечной, великой нетленной. А всё здесь проходит, проносится тает. Ему всё равно, как планета летает. Другие работают в мире законы, и те, что в сознании, скрипы и звоны, всё эти случайные странные звуки, что нас возвращают обратно на круги. Смущают, сбивают, и ритм теряешь. И ты забываешь. Тебя забывают. И снова волна, что подхватит и кинет. Такая весна. Красота в небе синем.
2.
Я состою из мелких мелочей, движений, ощущений, капель, точек. Вселенная не любит одиночек. А я такой. Я сам. Я здесь ничей. Из множества мельчайших мелочей, я сотворён, и словом оторочен, как мехом, я гуляю между прочим сам по себе, в случайностях лучей, что совпадают, но не совпадут никак во мне, чтоб всё случилось ловко. Для этого имеется сноровка и сила есть, и действие минут. Работает тончайший механизм, скрипят пружины, крутятся колёса. Проходит плавно медленная жизнь, что катится с пологого откоса, чтобы в конце концов приплыть туда, где больше нет времён и расстояний. Там запах земляники на поляне, такой густой. Прозрачная слюда проводит свет, его меняя суть, и за пределом сумерек и ночи, движения становятся короче, там в водах быстро оседает муть. Прозрачность! Вот предел моей мечты, спокойная прозрачность света духа. Ныряю в бездну, нет во мне испуга перед великой тайной пустоты. Ведь между мелочами пустота. Она сама по сути просто мелочь. И ничего уже не стоит делать, когда все ноты прочитал с листа. Сойдутся все лучи и совпадут друг с другом все случайности, и точки закончат незаконченные строчки в пространстве незаконченных минут.
3.
Но если вдруг мне нравится летать! И не во сне, и даже не на крыльях. А так вот. Чтобы взять и полететь. Преодолев позорное бессилие. И здесь мне стоит только захотеть, как воля напружинится и вверх взметнётся дух через густое тело. Ведь духу всё под силу, нет пределов возможностям его, он выше всех. Была бы воля только в этот миг готова направлять движение духа. И тут же тело станет легче пуха, и я прощусь с тяжёлыми людьми, предметами и связями прощусь. Никто моей пропажи не заметит, исчезнет всё, чем я дышал на свете, чем дорожил. Уже не загрущу я над осенней прелою листвой, и над ручьём весенним не застыну. Забуду расчудесную картину, которой любовался, как живой. Кто здесь живой, кто нет, не разобрать. Хотя всё можно разобрать на части, все чувства, страхи, раздражения, страсти, возможно на отдельности разъять, и всё пустить по ветру. Пусть летит, я тоже полечу со всем по ветру. Полёт мой будет радостным и светлым, мне с ветром потому что по пути.
4.
Я успеваю всё попутать, пока до старта доберусь. Куда бежать, с какой минуты? Какую начинать игру? Все эти глупые вопросы стоят вальяжно предо мной, и я, предчувствуя угрозу, одну сливаю за одной возможности начать, чтоб точно закончить, обретя успех. Здесь думать некогда, а срочно бросаться надо раньше всех. Такая куча претендентов на этот жалкий псевдо-приз. В глазах восторг, азарт, и ленты по ветру, чтоб ловить сюрприз. Продуманно в движении каждом они готовы начинать. А я стою такой отважный, и думаю, что мне неважно, откуда случай не догнать. Я упущу прекрасный случай, прекрасно случай упущу. Пусть каждый шанс себе получит, я тоже каждого прощу. Мы разбредёмся, чтоб исчезнуть в потоках вечности и снах, на золотых дорогах в бездну, и чтоб, действительно, без дна!
5.
