1.

У меня довольно бреда, от обеда до победы, от дыхания и беседы, хватит слов, и хватит снов, я на лодочке по морю, через волны на просторе, через боль и через горе, через сны чужих умов

пробираюсь, как по лесу, и звенит моё железо, через ржавые завесы, страх стараясь унимать, мне к любой полезной цели нужно подойти в прицеле, показать, что всё на деле, пустота и благодать.

Крылья в воздухе трепещут, и снега над миром блещут, небо соткано из трещин наших жалоб и потуг, я себе напоминаю, как лететь с горы в трамвае, не по рельсам, а на сваях, через реку, поле, луг.

Можно, ясно, придираться, я ж стараюсь побираться, чтоб тихонько пробираться к тем ходам, что в небеса. Вот туда-то мне и надо, на свободу, за ограды, будем счастливы и рады, пусть сияют голоса.

2.

Множества звуков из ниоткуда, летят, я точно знаю, что это чуда, взгляд гуляет в синеве прибрежного неба, хватает света, чтобы видеть, и хлеба, чтобы голод насытить, голос, такой знакомый, наверное, когда-то звучал и дома. Сомнения прочь, уже близка осень, листву сбросит, и ты сбрось маски, освободи голос, утолён небом голод, пойди следом, не ошибись ни на волос, ведь всё что было летом, превратится в холод. Так что осень, грибов пока мало, но мы накосим, и опять в начало.

3.

столько разного народу лезет в реку ищет броду, столько тонет, столько канет в реку лету, и не станет, множества всего народу тех кто ищет в лете броду. Кто-то бороду лелеет, кто-то щиплет, кто-то бреет, кто-то за других болеет, что другие не успеют. Нету ходу пароходу, потому и ищут броду.

4.

Мы будем учиться светиться, мы сможем, мы в наших стараниях наивных похожи, мы все одинаково просто стремимся взлететь, оторваться, кому мы приснимся. Кому мы покажемся странной тропою, ведущей тебя в тишине за собою, в осеннем лесу потеряться удастся тебе как и мне навсегда потеряться. Глядим друг на друга и делаем рожи, в стараниях своих мы наивно похожи. И светим глазами и видим, что тоже, другие нам странные делают рожи.

5.

Много раз повторится сон, очень долго он будет длиться, ловко крутится колесо, всё в нём сызнова повторится, и опять отворив засов, пустишь тех, кто привык проситься, и стучать в пустоте часов сна, который так долго длится. Я ведь тоже любитель сов, этой мудрости, что клубиться в пустоте незвучащих слов, предлагая не шевелиться. Мне не кажется, я здоров, буду быть, пока круг кружится, наломаю немного дров, и исчезну, пробив границы. Не ищи меня, не готов я вернуться, чтоб здесь прижиться, нет меня, только знак листов, тень ухода, и тень границы.

6.

По следам уходим в небо в нарисованное небо, по следам легко уходим, возвращаемся куда-то, но туда, откуда вышли, мы вернуться не сумеем, но об этом даже в мыслях, никогда не пожалеем.

7.

Ну вот, настало время подвести какие-нибудь мутные итоги, возможно, даже грустные, не многим здесь удаётся не терять пути. Куда несут внимательные ноги, каких видений мимо не пройти, и вновь в строке лежат ржаные слоги, чтоб складываться в контуры пути. Мне подойдёт здесь всем сказать «прости», свернуть в иные странные дороги, чтобы найти заветные пороги. К которым можно прочих привести. Потолковать о звёздочке в горсти, о звуках пепла, где гуляют Боги. Мой друг, настала осень, не грусти, здесь оказавшись. Ты один из многих.

8.

