1.

Мне не понять всего, что было, что есть, и всё, что может быть. Не разжигая больше пыла, хочу остаться и остыть, на этом самом лучшем месте остановиться. Стоп. Пора. Оправдываться? Много чести для знати нашего двора. А во дворе всё те же лужи, а у сараев та же грязь. Всё это мне ещё послужит, куда бы мысль не собралась. А образы всегда сгодятся, чтоб приукрасить и соврать. Зачем? Друге дело браться за то, чего не стоит брать. Вот так оно и получилось, концов уже найти навряд! Сознание ибо омрачилось всем тем, чего наговорят, когда поймут, что дело было совсем не так, как быть могло. Вот потому не нужно было. Ведь в прошлый раз не помогло. И в этот тоже не поможет. И слава Небу. Быть тому. И в этот раз придётся тоже ходить по миру одному. А разве можно по другому. Устроено оно вот так, чтоб ты не смог тропинку к дому, найти, и точно начертать свой план на каменных скрижалях, чтоб он застыл уже в печать. Забыл, как в прошлый раз сказали! А могут больше не сказать.

2.

В пекинском времени закружит меня какая-то весна. А что сигналом мне послужит? Конечно, яркая сосна на синем фоне, в рамках неба летящая со скал в поток. Бывал в таких местах, но не был уже давно, какой-то срок определил мои границы, которые не пересечь. А на границах те же лица, и слышится всё та же речь. И я внимаю, понимая, что мне тех слов не разобрать. Такая жизнь. Она такая. И ты изволь в неё играть по правилам, что ты услышал в пути, бог знает, от кого. А кто здесь осторожно дышит, чтоб не тревожит естество? И кто здесь говорит умело? Кто здесь умеет говорить. Пронять бы, что у них дело, чтоб это дело повторить, что не нарушит строй созвучий, того что мыслит и творит. Но каждый новый будет слочай тем, что отчаянно сгорит. Оно так плавно погрузится. Оно ещё не раз смолчит, в узорах голубого ситца пространство неба различит. И ты сумеешь сам представить всё остальное, по шагам. Зачем так много глупых правил, для промолчать сумевших дам?

3.

Я помню! Мы с тобой гуляли по парку, лотосы цвели, и нас так сладко удивляли, и за собой в поток вели таких красивых впечатлений, в котором времени шаги касались нас нежнее тени, и ты себе потом не лги, что ты не чувствовал касаний, что ты сумел себя сдержать. Кто же поверит. Расстояний не скроешь, как ни рассказать! Ибо случилось то, что нужно, то что должно! И, стало быть, всё это также спит снаружи, как и внутри большой избы, в которой время притаилось в уютно пахнущих углах. Ты помнишь, что тебе приснилось, когда легчайшая игла сшивала сны твои в полотна, чтобы устроить паруса. И уносилась в море лодка, и пропадали голоса на синей бездне океана, куда исчезнет всё, когда ты протрезвеешь. Ибо пьяный! Ходил по призрачным следам. Те следы не оставались на полотне, на парусах. И больше буквы не читались. Звучало время в голосах.

4.

Из этой песни слов не вынуть, единой ноты не извлечь. Однажды все слова застынут, и ты не будешь больше петь. Пока же продолжай стараться, мотив по нотам выводи. Понятно, будет получаться не очень, всё. Ты погоди. Имей терпение, и совесть тебя, как надо, проведёт. Прочти сначала эту повесть, Всё остальное подождёт. Тебе не стоит и пытаться до срока соскочить с пути. Здесь стоит вечно оставаться, в иные сроки не сойти, во временах не оказаться иных. Попробуй отпусти ты времена, когда всё тело лишь нити ткани всех времён. Нет у него иного дело, оно уже понять успело, кто слаб и кто уже силён. Вот потому не надо лишних произносить без толка слов. Сегодня небо низко виснет, почти касается голов. А ветер шевелит седые остатки мыслей мыслей в голове, они летят в траву пустые, и там теряются, в траве. А я печалиться не вижу ни смысла, ни иных причин. Сегодня просто небо ближе. Я это точно различил.

5.

Так много затаившихся в траве отдельных, независимых творений. Звучит мотив июльский на дворе, а время утекло в своё течение. И ты его попробуй нагони, волна пройдёт, и пронесутся тени. Проходит август. Вникни и пойми. Смотри перед тобой лежат ступени. По лестнице подняться не спеши. Возможно, что тебе туда не надо. Хотя вверху такие колоннады. А рифма здесь ложится, клоунада. Вот так и есть. Постой и подыши. Постой и вникни. Пусть течёт сама действительность и падает на плечи, осенний дождь, укутается тьма, придёт опять тот долгожданный вечер. Что я гоню? Какой? Откуда ждать, да и зачем. Всё происходит плавно. Само собой, и смысла нет о главном молчать. Не бегай за судьбой. Она сама. Она всегда с тобой. Ни на мгновение путь не бросить в теле. Давай не будем время смыслом мерять. Тягаться, боже ж мой, с самой судьбой. Смешно сказать! Какие времена уже прошли, и ведь ещё настанут совсем иные. Тоже в море канут И смысла в этом нету ни хрена.

6.