Не мне судить. Так я не буду. Мне и не хочется судить. Такие глупые причуды, забор суждений городить, чтобы лишить тебя свободы, чтоб предписать тебе такой порядок действий и природу, в который не найдёшь покой. Я сам давно нигде не местный, на этой местности чужой. И мне доподлинно известно, что, вероятно, я живой. Не исключаю вероятность. Допустим, что вот так и есть. Но это не добавит ясность в событий смешанную смесь. Я там дышать не научился, там только глупые дела. Я так случайно здесь случился, наверное, выполз из угла, где так давно не подметали, скопился всякий разный сор, И там меня не увидали, вот я выполз к вам на двор. А здесь такие светят дали, и перспективы хоть куда. Хоть здесь давно не подметали. Но это просто ерунда в сравнении с тем, чего не помню уже забыл про угол свой. Так было много разных комнат, что хоть от напряжения вой, пытаясь вспомнить, как всё было, и как вообще всё быть могло. Надёжно скрыт секрет! Могила. Ему так точно повезло. А мне не повезло, похоже, я на свету для всех готов принять, хоть кулаком по роже, хоть вместо средство от глистов. Какая разница, когда ты не существуешь во плоти, попутав имена и даты, все числа, господи прости. Забыл значения и итоги так подвести я и не смог. Я знаю, что в конце дороги, меня, конечно, встретит Бог!
6.
Мой попугай в железной клетке сидит, не думая о том, что, может быть, ему на ветке был бы гораздо лучше дом. Он был бы на свободной воле имея право по судьбе. Но такова у птицы доля, что не принадлежит себе. Судьба случилась, как хотела, и где свободная душа, которая б на воле пела, что так свобода хороша. Хотя вполне большая клетка, гораздо больше многих тех, что вешают в саду на ветках, для всяких с вольностью утех. На ветке клетка, в клетке птичка, она поёт тебе о том, что всё здесь вовсе не о личном, и не о том, где будет дом. А всё о воле и свободе, которых не было и нет. Хотя они казались вроде вполне действительно в ответ на мой запрос о том, что будет, что было и как дальше быть. Вот так я говорю о чуде, в пространстве призрачной судьбы. А попугай в огромной клетке, мечтает о свободе он Такая вот судьба, где ветки вокруг него со всех сторон.
7.
В моём огромном доме есть множество узлов. Луна на переломе, и не хватает слов, чтоб выразиться ясно, но я скажу, как есть. Что не было напрасно моим стараниям цвесть. Я утро начинаю в прекрасной темноте. И ничего не знаю про буквы на листе, которые придутся на этот новый день. И шар готов надуться, и просветлеет тень, от солнца на востоке в небесной чистоте. Мы все здесь одиноки, и все совсем не те, которым быть здесь важно, тем, что приглашены. А мы вошли отважно, хотя и не нужны. Но ходим по пространствам, а утром варим чай, играя в постоянство, скучая невзначай. И как здесь быть без чая, ума не приложу. Детали замечаю, о тонкостях сужу. И вовсе не скучаю, когда готовлю чай. Судьба моя такая. И ты здесь не скучай!
8.
Конечно, можно обольститься, нарисовать себе картинку. И на неё перекреститься, начистить чёрные ботинки, и выйти в мир. Как паутинку тебя подхватит ветер встречный и понесёт на встречу с чудом. Кого там встретишь на конечной? Об том говорить не буду. Когда доедешь, сам увидишь. Пока что рано знать об этом, В моём миру такие нити свиваются в сетях, с планетой соединяясь в поле звуков, цветов, касаний, ожиданий, и запахов, конечно, тоже среди дверей, проулков зданий, где все так на меня похожи, но отличаются так сильно, что разобраться невозможно. А солнце светит в небе синем, и от того чуть-чуть тревожно.
9.
Всю жизнь, как проклятый, работал. Да и сейчас, как вол, пашу. Не прекращаются заботы, весь день, как загнанный, дышу. Нет ни малейшей передышки, мгновения, дух перевести, кому-то это было б слишком, а мне же, господи прости, всегда немного не хватает, чтобы пробраться за предел. Я вот такой предпочитаю себе пожизненный удел. Со стороны оно, конечно, всё это выглядит не так. Не жизнь, а чистый ад кромешный. Кому мильон, кому пятак. Все относительны награды, А мне и вовсе не до них. И всё, что происходит рядом, пусть происходит. Мчатся дни, и пролетят без проволочек положенные мне века сквозь километры сбитых строчек, сквозь снег, дожди и облака. Всех впечатлений слишком много, но все их выразит язык возвышенным и низким слогом. И это, кто уж как привык, так и расскажет прямо в ухо тому, кто хочет знать о том, преодолев барьеры слуха открытым нараспашку ртом. Мне нравится играть словами, мне нравится вообще играть. Вы можете придумать сами всё, что хотите. Ведь пора такое сочинить приходит, чего здесь не было досель. Пока же предчувствую в погоде, грядёт апрельская капель.
