1.
Восстанавливать и строить. Продолжаем дальше жить. Важно душу успокоить и на место положить то, что море разбросало по вечерним берегам. Было много, стало мало дров, как нужно, наломало, хватит мне и хватит вам. Что ещё тебе приснится на далёком берегу? Кружит в синем небе птица, кружит медленная птица. Оторваться не могу. Наблюдаю за полётом, забываю про дела. Что за странная работа? Пепел, пыль, зола, зола. Распадаются на части на мельчайшие куски, и сгорают наши страсти, и сливаются враги. Ты готов, а больше нету никого, кто был готов. Покидай свою планету, выбирайся из кустов. Страсти, масти, вести, крести. Суета, мой друг сует. Дело здесь идёт о чести, о путях забытых лет. Дело, друг мой, не простое. Здесь простых в помине нет. Отпусти, мой друг, пустое впопыхах искать ответ. Промолчи, и взглядом даже ничего не измеряй. В этом мире столько лажи. Ты же ясность не теряй. Нет других задач, и дела здесь вообще другого нет. Береги для смерти тело, и молчи себе в ответ.
2.
Опять поглядываю косо на этот невозможный свет. Он мне с ответом на вопросы, И я ему вопрос в ответ. Так и беседуем беззвучно. Вибраций хватит здесь на всех. Мне ж представляется научно, что лучше всех, конечно, смех. И я смеюсь, и заливаюсь, и повторяю ха-ха-ха. А мир мне радостно кивает в потоке каждого стиха. Я тоже соглашаюсь с миром, хотя и нехотя порой. Но что поделать, если лира звучит заманчивой игрой, когда на танец приглашает меня в обыденных делах. А отражения вопрошают, ну как там пляшется в телах? А пляшется оно не очень. Так много мусора кругом. Да мало ли, чего ты хочешь. Давай по кругу и бегом. Кого ты можешь здесь заставить плясать под музыку свою? Пора уже понять. - Нет правил, когда у бездны на краю ты ищешь равновесия точку. И, очевидно, не найдёшь. Пора уже закончить строчку, а дальше пусть всё, как пойдёт.
3.
Ловим настроение, тонем в суете. С этим миром трения, точки на листе. Всё ещё раскроется стороной любой. Кто-то успокоится, кто-то рвётся в бой. Сам я в этом времени задержусь на миг. Из какого племени в этот мир возник? Как здесь приспособился выглядеть и быть? Как суметь сподобиться прошлое забыть. Все вокруг учёные, каждый всех умней. Мысли отвлечённые удержать суметь, это ж надо выбраться из пустых сует, а песочек сыплется, разливает свет. Лунными дорожками прямо по волнам, переходим в прошлое по забытым снам. Это возвращение по кругам из тьмы манит тем не менее вдаль через умы, через все сомнения, мысли и дела, манит тем не менее в никуда тела.
4.
Тебе мерещится всё это, и воображение не унять. Летит в беспамятстве планета, а ты всё силишься понять, куда она по этим тропам вселенской мелкой кутерьмы вихляет бёдрами и попой яерез гулящие умы, которые вообразили себе картинку про любовь. Куда нас только не возили мечты в поток небес любой, нас уносило и кидало, мы представляли, бог весть что. И ум разил слепым кинжалом и попадался на все сто, и утихал, не понимая, ну что опять произошло. И застывала пыль немая, объемля мировое зло. Я сам, видать, не очень к месту свои слова произносил. Лепил из мирового теста, и сам его во сне месил, перетекал с потоком быстрым из одно в другой мотив. И исчезал, как в небо выстрел, так ни о чём и не спросив.
5.
Доколе не померкло солнце, и свет его, луна и звёзды, я всё гляжу в своё оконце, и мне глядеть в него не поздно, мне не зазорно любоваться причалами воспоминаний, Я не хочу за дело браться, мне как-то скучно от стараний здесь что-то поменять, улучшить, поднять, поправить, обустроить. Я не хочу копаться в гуще, наз здесь всего-то только трое. Здесь солнце есть, луна, и звёзды прибиты крепко к небосводу. И эти гвозди пахнут мёдом ночей осенних в непогоду, когда по крыше дождь, и зиму уже предчувствуешь в передней. И скоро лист последний снимут с берёзы за окном соседним. Там звёзды путаются в листьях, и светом память наполняют. Пора бы прошлое почистить. А может смысла нет. Не знаю. Уверенности не хватает, чтоб браться, начинать и делать. Поблёкла ночь. Уже светает. Пора вставать, Больное тело.
6.