На новом круге обстоятельств, себе я часто повторял, что, отпустив меня, создатель не очень много потерял. Но как не принимать решений, чтобы впросак не попадать в клубке сложнейших отношений, где время не по проводам бежит, но кровь по жилам бродит, перетекает и горит, сияет с солнцем не восходе, а ночью, замедляясь спит. Понять пытаюсь, что откуда, зачем, куда и почему? Да! Жизнь одно сплошное чудо, Я в нём навряд ли, что пойму. Сквозь обольщения и страхи не сможешь быстро пролететь. Небесные умеют пряхи узор осмысленный заплесть. И мне в нём поблуждать придётся, быть может жизнь. И не одну. Лишь небо молча рассмеётся. Когда под ним пойду ко дну.

7.

Мы все умрём. Святое дело постичь искусство умирать. Чтоб тело вышло за пределы своих границ. Умение ждать, чтоб плавно обтекать преграды, как это делает вода. Вот это то, что мне и надо. Запомнить это навсегда. Я ж постоянно забываю и пру всё больше напролом. Потом так долго остываю. Стою смотрю, с открытым ртом, откуда в мир выходят звуки. Я, очевидно, говорю, нескладно потирая руки, и понимаю, что сгорю в своих попытках через стену пройти, забыв, что нужно течь. Ведь по иному, в переменах себя до смерти не сберечь. Так ты не сможешь сохраниться, пройдя всю трассу до конца. Нет смысла ни на миг сердиться, сжигая почки и сердца. Не лучше ли остановиться, чтоб этот миг не потерять, в котором сердце будет биться само с собой в себе горя. Пусть всё уносится так быстро через пространство перемен. Ты пролетай сквозь этот выстрел в него не попадая в плен, и ни во что не попадая. Ты ведь попал уже и так. Ты это книгу долистаешь дойдя до крайнего листа. Здесь мягко затворив страницу, ты засмеёшься в тишине душой, вспорхнувшей белой птицей на небо синее в окне.

8.

Всё, что есть, то есть. Иного может и не быть. Я даю, конечно, слово, прямо от судьбы. Я тебе не сообщаю, каковы дела. Оставляю и прощаю прошлые тела. Все они вернутся в землю. Нужно ж отдыхать. Я такой исход приемлю. Можно и принять. И куда потом деваться, когда тела нет. Где мне быть и оставаться, где искать ответ на вопрос который задал самому себе когда с неба в землю падал в медленной судьбе. Приземлился, погрузился. Улетел назад. Так что он не зря грозился, глядя мне в глаза. Я же зря не испугался. Осторожней чтоб быть пока в миру скитался, где искал свой гроб.

9.

Мы здесь в миру уверенны вполне, что стать святым - благое очень дело. Но к этому ль стремится наше тело, оно со мной не на одной волне. И потому так хочется, чтоб все признанием одарили, чтоб известно была у нас на всю, как надо местность, и мы над всем во всей своей красе, парили воплощая честь и честность. Но где все те герои всех времён, министры, полководцы, книгочеи, Тот был храбрец, а этот так умён, но здесь вполне настроены качели, закончился короткий жизни сон, и под землёй в уютной колыбели улёгся каждый, что там видит он.

10.

Нам всем здесь нужно так немного. Дорога в небо по пути. Всем по любому нужно к богу, и больше некуда идти. С пути сворачивать не надо. И некуда с него сойти. Здесь только лишь одна преграда. Лишь сам ты, как здесь не крути. Когда положено закроешь уставшие смотреть глаза. А как себя на то настроишь, ты должен сам себе сказать, понять, почувствовать, услышать, привыкнуть радоваться тьме, в которой время мирно дышит живёт оно в твоём уме. И никуда тебе не надо спешить, стараться, не дай бог. Исчезнут всякие преграды. Случится всё само собой, без спешки, без стараний тщетных, и главное, без суеты, созреешь с яблоком на ветке, не испугавшись высоты. Сорвёшься вниз, столкнёшься с твердью. И снова устремишься вверх. Окажешься за новой дверью. А там ворвёшься в новый век.

11.

Всё, что мне сегодня снится, вижу я не в первый раз. Те же облики и лица, тот же неба синий глаз. Я ему не удивляюсь, я гляжу в него в себе, даже не сопротивляюсь, просто следую судьбе. Нечем мне сопротивляться, вот на это нету сил. Я готов уже признаться, что иного не просил. Вижу, как оно ложится, вижу, как потом лежит. Мне не просто с этим сжиться, и не просто с этим жить. Выйдет всё оно, как выйдет. Я ж не против, я же за. В самом наилучшем виде я смотрю судьбе в глаза. Раз уж в небо, значит в небо, полетим и долетим. Это сон, в котором мне бы оказаться на пути. И потом с пути не сбиться, если станет сон другим. Нужно ж правильно присниться, даже если плохо спим.

12.

Ну о чём таком придётся мне поведать, в чём признаться мне придётся в этом дне. Что здесь нового такого может в этом дне случиться, если день за днём сочится в этой вечности всегда. Сон во сне. Лишь сон во сне в этом вечно новом дне. Вряд ли я тебе раскрою хоть какие-то секреты, о которых ты не можешь сам узнать и сам услышать. У тебя ж глаза и уши, ту же делают работу, всяких нервных окончаний, их не счесть, их очень много воображение к тому же всё способно перемножить, увеличить все размеры, исказить всё и утроить. Так что я тебе не буду говорить простых вещей. А о сложных о предметах я и сам не слишком знаю, а точнее о предметах я не знаю ничего. Потому о сложном тоже не скажу тебе сегодня, может быть, потом узнаю. Так потом и расскажу. А сегодня только это, потому что нет другого. Указания на предметы, и ненужные слова. Так что можно и не слушать, не читать и не стараться, что-нибудь понять и вспомнить, из того, что я сказал.