10.
Мне-то сойдёт и так. Буду читать с листа. Проще не может быть просто. Думает, каждый сам, капли по волосам. Стекают воском. Это кромешный ад образов и наград, это слова живут, поживают. Я среди этих слов, в сущности бестолков. Много чужих полков прибывает. Вот вам картина дня, нет в ней пока меня, я за стеной огня догораю. Медленно, отсырел, кто бы ещё посмел бледен, как ночью мел, не играю.
11.
Ну сколько можно, сколько можно одно и тоже повторять? Ну неужели так уж сложно, себя из этих снов убрать, которые зациклил кто-то забыв убрать повтор. Куда плывёт ладья, идёт работа, стекают медленно года, как свечи оплывают светом, закончив свой ночной забег. Качается в волнах планета, и из небес то дождь, то снег на наши головы сливает, нас засыпая, чтобы мы не просыпались, уповая на откровения и умы тех, кто придумал этот выход, блуждали в лабиринте грёз, в погоне за соблазном выгод, забыв про главный наш вопрос, зачем затеяно всё это, какой осмысленный итог нас ждёт, пока мы ждём ответа, перешагнув за свой порог, пройдя частоты и высоты, и снова всё вообразив, теряем вперемешку ноты сбивая ритм и мотив. А ведь не плох был ритм. Признайте, что был мотив совсем не плох. Так что теперь не уповайте, чтоб я, ослепнув, не оглох, чтоб дальше музыка звучала, которой радую полёт. И терпкий запах источала, и чтобы в нём полынь и мёд.
12.
Какие-то куски, остатки, обрывки, мелочь суета. А у меня-то всё в порядке, пока не пройдена черта, пока не миновали эту границу между сном и сном, когда не между тьмой и светом, но, между тем, почти на том. Такое в общем происходит с любым и каждым в каждый миг. Мне нравится блуждать в погоде, делать то, что не привык. Чтоб избавляться от привычек, лепя обрядами уклад, пуская смыслы из кавычек, в пространства мира наугад. Я всё гадаю и гадаю, здесь хорошо б не прогадать. И всё равно не пострадаю, хотя полезно пострадать бывает, если заблудился, упёрся в стену потным лбом. Зачем же я так больно бился, а оказался не на том.
13.
В моей вселенной места нет, всё заросло, поизносилось. Здесь занят каждый кабинет, и сколько бы дальше не прислось в мою вселенную попасть, я очень тщательно решаю, кого пускать и не пускать. Такой возможности лишаю я всех почти. Прошу простить, мне просто не хватает места, для полноценного протеста, что не могу я всех пустить. Ни то чтоб я хотел один, но получается в итоге, что все ведут туда дороги, где я себе не господин. Меня ж по сути нет совсем. Я потерялся по дороге. И оказался сам в итоге, среди совсем уж прошлых схем. Теперь уже не разберёшь, откуда прорастали слоги, куда вели в дороге ноги, чего ты по итогу ждёшь. В моей вселенной места нет. Она заполнилась до верху. Пора производить проверку, кто в ней мой занял кабинет. Мне самому здесь не найти приюта, чтобы осмотреться, у огонька чуть чуть погреться, а после в никуда уйти.
14.
Это что ещё за время наступило и настало. Удивительное время. Тут попробуй разобраться. Я уже такое видел. Может, в облаке кристалла, что мерещился однажды, предлагая отиграться. Столько было разнородных очень странных и ненужных приключений и событий, все они куда-то делись. И теперь оно такое, очень тёплое снаружи, а внутри, никто не знает, из чего сплетают нити? Это время наступило. Встало рядом, водит глазом, так внимательно и точно, ни за что не увернёшься. Чем оно вдруг пригрозило? Я его почуял сразу, как оно качнулось в строчках. От такого враз проснёшься. Я проснулся и заметил, что другое время длится, по другому длится время, дни проходят и мгновения. Жизнь идёт на белом свете, предлагает веселится. Я вполне готов по теме написать стихотворение. Вот пишу стихи об этом. Мне вполне подходят роли. Я стихи писать умею, мне понятно, что случится, если я наполнюсь светом, обрету свободу воли. Мой корабль сорвётся с мели, и в иную даль умчится.