Не успеваю удивляться тому, как обустроен мир. Мне даже хочется смеяться, что я живу между людьми такими же, как я, простыми, без выкрутасов и затей. Меня давно уже простили за то, что выдумал людей такими, как они играют друг с другом в игры и дела. И каждый ищет путь с вой к раю, пока расплата не пришла за все свершённые ошибки, содеянные все грехи, которые так держат липко и не дают писать стихи. Но оставляя без причины, а просто так, что было здесь. Я вижу, как оно случилось, то что уже живёт и есть, и никуда не пропадает, а продолжает по кругам носиться, не переставая, без отдыха больным ногам. Но я стараюсь не стараться, чтоб просто так не напрягать свой дух. И миру улыбаться, его значение постигать в себе, когда проходят годы через сознание вопреки движением радостной природы в потоке ветреной строки.
7.
Так много всего приключилось за эти последние дни. И сколько всего мне приснилось, пока не погасли огни. Тогда же оно всё погасло, и света не стало совсем. А воздух был вязкий, как масло, сочился с невидимых стен. Дышал я и чувствовал лёгкость, гуляя в полях золотых. Где воздух был вялым и блёклым, но я его сущность постиг. Она проявилась сначала неявно на фоне окон. И это мне обозначало, что видится призрачный сон. Смиренно отмерив, как нужно, я все размотал пояса. И вновь прозвучали снаружи знакомые те голоса словами, в которых услышать сумел я, что мог не узреть. Там плавала в небе над крышей великая звёздная сеть. А в ней трепыхались устало миры наших сумрачных грёз. Мне было и этого мало, я ждал приближения гроз. И только угрозы нелепо топорщились мне вопреки. Но дух был устойчив и крепок для той последней строки. Хотя и не стала последней последняя эта строка. Об этом я думал намедни, и дума была высока.
8.
Позволю себе без смысла теряться без ритмов даже. Как будет, я знаю числа всегда здесь стоят на страже. Ошибку не сможешь сделать, она ведь сама зачем-то. А время износит тело. И в небо взовьётся лента. На ней будет текст написан, прочти его, и признайся, что ты никогда не слышал такого, и нет девайса, который бы пригодился, и я разобрал бы знаки. Такой вот я уродился, без башни в своей отваге. Гуляя в полях беспечно, я знаю, что всё в сознании случается бесконечно, и нужно ли в том признание? Почти ничего не будет так скоро, хоть много было. Подумай скорей о чуде, пока оно не остыло. Чего там ещё осталось, кусочки, пылинки, крохи. Ну вот оно тебе далось. Такое давалось многим.
9.
Я по путям своим гуляя, полегче не ищу путей. Вообще пути не выбираю. А как здесь выберешь? Он чей? Вселенский путь в пыли межзвёздной, без колеи и без следов. А я проспал, я вышел поздно. И нет ни досточки, ни льдов. Всё потерялось в одночасье, я сам отвечу, сам не встал, когда меня будили к счастью, а я лениво всё проспал. Ну и кому ты здесь предъявишь за то, что путь такой, как есть. Ты сам не понял этих правил, ты сам забыл про них прочесть. Всё потому что торопился, старался всех пораньше встать. А утром сдулся и забылся, уж чень мне хотелось спать. Как сладок сон в потоке этом, когда тебя несёт сквозь тьму. Мелькают звёзды и планеты, в воображении. Кому что снится в этой сладкой каше, когда из сна в похожий сон, летишь и думаешь, что краше он будет, а со всех сторон такие же летают звёзды, сгорая в миллиардах дней. И в бездны погружаясь поздно, ты не найдёшь себя на дне. Нет потому что дна у бездны. Да ведь и бездны нет самой, есть лишь полёт, и бесполезный твой опыт стать холодной тьмой. Но слишком много в этом света, и свет сияет от огня, которым добрая планета снабдила доброго меня. Договорится не сумели, всё полетело кувырком. А в бездне, в ней какие мели? Есть только ком, великий ком, что дышит и рождает ветер своим дыханием из тьмы. А ты зачем на этом свете смущаешь детские умы?
10.