13.

Как это всё перемешалось, не получилось. Ну, совсем. Хотя светилось и казалось, что сможет за пределы схем, сценариев банальных выйти, ограды все перелететь., течение простых событий преодолеть, чтоб в срок успеть. Но не сошлись слова и сроки, не получилось точно встать, попасть в потоки, и потоки поворотить обратно вспять. Хотя бы я и успокоюсь, не потревожусь о следах. Мне это ничего не стоит, ведь даже строки на листах окажутся на том же месте, где им положено лежать. И я приму любые вести, сумев на них не возражать. И сколько б мне ни говорили, советуя уйти скорей, все что сумели, то сварили, в убогой радости своей. А я остался и останусь в одних и тех же дураках. Хотя, возможно, слишком рано судить об этих пустяках. Не повторяя прошлых даже ошибок, новых совершим достаточно. И после скажем, что неосознанно грешим. Но оправдаться не сумеем, вернувшись на исходный пункт. Умчимся вверх с воздушным змеем, так просто вырвавшись из пут.

14.

Сегодня тормозит поток. Я не могу остановиться. Блуждаю в лабиринте строк, который мне привычно снится. И каждый радости глоток советует не торопиться в переплетениях дорог, умеющих так ловко свиться в замысловатые клубки и чем угодно притворится в пересечениях строки и в откровениях очевидцев. Сегодня день такой, что смог я очень мягко удивиться, тому, что знаковый поток сумел в сознании продлиться за все пределы ярких снов, чтобы в потёмках раствориться, где нет уже простых основ, а только сложности, и лица, глядящих на меня из тьмы смутившегося воображения, где благовонные дымы нас учат плавности скольжения по гребням беспредметных волн, откуда всё и происходит, и устремляется к свободе, самих себя пустив, как чёлн, летящий по волнам во тьме смутившегося воображения в дымах и таинствах скольжения, в моём уме, в твоём уме.

15.

Ты представь себе! Такое очень часто происходит только ты его не видишь, погружённый в гущу дел. Ты пойми. Тебе покоя не хватает. А к свободе без покоя ты не выйдешь из кружения тонких тел. Очень густо замешалось это всё в воображении. Очень много накопилось здесь за вечность наших дней. Что осталось, то осталось. Беспредметное скольжение, сердце очень мягко билось в этом бесконечном сне.

16.

Всё может быть, что, может быть, и быть вообще не может. Такие вот штрихи судьбы на лбу моём. Но всё же я постараюсь не попасть в дурные передряги. Чтобы без толку не пропасть в бездонных снах бумаги. Я сам не мало удивлён, что всё случилось эдак. Хотя не слишком я силён. Но кружится планета, и понимаю я, что мне сердиться не пристало. Да, боже ж мой, в дурацком сне случается не мало. Я реагировать на всё, конечно же, не буду. Кому здесь слава и почёт, кому здесь пересуды? И никаких тебе невзгод за так не выпадает. Я видел, кто-то круглый год живёт здесь и страдает. А я страдать, хотя, могу, но всё ж не так умело. Я никуда не побегу, мне есть другое дело. Я тоже занят остальным, что мне легко досталось. А ваших сплетен горький дым, увы, такая малость на фоне радужных небес, что светятся над нами. И всё, что выпадет тебе, окажется лишь снами.

17.

Я буду думать то, что время не существует. Ну и пусть. В земле же прорастает семя, преобразуя радость в грусть. А после грусть обратно в радость преобразуется. Поток идёт всегда не просто рядом, но сквозь меня. Я в нём листок, несущийся в потоке этом, и сам поток несу собой где сам собой летит по ветру платочек небо голубой. Там исчезает в небе небо, и всё случается в душе. В моей душе, с которой мне бы не разминуться в вираже. Вираж так крут, непредсказуем, так увлекательно красив. А мы в нём линии рисуем, пытаясь отразить мотив на плоскости своих стремлений, своих желаний и утех. Ложатся на ступени тени, по стенам пробегает смех, своим весёлым отпечатком, теней листвы в огнях ночных, когда ты, засыпая сладко, глаза откроешь, видя сны уже с открытыми глазами, но также продолжая спать. Зачем тебе не рассказали, что время течь умеет вспять? Тогда бы ты, успел проснуться, закрыв глаза, в себя прийти, чтобы потом не оглянуться на призрак своего пути.

18.

Такая же бессмыслица здесь быть старательным, учтивым и прилежным, как и не быть, летая безмятежно по воле ветра на крыле судьбы. Пушинкой раствориться в тишине прозрачного ночного ожидания. И, не проснувшись, думать в каждом сне, что вот такое у тебя задание. А ты не думай, всё оно не так, устроен мир всегда везде и всюду. не так, как буквы на твоих листах. В нём может быть и чудо и причуда. Такие вот дела, любезный мой приятель, повстречавшийся на тропах судьбы, в которой я так долго топал, и уходил, и снова дверью хлопал, и делал вид, что я иду домой.

19.