15.
Мир умело соблазняет неумелого меня. Ничего не объясняет, на заклание гоня. Время есть ещё покуда, неизвестно, правда, где происходит это чудо, то ль в огне, то ли в воде. Это не интересует, мне не нужно это знать. Я любуюсь, мир танцует. Продолжая дальше гнать. Я податлив, мир настойчив. Мы с ним пара, хоть куда. Каждый прочен и устойчив, я стараюсь не гадать, чем всё это разрешится, и куда ведут пути. Я давно готов, лишиться, я готов всё отпустить, чтобы взять и оказаться. Чтобы, прям, не знамо, где, сколь угодно оставаться то ль в огне, то ли в воде. Будет только так, как будет, как ещё здесь может быть. Если речь идёт о чуде, мне достаточно судьбы. Это же такое чудо, разудалая судьба, я противиться не буду, мне не кажется борьба подходящим вариантом избежать конца концов. Я могу остаться квантом, а могу волной. Готов, чем угодно оказаться, а могу вообще не быть, и никак не оставаться, можно вовсе без судьбы. Так утроена причуда этих танцев мировых, просто радоваться буду в чистых волнах игровых. Поиграю, поиграю, и исчезну навсегда. Где? Пока и сам не знаю. То ль огонь, то ли вода.
16.
Я сам вполне готов к такому. И ты готов. И ты готов. И можно было б по простому, а не ломать так много дров. Могли бы и договориться, чтоб всё на месте порешать. Чего нам было сдуру злиться, так что не хочется дышать. За вдохом не проходит выдох, сломались ритмы, сбился такт. Я не показываю вида, но происходит ровно так, как я с казал, так и случилось, произошло, сошлись лучи, и даже лучше получилось, чем было с пламенем свечи. Хотя уже и солнце ярко, но свечи малые горят. Мне хватит этого подарка, я свечи зажигал не зря. Они меня омоют светом, и даже в солнечных лучах мне будут видимы ответы, которые нашёл в ночах. Промчались дни, истлели ночи, и жизнь куда-то вдруг прошла. Она случилась враз короче и легче кончика пера, которое ещё кружится в весеннем воздухе лучом, чтобы лететь и приземлиться. А остальное ни при чём.
17.
То так, то эдак, то никак. А я то здесь при чём? Все ваши чувства в пустоте клубятся под парами. И я бывал в таких местах где восторгаться нечем. Не стоит соблазнять меня богатыми дарами, мы выгоды ещё сочтём, когда настанет вечер. Ну а пока, ну а пока, меня прельщает красота, и будет радость встречи. Я сам нечасто затевал такие разговоры. Мне чаще нечего сказать, и я молчу с улыбкой. К тому же, если танцевать, то я любил повторы, и чтобы не смотреть в глаза, слежу, чтоб без ошибки. Сама диктует пустота нам ритмы и сюжеты. И я не буду выбирать из данного во тьме. Пока все вещи на местах. И все пока одеты. Не стоит кожу обдирать, и представлять в уме, как это всё пойдёт плести развесистые кроны, где мы под ними упадём, и сладко будем спать. Сюжет готов тебя вести по заповедным склонам, мы по сюжету и пойдём, чтоб глупо не пропасть. В конце концов, начало есть, хорошее начало, и лаже путаница в нём вполне годится нам. А незаслуженная лесть ещё не означала, что мы под деревом уснём с весельем пополам. Я, как умею, всё уже поведал и распутал. Теперь останусь доживать свой век не торопясь. Такой вот выдался сюжет, в нём всё, прям, по минутам. И стоит ли переживать, чтоб превратить всё в грязь?
18.