Мы не будем препираться, обсуждать весны причуды, всем счастливо оставаться, я ж участвовать не буду. Жизнь короткая такая, что ещё здесь быть не может, суета перетекает день за нём, а время гложет, как голодная собака кость моих воспоминаний. Я не лезу в эту драку, пустота в моём кармане так приятно греет тело, что менять её не стоит. Не твоё собачье дело, чем мне душу успокоит этот мир с его заводом, этот миг с его потоком. Не твоя это забота, что бывает одиноко мне в мгновении прекрасном, что застыло, в вечность канув. Милый друг, грустишь напрасно. Всё равно тебе обманут обязательно и верно, ничего здесь не попишешь. И конечно это скверно, но пока ещё ты дышишь. И в твоём дыхании ровном, и в его потоке плавном этот мир такой огромный, этот миг такой забавный. Всё здесь смешано так плотно, всё приклеено друг к другу. Мы же мчимся беззаботно всё по кругу, всё по кругу. И круги переставляет некто (имени не помню). Это мне напоминает лабиринт случайных комнат, что так долго снились в детстве с жутковатым постоянством. Суть здесь не в пути, а в средстве. Время есть, и нет пространства. Время вяжется в сознании, и без этого не может быть в потоке мироздания, холодком с утра на коже.
11.
Я готов к поворотам, путь держать сквозь туман. Всё заряжено плотно, не пугает обман. Есть ещё потрясения, их могу не учесть. Так что вверх по ступеням, чтоб название прочесть. Там за угол и дальше по тропинке в полях. Повторение фальши, чтоб стоять на углях. Многим кажется, может, что мне это легко. Ветер иглами в кожу. Время в душу - покой. Всё вокруг не похоже на сюжет не такой. Я стараюсь дыханием не тревожит струну. Пусть поёт мироздание. Я мотив подтяну. Это всё просто разных слов набор и узор. Он так явно показан, он сочится из пор вместе с потом и светом из небесной тюрьмы. Обдувается ветром, улыбаемся мы. Можно ведь по другому нам с тобой говорить. Толку что, если к дому путеводная нить всё равно не приводит. Лабиринт не такой. Всё, что нужно, в природе порождает покой. Я дышу им и верю, всё прекрасно идёт. И распахнуты двери, приглашая в полёт.
12.
Как сказать по другому. Не хочу повторять, что ведушие у дому тропы стоит терять, их стирать под ногами можно очень легко. И по иглам стогами ударять высоко. Это можно постигнуть, невозможно постичь. Лучше стразу воздвигнуть, и разрушить, и сшить снова наново эти бестолковые швы, что идут по планете от совы до совы. На ночое приволье очеь трудно попасть. Раны перцем и солью покрупней посыпать. Чтоб забыть и запомнить, что простить и унять. Запах жизни бездомной, окончание дня!
13.
Сколько может быть всякого. Всё оно может быть. Жаба весело квакала, тень качала столбы. Ночь вставала и плакала на берёзы дождём. Не понять, что в ней брякало. Ничего. Подождём. Ясность точно появится где-то ближе к утра. Мне и это понравится, если вдруг не помру. Здесь любое случается неожиданно вдруг. Жизнь вдруг резко кончается, размыкается круг. Мне б в игре не участвовать. Только как без игры? Песен хочется ласковых, чтоб разжались миры, чтобы небу понравилось, так пропеть для него. Я сыграю по правилам, чтоб понять, кто кого. Неожиданно яркое откровение вдруг. Снова вечность с подарками, все становимся в круг, и танцуем. Нам в радости наплевать, что понять. Не хватает ни святости, ни шального огня. Скалы скалятся. Ветрено, и меняется курс. От того-то и весело, может быть, чересчур. А слова-то заманчиво так звенят в тишине. Лучше их не замалчивать, даже если во сне.
14.
Не много разного случилось за этот день в спокойном сне. Мне это, может быть приснилось. Пока я бредил в этом дне. Мне виделось, казалось, мнилось, блестело на далёком дне. Оно тянуло и манило, все тайны зная обо мне. И я хотел бы погрузиться в его молчащее нутро. Не зная, сколько жизнь продлится, поднять и выплеснуть ведро, в которой накопилось дряни за эту жизнь, за этот день. И потому метнуться тянет ко дну. Но что-то слишком лень в пустое действо погружиться, и там две вечности лежать, с самим собой во сне сражаться, чтоб эту драму продолжать. Ты посочувствуешь прилежно моим попыткам победить. А что там было с нами между, когда мы выдумали жить. И долго жили, и копили в потоках жил заветный хлам, а после нас уже убили, не оценив прекрасных драм, которые могли сложиться, чтоб остальным смотреть в веках. И это дальше будет длиться, а я останусь в дураках.
15.
В веках заманчиво и сладко упасть на каменное дно, и наблюдать за всем украдкой и видеть, как веретено судьбы скользит в тончайших пальцах невидимых обычно прях, сплетая души нас, скитальцев, и оставляя в дураках, тех кто старался укрепиться навечно в этих телесах, в которых очень сладко спится и мнится, что на небесах тебе готово свято место. А место не готово. Знай, что плохо замесили тесто, И ты увидишь всё со дна, где оказался самым первым, и в самый первый этот раз. Так что держи в порядке нервы, и щурь внимательнее глаз. Судьба твоя всегда готова вильнуть, свернуть, сменить мотив, и ты готов будь молвить слово, об этом даже не спросив тех, кто с тобой очнётся рядом в один из тех неверных дней, куда нас занесёт обрядом, где мы найдём себя на дне веков заманчивых и сладких, откуда можно наблюдать, поглядывая в мир украдкой, и ничего уже не ждать.