Направив взор на облака, я отвожу его так быстро, мелькает мир, как гаснут искры, а жизнь проносится, как выстрел, вот так течёт её река. Меняются картинки дней, века над ними проплывают, и времена тихонько тают. А что лежит на самом дне во времени, никто не знает. Настала осень. Вот те раз. А я и лета не заметил. Кого я по пути здесь встретил, каких красот коснулся глаз, пока гулял я по планете, меняя ясность на экстаз. Лишь память кроткая моя в себя вмещает эти стаи предметов, вымыслов и таинств в потоках чистых бытия, где истина не прорастает, и где плыву куда-то я. Зачем я это говорю тебе мой друг? Я не отвечу. Давай мы просто встретим вечер, а после солнце и зарю, когда сгорят ночные свечи, и я нечаянно сгорю в потоке жизни человечьей.

20.

Каких-то простых откровений сегодня мне явно не нужно. А что там клубится по вене, и что происходит снаружи, так это не важно. Об этом сегодня не стоит и помнить. Я много гулял этим летом в пространстве проветренных комнат. Где странные люди встречали меня, улыбаясь спокойно, в журналах своих отмечали, а я, избегая печали, к тому относился достойно. И чувства мои скоротечны, и мысли мои беспредметны. Я думаю больше о вечном, о множестве смыслов несметном. В словах нахожу промежутки, где образов стаи летают. Бывает, зависну на сутки, в какой-нибудь образной стае. И чувства клубятся кругами, где ветры кругами кружатся. В пыли под моими ногами неясные тени ложатся. Стараясь ступать между ними, лежащими всюду тенями. Такие вот сны мне приснились, оставшись лишь странными снами.

21.

Это не я выбираю желания, а сами желания выбирают меня. Не очевидно устройство мироздания, но часто случается такая фигня, что некуда ставить пробу, потому что нет никаких за пределами возможностей сил. Я уже столько раз обращался к богу, что теперь и он меня попросил, не беспокоить его дурацкими пустяками, и так огромное количество дел, чтоб решать каждый миг так что приходится самому всё делать своими руками, а я ведь уже не мальчик, а даже вообще старик. Но ничего, я на бога не обижаюсь, я не обижаюсь вообще ни на что и ни на кого. И сколько раз ещё я здесь облажаюсь, пытаясь сойти за своего. Случайно сюда попав, чтобы самому разобраться со случайностями и понять законы устройства собственного сознания, я в этом теле и не совсем в своём уме собираюсь провести ещё некоторое время. Такое вот оно на данном этапе построилось мироздание. И поймёт меня в этой связи только тот, кто по настоящему в теме.

22.

Сегодня я не беспокоюсь. Мне только б этот день прожить. Потом получше обустроюсь, удвоюсь, может и утроюсь, стараясь больше не служить не высшим силам, как и низшим не вижу смысла потакать. Оно всё вышло, как уж вышло, чтоб в этом дне проистекать. Я этот день как-будто выбрал особо выделил, чтоб в нём случайно важный миг не выпал, пока оно горит огнём. Я сам сюда заплыл по сути затем чтоб дух перевести, очнуться от безумной мути и оказаться на пути. А оказавшись там, где надо, я остальное отпущу, забыв о важности награды, о суете не погрущу. Ведь осень, друг мой. Это осень, прекрасной вольности пора. И ты меня потом не спросишь, о чём была опять игра. Прошла, случилась, миновала, и вот мы здесь. И стол накрыт. Уходим в море от причалов, чтоб не остаться вне игры.

23.

Я что-то с утра путаюсь в своих показаниях, вечно буквы не те в словах появляются. Никому особо не нужны здесь мои настоящие признания. Но ведь и радости в жизни просто так на полу не валяются. Так что я очень стараюсь быть естественным и правдивым, не фальшивить чтобы без смысла, а то ведь у меня со слухом с детства беда. Хотя, конечно, это я так играюсь, переставляя числа и поводя ухом, но не всегда. Попробуй решиться сделать, к чему не привык. Кто-то во мне живёт такой, что не позволяет, потому что ему очень и очень страшно. Да: бывает страшно. Хотя я уже давно не ребёнок, и даже просто старик, и пора бы уже обрести покой, но этот опять дурака валяет, и ведёт себя слишком рискованно и опасно. Чего я сам добиваюсь, вообще не пойму. А до меня уже столько всего случилось. И хотя начинал я не в одиночку, рождаясь в этот мир, а заканчивать придётся всё равно одному. Раз уж получилось так, так оно и будет, раз уж так получилось.

24.

Всё это. Начинается иногда так. Иногда по другому. Но начинается. Начинается с утра, чтобы продолжиться в течениях и потоках, протекающего времени дня. В движениях и шевелениях в веках и годах. Крутится и качается, расходится кругами по строкам и срокам, по небесному повелению направляет и тебя, и меня в новые обстоятельства, где происходит очередное событие слепленное из воды и огня в воображении, в сознании моего мира. Я шагаю с утра, наблюдая, как это всё неустойчиво, почти что неуловимо, теряю следы, опять создаю подобие и сходство с образом, который мне неизвестен. Буду предельно честен с тобой, только с тобой, потому что не получается с самим собой по причине, что никак не отыскать самое начало самого себя. И опять от причалов, от причин и от следствий всех начал изначальных катится этот ком, очень даже не снежный, ком событий и происшествий. С ним лучше обращаться нежно и бережно, чтобы избежать ненужных последствий.

25.