С какого слова начинать, я не могу решить. Хотя, конечно же, весна, сюда уже спешит. Она уже прийти смогла, и место заняла. Её горячая смола, пахучая смола, готова течь в стволах тугих. Она готова течь. Она смогла и ты смоги, позволь себя увлечь в поток весёлых перемен, которые уже. Скорей весне сдавайся в плен. Учи её сюжет. Ты сам себя перескажи в мелодиях весны. В ней хватит места и для лжи, пусть будут ярки сны, которые ты нам сейчас поведаешь, а мы, не будем тут же сгоряча задействовать умы, и проверять. Ты сочиняй, как хочется тебе. Ты мысли глупые гоняй в пространствах по судьбе. Пусть мысли выстроятся в ряд, пускай бегут толпой. А что там люди говорят? Забудь их. Бог с тобой. Ну что тебе до тех людей. Уже весна вокруг. Смотри. Она уже везде, она послала слуг служить повсюду ей и нам, слагать стихи и петь. Такая выпала весна. Она смогла суметь.
19.
Совсем чуть-чуть осталось до весны, до той уже, родной и настоящей, когда пойдёт цвести в пахучей чаще волшебный ландыш и проснутся сны, когда сквозь зелень первую в траве рванутся к небу жёлтые приветы, прекрасных вспышек, посылая свет навстречу солнцу, и купаясь в ветре прекрасный одуванчик запоёт свой дворовой мотив, простой и чистый. А сверху в танце кружат свой полёт в потоках разрезвившиеся птицы. Как много дней пройдёт ещё, пока закончится тоска очередная, и белые сольются облака с небесной синевой, а птичьи стаи умчатся вдаль, сквозь синеву и высь, исчезнут навсегда, и я исчезну. Как рано мы сегодня поднялись, проснувшись в мире по дороге в бездну. Мне некуда спешить, я жду весну, она настанет, и меня дождётся. И сколько раз ещё я здесь усну, а утром сколько раз во мне проснётся тот персонаж, что выдуман во мне, который так привычно мне навязан пристал ко мне в одном случайном сне, что снился и закончился не сразу, а продолжался в суете дневной. Когда ж весна, сирень и одуванчик? Всё остальное было не со мной. Чужой, безвкусный, пошленький романчик. Написаный так грубо, что читать его нет сил, невмочь себя заставить, но я всё помню, можно не листать. Пусть будет, так как есть. Не нужно править.
20.
А что ещё? Ну что ещё могу сюда добавить. Что было в сердце горячо, и не хотелось правил. Что мир летел в тартарары, привычно и лениво. Катился, йокая, с горы. И всё случалось криво. Я наблюдал его поход, я под горой той не был, но сам придумал волны вод, и всяческую небыль. Я склонен сказки сочинять про то, чему не сбыться. Но не прибавить, не отнять, и сердце дальше биться продолжит. Я же сам с собой задумчиво воюю, я сочиняю этот бой за гранью поцелуев. Такое выдумать я смог, что сам дивлюсь и млею, в потоке радостных дорог восторгом пламенею. Мне можно всё, Я сочинил, Я создал, Что за диво. Горят вечерние огни, а ветер треплет гриву летящим времени коням, несущим нас в насущном. И толку что, лететь к огням, нам, вечно отстающим. Мы опоздали навсегда, везде, всегда и сразу, И путеводная звезда, всё не отыщет глаза, она плутает в небесах невидимая кем-то, глаза ж гуляют в голосах, качающих френд-ленту. Мы очень заняты, мой друг, мы новости читаем. Нам очень важно знать, что круг по кругу мир катает. Он замкнут, заперт, он закрыт, нет выхода из круга. И я убит, и ты убит, и кто мы друг для друга, когда случилось всё, пока катился мир лениво под горку, где текла река, плетя свои извивы, а мысль кружилось в такт с рекой, и по кругам гуляла. Был мир такой, был я такой. И этого не мало.
21.
На фоне серого окна цветов засохших очертание, мои увядшие желания, похоже, все достигли дна. А за окном уже весна. Она практически на грани. И в сонной кухне тишина живёт в весенней утра ране. Лишь в воображении шторма опасности не представляют. Я в нём миры переставляю одним движением ума. И всё во сне в весеннем дне случается бесповоротно. А после вечером на дне смешавшись однородно, оно живёт уже во тьме, хоть я его не вижу. А всё в уме, да все в уме. Но, может, даже ниже.