Я не оборачиваюсь на то, что осталось в прошлом. Думаю мало, больше о хорошем. Не переживаю, попусту не суечусь, если надо, всё поменяю, если надо, отобьюсь. Это, по верным признакам, осень, настроение облака в каждом вопросе, расстаёмся на долго, бросим прошлое, даже и хорошее. Меньше думать, сёрфинг по волнам времени, на ошибки - на это нет времени, разбрасываем семена, пришло время, я не с этими и не с теми. Золото в сини и на Тайване, а здесь будет иней, что со мной станет. Вернусь, не обернувшись, приеду - забуду. Просто присягнул на верность свету и чуду. Это, по верным признакам, осень, восемь раз по восемь, по лабиринтам просек, в бездонную просинь.

9.

смотрю, созерцаю, любуюсь, мечтаю, танцую пою, готов в авантюру любую добавить улыбку свою. Здесь осень без спроса настала, и зелень желтеет стремглав, за лето и небо устало, гореть жарким золотом глав. И все купола вдруг подняли в небесную синь свой узор, и мы этой музыке вняли, взяв меньшее зЕло из зол. Мы тоже, попав в перекрёсток на небо находим пути, по хлипким пробоинам досок стараемся тихо пройти, но снова срываемся в бездны миров неподвластных умам, на облаке снов и надежды скорей, по домам, по домам.

10.

Созерцание расстояний столкновение сожалений, ветер бегает по пространствам, мне не кажется, что пора, уходить, не прощаясь с ветром, это будет неосторожно, и последствия вряд ли внятно я смогу предсказать тогда.

11.

Опять такие странные дела мне зажигают свечи расставаний, дорога впереди меня бела лежит, и всё качается на грани, качаясь, всё не падает весна, и лето снова в осень переходит, я не вернусь, на этом повороте граница мира и граница сна, она одна, во всём лежит она, и стенка непролазная тумана выглядывает, я её обмана не признаю, другая сторона мне неприятна, но иду туда, и там переплавляю облик личный в другие имена и пограничных тех областей расплавится руда, перевернутся взгляды и в домах вверх дном все полюса перевернутся и вечности изменчивость сама позволит неизменности коснуться.

12.

Ни о чём не пожалею, ничего не пожелаю, новый день, и солнце греет, время так же пролетает, как вчера и в дни былые, как сквозь все века и сроки, ах, денёчки золотые, ах, алмазные дороги. Где всё то, что раньше было, где всё то, что после будет, солнце жаркое остыло в суматохе ярких судеб. Всё не так, как быть не может, всё что нужно, совершится, так что вовсе не тревожит то, что снова повторится, что забудется и снова после вспомнится, как прежде, да в начале было слово, обращённое к надежде. А потом к любви и к вере, к мудрости и к постижению, что пока живой на свете, всё лишь призраков кружение.

13.

Эти будни золотые, тянут ношей неподъёмной, и дороги прожитые, в суете квартиры съёмной коммунальной, как ведётся испокон веков и буден, поживаю, ветер вьётся по дороге, путь не труден, если знаешь, что сначала было то, что так и было, и метнувшись от причала, всё прошедшее забыло.

14.

Летают тени, каруселью по телу бродит дрожь шагами, почти неслышными, капели, венки сплетают золотые, и отражаются от стёкол бесцветных будничных хлопот. Есть в мире множество загадок, гуляющих по чащам мира, и как невидимые волки, они во тьме горят глазами, и ускользают в никуда. Такие общие приметы сегодняшнего мироздания мне так милы неоспоримо, что больше не о чем мечтать. Я тоже в тишине исчезну последним гулким звуком тонко качнусь на грани и погасну. И нет меня, и нет меня.

15.

Такого нежного, большого движения незлого мира, кислинкой тонкой из осенних движений неба над лугами я раньше слышать не умел. Но вот прошло очарование, рассеялись стальные мысли, и в небе моего сознания восстала красная луна. Я выглянул за занавеску, в моих глазах испуг таился, в моих могзгах застыло время, и каждый миг лежал на дне, как раковины лет далёких, что стали старыми горами, напоминают нам, что вечность пройдёт ещё немало раз.

16.