Куда уж проще? Пусть будет так. Никто не ропщет. Я сам простак. Я сам ввязался. Теперь терплю. Откуда взялся? Кого люблю? Пустые сплетни всегда вокруг. А воздух летний, и пахнет луг. Над ним летают цветные сны. Я их читаю. Они вкусны. В них дух прекрасный волшебных сил. Я не напрасно переносил великих тягот огромный груз. На землю лягу, и вновь игру с землёй затею в который раз. Я всё успею пройдёт игра. И встану новый, пойду вперёд. Последним словом пусть будет «мёд».

26.

Я сам с собой не буду спорить. Не буду спорить и с тобой. Хотелось бы рвануть на море, чтоб окунуться в голубой простор его воды волшебной, где исцелиться и постичь, что всё прекрасное целебно, и неизведанно почти. Но, оказавшись в горном крае, мечтаю об иных краях. А я всегда хожу по краю. Такая вот судьба моя. Таков характер. Что поделать? Я с ним живу. Я с ним умру. Но а пока всё строю тело, его гоняя поутру. Ему со мной не сладко тоже, как мне с ним тоже нелегко. Такие сны покрыты кожей. Я весь чувствительный такой. Так тяжело переживаю. Но как-то всё переживу. Хожу, углы не задевая, во сне, как, в прочем, наяву не отличая от другого одно, которое во мне зовёт и просится в дорогу, чтоб с миром быть наедине. Поговорить от самом главном, и все ответы получить. Ты понял это? Вот и славно. Осталось главное постичь.

27.

Какую точку бытия считать отсчётом. Куда пропали ты и я за поворотом. Что было раньше, что потом, грести откуда? Стою смотрю с открытым ртом на это чудо. А ничего ж такого нет, чтоб удивиться. Вполне обычный белый свет продолжит длиться. Он во вселенной будет течь в моём сознании. И я веду об это. речь, о мироздании. Какая разница куда, да и откуда. Селенья, люди, города, какое чудо? По разному задать вопрос здесь может каждый. Но каждый здесь не так уж прост. Не это важно. А важно то, что мы с тобой и дальше будем гоняться за чужой судьбой. Смешные люди. И не поймаем и опять к себе вернёмся, чтоб эти строки повторять, когда проснёмся.

28.

Какие зачем-то случились со мной эти странные вещи? Под горку так мило катились. А где же был голос тот вещий, который всегда, когда надо, звучал и дарил мне надежды. Похоже, что здесь мне не рады. Я здесь оказался прям между и молотом, и наковальней, посмотрим что дальше-то будет. Всё это ничуть не печально. Скорее обычно. О чуде отсюда мечтаю, и вижу, как всё происходит уместно и вовремя, выше и ниже. И мне это нравится, честно. Все эти пустячные чувства, все эти дурацкие взгляды. Свобода творить мне искусство для тех, кто окажется рядом. Я сам здесь случайный бродяга, иного не ждал и не чаял. Но нужно примерить отвагу на холст, что пока не растаял. Не очень- то крепко всё сшито, легко распадаясь на части. Сидишь тупо глядя в корыто. Зачем эти глупые страсти?

29.

Мы с тобой говорили о многом, вперемешку пустые слова рассыпались дождливым горохом и катились по кровле. Трава наших разгорячённых сознаний принимала их будто росу. И казалось звучал в назидание гром в последнюю летом грозу. Наши чувство имели, конечно, под собой пустоту в тишине. Тьма было не особо кромешной. Так случается часто во сне. Так нередко случается в яви, замечать успевай, что и как. Очень быстро обратно отправят нас в поток, как в копилку пятак. Всё случится в положенной форме, подойдёт и предложит пройти за переделы, что были на фоне, оттеняя себя по пути. От чего и откуда? Покуда разбирался, пытаясь постичь. где случается времени чудо, добывая во времени дичь и деля с остальными добычу, что добыта была на полях. Так! Я больше о прошлом не хнычу. Всё его проглотила земля. И ещё не такое проглотит, принимая всё то, что сейчас рассуждает, поёт и хлопочет, по ночам от тоски хохоча.

29.

Опять начну за здравие, чтоб кончить, бог весть, как. Прекрасное заглавие, вперёд за облака. Но, твердь боднув макушкою, попробую назад, чтобы наткнуться тушкою опять на твердь. Сказать я не могу, обидно мне, как и куда. За что? Подстава очевидная. Подстава на все сто. Ловушка беспросветная. Безвыходная муть. Решение неизвестное. Все выходы забудь. Кружить по кругу, с вороном, придётся дальше мне. Все перекрыты стороны, и в кубе всё вполне. Такая вот конструкция. И нет у ней конца. Послушать бы инструкции от третьего лица. Но у вселенной, кажется, своих забот полно. И как оно провяжется, мне знать не суждено.

30.

У меня одно и то же происходит каждый день. Поднимаю тело с ложа. Победить, пытаясь, лень. Это всё не так уж просто. Тело с ложа поднимать. Легче прыгать в речку с моста, или лечь к себе в кровать, легче спать, не просыпаясь, или, может быть, не спать. Но судьба у нас такая, что приходится, таская, тело с ложа поднимать. А оно лежать желает, и желает не вставать. Долго тянется, зевает. Очень нравится зевать. И к тому же тело дышит лёжа лучше, чем стоймя, не желая зовы слышать, что делами утомят. Так умаешься, бывает, рухнешь в ночь, не удержать. Только сдержанно киваешь, мол, желаешь полежать. И лежишь себе, покуда жизнь проходит. И пройдёт. Не случится в жизни чуда, если тело не встаёт.