22.
У меня по плану чудо будет именно сейчас. Подгонять его не буду, всё случится в этот раз, как положено, и даже может лучше, чем всегда. Время, может, и покажет, может, нет, а, может, да. Что ещё покажет время, что проявит, что явит. Разделю его лишь с теми, кто блажит, но не язвит. Придираться, это дело и не стоит начинать. Осторожно и не смело, потому что нет здесь дна, опереться невозможно. Лучше будет замереть, чтоб зависнуть, хоть и сложно в бездну чёрную лететь. Мне летит навстречу бездна, в ней текут потоки снов. Трогать чудо нужно нежно, и особенно весной. Не спугнуть бы это чудо, не развеять этот прах. Я пытаться и не буду перепрыгнуть через страх. Мне достаточно того, что будет быть само собой. Остальное очень просто станет жизнью и судьбой.
23.
Даже если оно всё так, то путь будет только немыслимое. Мне другого не то, что не хочется, просто его хватает и так. А вот немыслимое, нужно его придумывать, сочинять, из пальца высасывать, нужно гадать и думать. Именно это мне и нравится в немыслимом. Вот предметы, вот смыслы. Беру я такой вот предмет, наделяю его смыслом, которого в нём,
конечно же нет. Но я ведь его придумываю, и когда я его придумывал, он постепенно появлялся. А потом и вовсе возник в моих мыслях. Вот предмет, наделённый смыслом. Вот предмет. Наделённый смыслом. Предмет.
24.
Что-нибудь да останется, дальше в вечность потянется, будет виться по снам. Это в жизни случается, знаки ясно читаются. Наступает весна. Времена продолжаются, и опять улыбаются мне навстречу цветы. Всё так ладно покроено. Струны точно настроены. И мотивы чисты. Даже солнце за тучами намекает на лучшее, всё готово цвести. И в свободное творчество мне пуститься захочется. Так прощай и прости. Если цели не названы, мы с тобой не про разное, все едины в пути. Так что всё получается и, как нужно, случается. Не спеши, погоди. Даже солнце за тучами намекает на лучшее. Так что сам посуди. Это будет конечно же, все мы, в общем-то, грешные. Но единый поток нас несёт в бесконечности сквозь дела и беспечности, возвращая в исток. Там однажды все встретимся, пусть земля дальше вертится, и вселенная спит. Но совсем уж не хочется продолжатся в пророчествах и обиды копить. Всё прекрасно закончится, даже если и хочется этот бред продолжать. Так оно и кончается, и опять начинается. Можно больше не ждать.
25.
О чём-то мне напоминает, что происходит каждый день. Живёт действительность иная, переходя из света в тень, и там она с себя снимает покровы все и образа. Я слишком мало понимаю, когда гляжу в её глаза. Они повсюду возникают, я в них теряюсь и молчу. И длится пауза немая, я вечно длить её хочу. Мне никуда уже не надо, когда приходит этот миг. Я в нём стою с потоком рядом. И неподвижность не томит. Я сам поток. Воспоминания. Толпой теснятся при дверях. Не подходя для узнавания. Огни неяркие горят. Зал освещённый тусклым мраком, вползающим через порог. И всё однажды будет прахом, всему положен точный срок. Желания нет с потоком спорить, когда весна в своих правах. Совсем не хочется ускорить происходящее в словах. Оно случается мгновенно по естеству и волшебству. Так кровь проносится по венам, и ветер трогает траву. А вот уже и луг и поле в осеннем вечере, где нам, возможно, погулять на воле случится по её волнам. Возможно, так оно и будет, а может, будет всё не так. Я просто думаю о чуде, его слагая на листах.
26.