16.
Так много в мире красоты, что даже можно заблудиться и захлебнуться невзначай. А красота в тебе родится в твоих глазах из пустоты. А я предпочитаю чай. Испить. Особенно с утра, хотя тревог конечно куча, и впереди такие кручи, что круче их не может быть. А дождь бывает, как с ведра дырявого прольётся с тучи. И нужно зонтик не забыть. Уже опять настало лето, привычки вспомнить. В прошлый раз мне было в нём уютно где-то. Хоть выставляли напоказ какие-то смешные фишки. А я читал из детства книжки, ругался с кем-то, но прикрас вполне хватало, чтобы спрятать и разнести всё по углам. Я буду оставаться рядом, смотреть забавный отблеск драм, следить, чтоб всё кончалось ладом. А остальное так отдам. Пусть даже и не по обряду всё выйдет. Но картина рам сама вообще не выбирает, а принимает, что дают. И если кто об этом знает. Пускай ему о том споют. И он довольный сам сумеет тебе об этом рассказать, как в синем небе ленты реют, а синева звенит в глазах. И мне анализ беспристрастный вообще не нужен. Не хочу в нём оказаться безучастным. Глаза прикрою, помолчу. И пару вечностей беспечно в потоке сонном проведу. Пойду и выйду в этот вечер. Хотя, быть может, не пойду.
17.
Какие такие походы ещё в этом сне предстоят. И шутки усталой природы мне выпадут. Что затаят солёные дебри под толщей великой вселенской воды? Я знаю, что лучше бы молча дождаться, чтоб тронуть лады, чтоб тронуть спокойные струны. Они мне ответят подстать. А что пролетевшие луны покажут, чтоб мне не мечтать об этом несбыточном чуде, где есть только сумрак и муть. Оно обязательно будет. Пока что могу отдохнуть. Не вижу, зачем напрягаться, не думаю, что для того, чтоб мне за вселенной угнаться, придётся месить естество. Зачем это всё в этом свете так выглядит, что хоть куда сгодится. Давай на планете сотрём навсегда города. Пусть травы и поле, и чаща здесь будет отныне навек. И я в этом сне настоящий, весёлый такой человек.
18.
Куда меня судьба закинет? Я разве буду возражать? Мой кожаный мешок остынет, чтоб дальше что-то продолжать на этой медленной планете, где много есть и будет дел у тех, кто здесь за всё в ответе, кто слишком многого хотел. Да я и сам хотел не мало, да сила воли не дала. И всё прошло, и нынче стало не так, как линия вела меня к итогам и ответу на тот не заданный вопрос, которым мучалась планета, пока я молчаливо рос и набирался разумения и обучался день за днём, решая топкие сомнения, не понимая, как уснём в конце пути, чтобы проснуться в совсем другие зеркала. Хотелось очень оглянуться. Да сила воли не дала.
19.
У меня такая сила воли. Сделаю сегодня все дела. Погуляю в самом чистом поле, около случайного села. Сёла на пути моём случайны, все они практически всегда. И дела всегда необычайны, Ну, хотя, конечно, не всегда. Не всегда обыденность и чудо дружно ждут в сознании моём, я их сам соединю покуда. И чего мы все здесь вечно ждём? Думаю, что есть ответ в вопросе. Вечность. Это то, куда летим, Именно туда нас черти носят, и не важно, что мы все хотим. Что хотим, однажды получаем. Только не тогда, когда хотим. Остального никогда не знаем, хоть за всем внимательно следим. Дело здесь конечно в воле с силой, что дружить никак не захотят. Очень уж забавно всё. Так мило косточки во времени хрустят. Так что дело вовсе не в морали. Будет так как быть оно должно. Нас с тобой прекрасно разыграли поместив не в небо, а на дно. А казалось, что наобещали про другое славное кино.
20.