31.

Слов изысканных труха! Суть вчерашних приключений. Радуги! И потроха разрывались сожалением об утраченном пути, где таится столько выгод. Может, я нашёл бы выход, но нельзя его найти. Есть такие времена, где живёт само блуждание. В них теряется весна, осень кружит в мироздании. Только ты её не ждёшь. А она берёт и кружит. Что за дело, не поймёшь, как внутри, так и снаружи. Ничего не предпринять, и ни в чём не усомниться. Надо же, такое снится, и не может не звучать. Да! Во времечке полёт на колечки разлетится, чтоб, ударившись об лёд, снова превратиться в птицу. Птицу в небо унесёт подоспевшей колесницей. И воспоминаний мёд снова сладостью приснится. Мне не стоит называть всех причин. Не состоится ничего. В пустых словах только горечь повторится в привкусе седых забот, что тебя в ночах закружат. Сверху свод, и снизу свод тоже твёрдый, но прослужит он не долго, потому что нет повода хвататься, оставаясь одному, одному и оставаться.

32.

Добра хватает в этом мире. Его достаточно для всех. Хотя могло бы быть и шире, уравновешивая верх с печально разделённым низом. Но вышло так, как есть, увы. Оно и не могло быть ближе. Когда все вместе не правы. Хотя ведь всё оно по сути одно и тоже. Только так. И мы не будем трогать мути на расстелившихся листах. Мой друг, уже красиво осень идёт походкою своей, в берёзах золотая проседь качает листья у дверей. И на пороге скоро иней расстелет коврик впопыхах. А я пока любуюсь в сини узором нежным в облаках. Ещё немного нам осталось пройтись по тропам и путям. Такая, ради Бога, малость. Пошляться по пустым гостям. И чтоб уже, не обернувшись решительно покинуть пост. Как бы взойти тогда проснувшись над бездной проходящий мост.

33.

Мы относительно легко летим в пространстве мягкой бездны. Быть может над большой рекой, где по течению тают звезды, небесной тверди разорвав покров, пробив её так просто, они текут сквозь рукава, и каждая — отдельный остров. Отдельный. Общая река. Её течение пугает напором, чудо предлагая, - звездой остаться на века, а может миллионы лет в реке нестись, пространства смыслов перегревая, где повисла густая сеть, и вовсе нет возможности чтоб перейти на сторону противной бездны. Ну и к чему тогда все звезды, когда ты не постиг пути? Тебе не стоит горевать, что ничего не получилось. Пространство рваное сочилось, уча нас время воровать. И ты случайно залетишь на огонёк воспоминаний чужого облака стараний. И может даже посетишь того, кто сможет отделить одно от прочего другого. И за тебя замолвят слово, научат время долго длить. Ты станешь временем тогда, да и сейчас ты неизменен, во времени и в звёздной тени. Но, как всегда, не навсегда.

34.

Я столько раз уже предвидел всё, что со мной могло случиться. Я не мечтал о пышной свите, лишь свет предутренний сочится опять же с утреннего неба Я и не думал притворяться. Уже не долго и до снега. А чем мы будем укрываться. Ведь холода настанут скоро, и снова печи, тьма и стужа. И вечера в уютных спорах, где тьма колышется снаружи. Пока ещё не так уж страшно смотреть в пространство за пределом предвидения, когда не ясно, как будет жить в пространстве тело. Но я не жалуюсь. Пусть будет всё без моих соизволений. А мы поговорим о чуде, сплетённом нитями видений. Оно, конечно же, случится. Никто о том не пожалеет. А свет предутренний сочится. Пока и солнце утром греет. Но в свете утреннем прохлада напоминает о грядущем. И мне об этом думать надо, чтоб оставаться стерегущим событий, проходящих мимо. Не все из них следы оставят на полотне в потоках мира. Хотя игра и не без правил.

35.

Все удовольствие сомнительны. Мне так подумалось. Ну что ж? При этом очень утомительны. Особенно пустая ложь. Моё желание приукрашивать, всё, что пытаюсь описать, не слишком прегрешение страшное. Такая просто полоса. Мне в ней мерещатся вчерашние из прошлой жизни голоса. И вороны парят над башнями там, где овраги и леса. Все повороты были гибкими, дороги путались в клубках. И отражение плыло зыбкое, в панаме, туфлях и в трусах. Такое зрелище нелепое я представлял себе. Зачем? Но смысла нет иного требовать, в пределах запредельных схем. Так что продолжим наши странствия во времени миров пустых. Пусть будет с песнями и танцами, под этот неуклюжий стих.

36.

Я сам себе не интересен. Я все границы пересёк, и спел уже так много песен, что мир пустой мне слишком тесен, в нём образ неба не высок. Я сам нарисовал границу, я сам граница и предел. Вокруг пустые ходят лица за рамкой напряжённых тел, у всех так много слов и дел, что, кажется, я не успел достаточно повеселиться. А песни продолжают литься из пустоты летящих тел. И нет нужды на что-то злиться. Я тоже злиться не хотел. Хотел пойти в кабак напиться. Но не дошёл, ведь торопиться я однозначно не хотел. Теперь осенние цветы повсюду расцвести успели. А в теле! Что твориться в теле? Что не могу перевести, на языке обычных слов об этом ничего не скажешь, об этом и помыслить даже не просто, если мир на страже стоит своих заветных снов. Я прошагаю без поклажи в иную без предметов даль в пустую область беспредела, где нет границы между телом и духом. Мне конечно жаль, что вынужден по стенам мелам я рисовать свою печаль. Но это осень. Мой нагваль уже довольно постарался всё это в будущее слить, и я оставленный остался, чтоб ничего не изменить. Пусть всё течёт, событий нить тонка и очень просто рвётся. Твой смех в пространстве раздаётся, как хорошо всегда смеётся последний, что успел испить глоток, оставшийся на дне, и это был глоток последний. Который прекратил все бредни в уставшем прятаться уме.