Ты хочешь знать, ты тоже хочешь знать, и знание влечёт необратимо тебя к твоим последним берегам. Ты море созидаешь, по нему бежишь и громко хлюпаешь ногами, оно огромно, но под гладью вод, твоих разлитых в отражениях знаний, сплошная грязь, одна сплошная грязь.

17.

Задумался? Ещё немного подумай и ступай обратно в свои бездумные дела, они горят в тебе, как порох бездымный, может быть, бездомный, ты будешь вспоминать горение, и думать - вот. Была ведь жизнь. Задумавшись, опять сквозь стёкла пробьёшь в пространствах корридоры, и побредёшь по ним понуро, по воле волн и по судьбе.

18.

Я купола направлю в Небо из храма сердца моего, нелепое тогда нелепо, когда не ведаешь сего. А купола растут из Неба и превращают сердце в храм, которое покуда слепо, как тёмные глазницы рам в домах, где свет погас и умер, в домах, где не живёт любовь, и в облачных дорогах сумерек гуляет лишь туман забот, а купола купают души в небесной сини вопреки, тому что может мир разрушить, остановив поток реки. Я купола ращу, как травы из неба сердца моего, смотрю в поток у переправы, в нём все пути до одного.

19.

Ну что ещё? Какие знаки? Какие образы в горах комков изжёванной бумаги, где в складках притаился страх. И прах гуляет по дорогам, скрываясь в пыльных облаках, касаясь неба, ты не трогай его подобие в умах. А сам не будь подобным пыли, не разлетайся по ветрам, ты был, потом тебя забыли, где ты теперь, когда не там?

20.

Мы тоже врём, как умеем, по лесу ползают змеи, и даже тот, кто на рее, не спит, а третий облако греет, молчит, сопит и потеет, а после разве отсеет в гранит. Тебе казаться не будет, что тоже кажется людям, они поймут и осудят, опять, а мне здесь будет казаться, что нужно вновь защищаться, и тоже смогут прорваться, чтоб встать. И небо может порваться, чтоб в новом сне оказаться, и тот, кто будет метаться, уснёт, но только спящий проснуться, успеет, чтобы вернуться, и только песенкой куцей, под гнёт. Не быть, не пить и не клясться, тебе пора в папараци, и лига образных наций вполне готова в поле остаться, и видеть корень оваций, в холодном облике штатском во сне.

21.

Легко и просто думать о другом решать его задачи безразлично к последствиям движений относясь, и повторять, что сбудется бегом задуманное ярко и отлично, сплетётся удивительная вязь. Мне очень просто все его дела спокойно разбирать, бесстрастно, ясно, и не вникать в подробности судьбы, привязанность отчётлива бела во тьме так чётко видится, напрасно, готовили они для нас гробы. Мы будем плыть по рекам, как несёт, поток струи, качая вёсны вёсел, и постигать сумеем перемен устойчивый узор, и нас попросят в сторонку отойти, давая счёт, где дорогое требуют взамен. Всё связано в одном большом узле и ком вселенной катится в ладони, не удержать, не смять, не раздавить, другому, что попался на игле, уже и не уйти от той погони, которая зовётся «жизни нить»

22.

То дождь идёт над северной столицей, я прилетаю с юга с облаками и тучи непролазные гоню.

А здесь всё тот же сумрачный гламур гуляет по Пекину и смеётся глумливо над движением стихий.

На сердце свет, и солнце в облаках, там высоко, вполне меня устроит, когда я снова выгляну в окно.

Всё очень просто, мир такой, как был, и нужно ли придумывать мудрёно, когда оно меняется само.

23.

Ко мне с небес слетела песня, я улыбнулся и запел, ну разве может быть чудесней, на долю выпавший удел? И в красоте бегущих лестниц, и в сумраке летящих тел, звучит неведомая песня, и ровно так, как я хотел. Поёт невидимый кудесник, и мир мой остаётся цел, видать, нужна такая песня, чтоб я её повсюду пел, Я знаю, что оно воскреснет, и знак вернётся в белый мел, и я пойму слова той песни, которую так долго пел.