Ну вот, опять. И в этом сне я разглядел такие вещи, которые в узорах трещин привиделись совсем не мне. И было так не для меня, оно и дальше также будет. В потоке золотого дня, вполне уместно длиться в чуде. Я буду длиться в чудесах, и в каждом чуде продолжения танцует тонкое мгновение пылинкой в солнечных весах, в лучах, которые секут чердачное пространство мира, и парки неустанно ткут твою судьбу, и пишут вилы свои рассказы на воде, они читаются так внятно, и всё так явственно везде, что это всё невероятно. Поверить не могу глазам своим, ушам себе и телу, когда летает стрекоза, и муравей спешит по делу, трава горячая фонит, звуча волшебным ароматом. И устремляет в зенит моё сознание автоматом, чтоб миновать всех чёрных дыр неодолимые преграды, войти в потусторонний мир, где все тебе, конечно, рады. Там ты начнёшь иной рассказ, который повторится снова. И будет радостью для глаз, ушей и тела смысл и слово.
27.
Какие чувства в этом дне меня сумеют потревожить? Что там лежит на самом дне, и что наверх подняться сможет. Я всё могу перемешать, но только время, только время способно сквозь меня дышать. Я чувствую, как гладит темя его шершавая ладонь невидимым прикосновением. А ты его попробуй тронь, и тут же отзовётся в вене движение крови, и дышать ты будешь сразу по другому. И дальше можно не спеша искать свою дорогу к дому, который ждёт тебя всегда, да ты и сам об этом помнишь. Так не забудь зайти туда. Пройди по лабиринтам комнат, его уютом подышав, чтобы потом, почуяв волю, опять же, плавно, не спеша, взлететь над лесом и над полем. И пусть летит твоя душа туда, где всё соединится со всем, чтоб дальше не дышать, закрыв последнюю страницу.
28.
Я снова вижу в мире море. Я представляю океан. А дальше в голубом просторе маячит призрак дальних стран. За ним встают миры иные, придуманные и совсем, которых нет, и сны лесные, и то, что за пределом схем. Такое иногда приснится, и не во сне, а наяву. Огромная взлетает птица, и тень ложится на траву, она и солнце закрывает, её крыло, как парашют. И траектория кривая. По ней я этот стих пишу. Ведь всё отражено друг в друге, в осколках, гладях, пузырях, кусочки линии на круги, и кто-то, рядом, при дверях, стоящий, пристально смотрящий, мой соглядатай, что следит, чтоб был живой и настоящий, хоть подозрительный на вид. Он не пропустит ни кусочка, ни капельки и ни одной ненастоящей буквы в строчке, чтоб не заполнилось виной потом сознание больное, в котором я и сам больной. Такое время ледяное. И потому пусть ни одной не будет буквы или знака неверного в потоке слов. Для этого нужна отвага, а я к такому не готов. И временами допускаю, и потакаю, слабину даю. Пространство отпускаю, ныряя прямо в глубину, где только тьма и мрак кромешный, где мне во времени лететь. Где отражения вперемешку с желанием не молчать, но петь. И я пою, я повторяю мотив простой, и в каждом дне на дне его себя теряю, чтобы проснуться вновь во сне.
29.
Да неужели это всё вот так и будет продолжаться бесконечно? А что ж поделать, ведь течёт вода, так и течёт всем вечностям навстречу. Я же мечтал постичь всё до глубин. А ничего в итоге и не понял. Хотя конечно кое-что скопил, не глубоко. Никто здесь не утонет в просторах и глубинах естества, познания, мечтания, полёта. Законы правят сходства и родства. Вершится очень нужная работа. Вершится мир, спокойно, без рывков, и пульс моих желаний миру впору. Я проплыву свой путь, и был таков. Ищи меня за далью, за забором. На том заборе писаны и сны, и формулы вселенского единства. Мне будут все случайности ясны, когда пойму природу материнства. Весна уже, фактически, прошла, и жизнь уже, фактически, свершилась. Давай же расползёмся по углам своих забот, сменяв на мыло шило. А можно, кстати, и наоборот, хотя оно, конечно же, некстати. Достаточно уже дурных забот, их нам с тобой, пожалуй, тоже хватит.
30.