37.

Похоже, что уже успели мы эти игры отыграть. И даже вроде бы сумели себе в потоке не солгать. Хотя, конечно, не ручаюсь по поводу случайной лжи. Я неумело отражаюсь, заглядывая в витражи. В зеркальной паутине эха читаю сказанное мне. Такая выпала потеха качаться на большой волне, несущей с вечностью мгновение в одно и то же существо. Прости. Пока такое мнение своё являет волшебство. Мы, перепутав все начала, начнём, как водится с конца. С тобой такого не случалось, могу поклясться, и лица не потеряю, если даже не прав в своих уверенных словах. Есть и такие, что на страже стоят, как мудрая сова за тем, чтоб вышло всё по плану. А по иному разве быть оно сумеет трезвым спьяну в летящем облаке судьбы. Тебя не раз ещё закружит, не потревожив, хоровод. А это, кто и как заслужит в наборе утренних свобод.

38.

У меня за день случилось, столько напроисходило, что всего не перескажешь, да и некому его рассказать. Ведь, чтоб услышать, нужно быть в потоке мира, в переливах судеб ярких. Это ж, как калейдоскоп. Если б я хотел чего-то, я бы это точно сделал, но случилось всё спонтанно, без желания моего. Даже не успел подумать, что, возможно, захотеть бы было мне уместно. Осень наступила прямиком. Я по осени гуляю. Я не первый год гуляю. Это осень наступила. Хорошо по ней гулять. Можно б было даже ярче, и метафоры похлеще подобрать, пристроить ладно. Впечатление произвесть. Только в этом утре как-то всё не до того мне было, да и щас мне в общем тоже, уж совсем не до того. Потому не буду долго зависать на этом миге, ибо он уже прошедший, как все миги до него. Поплыву пожалуй дальше, и побуду в этом миге, так чтоб миг не покидать.

39.

Поучим друг друга успеху. А что ещё делать? Скажи! Когда беспризорное эхо устало по миру кружить. Уже в зеркалах отражения покой обрели, и во сне мне видится призрак служения какой-то прозрачной волне. И в этой волне неподвижной, несутся куски новостей, покрытые мудростью книжной, как пылью одежды гостей. Обломки, остатки обрывки, кусочки, фрагменты вестей и даже шальные улыбки, уставших смеяться гостей. Всё это ко мне отношения по сути не может иметь. Я знаю, что разные мнения постичь мне уже не успеть. И даже пытаться не стоит. Пусть все говорят, что хотят. Как может тебя беспокоить мелькнувший и скрывшийся взгляд. Так может тебя растревожить улыбка нежданных гостей. Они в этом смысле похожи, и взгляд этот тоже ничей, оставшийся в памяти рыбкой, нырнувшей в бегущий поток. И эта смешная улыбка из мира запутанных строк.

40.

Несутся в мир вестей обрывки, обломки куцых новостей. А мне всё видятся улыбки пришедших с радостью гостей. И слышатся отрывки споров несущих радость, и тепло. Люблю я эти разговоры, что мне услышать повезло. Мне это всё казалось лишним, пока я не остановил свои старания сделать ближним добро, И кто меня просил пытаться делать сверх того, что случается всегда само. Пусть дальше происходит просто. Не стоит действовать умом. Ведь ум всегда готов измыслить дурацкий от ума сюжет. А мы сюда зашли и вышли, здесь проведя немало лет. Всё было как в потоке вспышка, я не успел понять, куда меня несло, и как так вышло. Что принесло меня сюда.

41.

Вот, уже такое время. Проросло оно, похоже, в землю брошенное семя. Хоть и я не верил тоже. А оно случилось. Надо ж было этому случиться? Мы ему, конечно , рады. Мы не будем мелочиться. Время медленное длилось, а потом вдруг стало вспышкой. То, что всё оно приснилось, нет причины усомниться. Как и повода признаться, что я понял, тоже нету. Продолжаю дальше гнаться за несущейся планетой, что качается в пространстве пустоты летя над бездной. Я пока побуду в трансе, принимая неизбежность, постигая непреложность всех законов мироздания, признаю свою ничтожность, как важнейшее задание. А чего б и не признаться, что не очень получилось, как хотелось. Смысла гнаться я не вижу, раз случилось, всё что время предписало, всё что принято и взято. Так что мне ещё досталось, сколько нужно в эти даты. Всем воспользуюсь, как надо. Ну, хотя бы постараюсь. Всё всегда везде и рядом. В эту я игру сыграю.

42.

Мне сразу начинать? Или, возможно, я подожду. Пока что не начну. И можно ли начать с посылов ложных? Лечу на небо и иду ко дну своих пространств. Одновременно, кстати. А по иному мне никак нельзя. Вот думаю, что, может, даже хватить. А то, ещё не выдержит земля. Какие-то поломанные рифмы, слова пустые, образы из снов. А я не видел в этой жизни Рима. И не гулял по Токио весной. И не сказать, чтоб очень мне хотелось. Так. К слову. Мимоходом приплелось. Но как мне пелось, как когда-то пелось. А после до рассвета не спалось. Мне и сейчас не очень много спится, но потому лишь, что стараюсь сам. И верю, что однажды сон приснится, тот сон, в котором прямо к небесам душа моя рванётся белой птицей, и ветер пробежит по голосам, как струны их касаясь, а по лицам мелькнут улыбки. Солнце по лесам лучами будет с соснами струиться, и запахом тревожить молодым, в котором солнце смешано с сосновым дыханием, и золотистый дым моих мечтаний снова станет новым, а я останусь старым и седым.

43.

Я старый человек. И эта новость мне кажется забавной и смешной. Ни то, чтоб не был к этому готовым. А просто. Хотя в общем, всё равно. Вдруг обнаружить, что уже приехал, в края такие, где иной уклад. И мир наполнен радостью и смехом, в котором по иному слышен ряд из звуков эха и переживаний былых и прошлых ожиданий в снах. Уже прошло во мне образование, которым наградила тишина. Она меня не многому учила. Ненужное учила забывать, и оставлять лишь то, что сердцу мило. И это тоже после оставлять. Идут на дно серебрянные блёстки, и золотинки кружатся во тьме. И яркие лучи сияют хлёстко в забытом воображением уме. Мне самому привидится такое, что иногда, не знаю, как сказать. А хочется лишь ясного покоя, и радости летящей прям в глаза.

44.

Я просто направляю взгляд в пространство пустоты. И вижу я видений ряд, и чистые листы, которые покроет текст. Листы потом сгорят. И это всё несложный тест, на то, как видит взгляд. Во времени обычный глаз не видит, что есть что. Он слепо шарит по углам исписанных листов. А там лишь пыль и пустота в пространстве перемен. Что ты увидишь на местах, когда в них нет времен. Веретено забот и дел летает по кругам. Похоже, я везде успел, отведал пирога. Попробовал и раскусил, что как, почём и где. И мне почти хватило сил, и мне хватило дел, чтоб силы тратить и постичь тщету всего, что есть. Кого ты можешь научить границу пересечь? Кому ты можешь рассказать, что нужно не смотреть, чтобы увидеть сквозь глаза вселенской тайны сеть.

45.

Я вижу смысл совсем не в этом. Хотя и в этом смысл есть. Как медленно сочилось лето. И как ушло сквозь неба сеть. Куда теперь податься? Осень настала. Вот тебе и на. И никого уже не спросишь, зачем она, а не весна. Так это глупо, что не нужно и начинать бы. Но вот так. Такая, друг, дурная служба под этим небом. Как дурак слова переставлять и буквы в словах с утра перебирать. Довольно сумрачно и тухло проходит жизнь во мне с утра. В ней нет задора и азарта, одна рутина, канитель. Я не дождусь лихого фарта, чтоб резко ринуться на цель. Чтобы прижать её так крепко как тень к стене в осеннем дне. И дальше в каждом новом слепке следы оставить на стене. А на пригреве днём осеннем на той стене в косых лучах, коровки божие поселим на радость детям изучать. Я помню день такой из детства, когда сочилась красота из каждого кусочка сердца, сбываясь точно, как мечта. И все они успели сбыться мои мечты за этот миг, в котором сердце любит биться и замирать в любви с людьми.

46.

Свет в ущербе. На ущербе нынче в мире свет. Он меня заводит в дебри бесконечных лет, где живут, где раньше жили многие из тех, что сражались и служили, совершали грех, также время проводили смысл в нём ища, в городах, эпохах, стилях, во вчерашних щах. Всё здесь было, и со мною, что здесь может быть, ничего ты здесь не скроешь от своей судьбы. Очень мало в мире света, больше тьмы и зла, так всегда перед рассветом, где и из за угла мне мерещится опасность, и тревожит страх. Где ж во мне покой и ясность, чтоб во всех делах проходить без суматохи, суеты пустой, чтобы смысл вливался в строки ясностью простой. Я не буду торопиться ни в одной из пор, что мне выпали присниться, выползши из нор, что пронизывают тело времени во мне. И совсем здесь даже дело не в своём уме. Здесь скорее речь об общем, что включает всех. Потому живём не ропщем, поощряя смех над собой самим в потоке радужных времён. Всякий, кто читает строки, проживая эти сроки, он уже умён, он достаточно прилежен, чтоб понять, зачем говорю с утра о свежей радости без схем. Только облако и ветер, свет в густой листве. Все мы дети в этом свете, в небе и в траве.

47.

Без спешки, прилежно, расправлю крыло. Касанием нежным. Опять повезло. В холодном пространстве поймаю поток. Вот путь постоянства, вот первый глоток. И дальше по кругу, и времени нить. Мы сможем друг друга на миг изменить. А больше не нужно. Хватает и так. Ещё нам послужит весёлый тик-так. Пусть время проходит, нам хватит на всех. Мы ценим в природе задумчивый смех, который услышишь с утра и поймёшь, как сущее дышит, пока ты идёшь тропою беспечной, не ищешь похвал. А мир так сердечно тебе пожелал добрейшего утра, прекрасного дня. Всё это так мудро. И всё для меня.