Куда мы выйдем в этом дне? Я не скажу куда. Что будет там лежать на дне, когда сойдёт вода? Какой откроется пейзаж, какой ещё рельеф. Не стоит миру возражать, всё это чистый блеф. И изначально не честна великая игра. Прекрасно сделана блесна, удар из-за угла. Я точно буду не готов, я попаду в капкан. В холодном ветре городов мне видится обман. Своих иллюзий не лишить меня в моей игре. Я буду лучше робу шить в какой-нибудь дыре. Запрячу в камеру, в дурдом себя на том пути. Здесь всё очиститься потом. Лишь дай воде сойти. И точно обнажится дно, и ты поймёшь рельеф. Хотя конечно всё одно, игра, обман и блеф. И правила здесь таковы, что смысла нет пенять, что не хватило головы весь этот бред понять. Какая логика, дружок? Откуда здесь закон. Ты тоже весело зажёг, поставив жизнь на кон. Закономерно проиграв, вернись уже к себе. Не стоить мусор по углам копить в своей избе. Судьба заправлена сполна, шагай, куда шагал. Пусть унесёт тебя волна, ты сам её искал. И ты найдёшь в своей волне, вот именно, свой сон. В него ты выйдешь в этом дне, и я, и ты, и он. Мы все сойдёмся в пустоте, вернувшись и простив. И каждый выдаст по мечте на выбранный мотив. И каждый пропоёт легко мелодию без слов. И мы взметнёмся высоко. Я к этому готов.
31.
Понять не в силах. Не пытаюсь я это брать и понимать. Я ж просто в лодочке катаюсь, и ничего не поломать, не потревожить, не нарушить мечтаю в этом колесе. Учусь болтать поменьше, слушать побольше. В каждой полосе я различаю все оттенки, детали, мелочи, значки, когда проходит свет по стенке, отскакивая мне в зрачки. Они сужаются привычно и расширяются во тьме. Всё приспособлено отлично в привыкшем путаться уме. Всё сделано настолько просто, что совершенства не постичь. А я ищу заветный остров, и нахожу его почти, и даже пробую причалить, и обустроиться на нём. Пусть неудачи и печали останутся прошедшим днём. А я же в будущее смело рвану на рваных парусах. Не получается без смеха, в семейных до колен трусах, по пляжу гордо выступая, с висящим вяло животом. Опять на том же залипаю, вот именно. Опять на том. И пропускаю миг заветный, когда врата отворены, куда на парусах по ветру, влетел бы враз в иные сны. Но паруса они же на лодке, а лодка уплыла в отлив. Так что осталась лишь походка по пляжу ляжку оголив. Пусть видят все, как ноги ловко я ставлю ловко на песок. Завидная во всём сноровка, походка — с пятки на носок. А лодка плавает, с волнами сама собой сама в себе. Такими вот играю снами, в своей заманчивой судьбе.
32.
Осторожное пространство очень даже мягко стелет. Я его не понуждаю так заботиться. И что ж? Я вполне готов к любому повороту, взлёту, мели Раз уж стелет, так и будет. Лучше ты его не трожь. Лучше ничего не трогать, пусть как было, дальше будет. Лучше пусть оно, как было, продолжает дальше быть. Я иду своей дорогой посреди летящих судеб. Улыбаюсь миру мило, чтоб обиды не копить. Мир меня толкает грубо, только я не обижаюсь. Разные бывают с каждым обстоятельства в судьбе Обижаться - это глупо. Я ж ни с кем здесь не сражаюсь, Все окажемся однажды в той единственной трубе, по которой нас отправят в путь последний в пункт конечный. Это всё с тобой случится, когда ты его не ждёшь. Мы с тобой вообще не вправе сомневаться в жизни вечной. А пока давай учиться, чтоб смотрела молодёжь. Чтоб примером вдохновлялись те, кто после будет тоже проходить дорогой нашей в вечных поисках пути. Чтоб программы обновлялись, чтоб менялись эти рожи, становясь умней и краше. Мы поможем им пройти. Так что лишь одна задача выполнимая не просто. Мы с тобой её решаем. Обязательно решим. Разгадать замок удачи. Обойти проблемы роста. Жизнь хоть долгая, большая, мы ж стараться поспешим. Пролетит, и не заметишь. Пронесётся, не догонишь. Я её прожил так много повторяющихся раз. По пути, что нужно, встретишь. Не сгоришь и не утонешь. Потому что вся дорога - просто-напросто игра.
Связанные материалы
Тема творчества