Мы сегодня будем повторять пройденные заново уроки. Далеко ещё до сентября. Хороши задумчивые сроки. Строки эти тоже хороши тем, что думать нет нужды и смысла. В сумерках потерянной души бродят только образы и числа. И не нужно спрашивать, зачем я хочу про это поделиться. Многие уходят на совсем в сумерках мелькающие лица. А потом и вспомнить не суметь, неоткуда взять вселенной слепок. Смысла нет ругаться и шуметь, требуя открыть. Замок тот крепок. И не силой открывать замки будет тот, кто открывать умеет. Дверь прочна. Хоть нити и тонки разорвать навряд ли, кто посмеет. Даже и отважившись сломать, силой здесь не справишься с потоком. Нужно очень тонко понимать тонкости положенного срока. Время! Вот на твой вопрос ответ, это и решение, и задача. Двигаться положено на свет. Этот свет хоть что-нибудь да значит. Отыскать решение смоги, и тогда все двери отворятся. Только никогда себе не лги, изучив искусство притворяться. Такова волшебная игра. На неё тебя сюда и звали. Так что торопиться не пора. Опоздать сумеешь ты едва ли. Даже не пытайся тормозить. Всё давно прилажено так ловко, что вполне уместно возразить, обретя искусство тренировкой только тех невообразимых жил, что проводят в теле свет волшебный. Я его себе вообразил, я ему придумал запах хлебный. Там ещё огонь горит в печи за окном мороз. А дома свечи. Посиди, подумай, помолчи. Болтовнёй не порти тихий вечер.
21.
Потоков слишком много. Мне все не разгадать. Слежу за каждым слогом. И слогом буду лгать, о том чего не может случиться здесь со мной. А кто-то после сложит куски зимы с весной. И он же нарисует на стенке жирный крест. Но про судьбу иную и суд из прочих мест я сам предполагаю, а так тому и быть. Судьба она такая, вполне могла забыть о том, что мне казалось, что мнилось, как спалось, что снилось. Страха жало в душе отозвалось на те предположения, что плыли в тишине. Прекрасное скольжение, как музыка во сне. Он мне и не снилась, я образ сочинил, как звуками томило, пока я сон свой снил, которого не помню, ни грамма, хоть убей. Но был он очень томный, тягучий, не слабей натянутого троса сквозь призрачную муть. Коварные вопросы придумать не забудь, чтоб я в ответ смутился, в ответ глаза отвёл, и спящим притворился. Так я б тебя провёл. Ты вышел бы смущённый, мол помешал доспать. А я, судьбы лишённый, хотел так низко пасть, чтоб больше не хвататься за ветер перемен, не пробуя подняться с пораненных колен. И ты меня забыл бы, и я б тебя забыл. Но мне хватило сил бы, запомнить, кто ты был. Зачем ко мне с вопросом своим дурацким лез, и как гудели тросы, когда наперерез метался луч пожарный. Мой сон уже сгорел. А ты исчез коварно среди свистящих стрел.
22.
Неоднозначно как-то это, и я представить не могу, как в мыслях крутится планета, бедром вращая на бегу. Такой замысловатый танец на скорости сверх всяких мер. А вот в Париже оборванец не меньше, чем планета, смел. Когда-то я встречал такого недалеко от Риволи. Но это так, без смысла, к слову мои причуды приплели. Прошло уже так жизни много, всех мелочей не перечесть. В канаты заплелась дорога, и пыль её покуда есть хотя б в моих воспоминаниях, которые лишь иногда вдруг проступают, как в тумане весеннем яркая звезда. А их романтика простая уже сомнительна весьма. Хотя и смыслом обрастает, как бахромой её тесьма. Там сочинили всякой дряни пииты прошлых мелодрам, которые я в юной рани читал и бредил по утрам. Какие снились приключения. Действительность их так влекла нырнуть в дурацкие течения в миры из битого стекла. Куски, отрывки, отражения, бетон из мыльных пузырей и бесконечные сражения переоцененных зверей. Сегодня я смотрю на это, да и вокруг без суеты, без ожидания ответа, но с пониманием красоты, когда обыденное чудо мелькает в мелочах с утра. Всё. Дальше развозить не буду, забита чёрная дыра всем мусором людских забавных стремлений всё познать кругом. Да, выпить чаю, это славно. И к морю двинуться пешком.
23.
Покопаюсь в памяти. Всё ли место занято. Даже если заняли. Это всё равно. Колесо ли, сани ли, хоть кого бы ранили. Ну а как вы сам-то, Это ж не оно. Мазали. Промазали. Не попали. По небу мчатся тучи звёздами рвут свои бока. Мы с тобою связаны, это точно поняли. И ещё не поздно нам, чтоб наверняка. Ты желаешь логики? Будет тебе логика. Хороша методика, путать всё со всем. Бегаем, как Бобики, в целях педагогики, применяем вроде как лучшие из схем. Подобрали точно мы, чтобы не порочное, чтобы было правильно сплетням вопреки. Слово очень сочное. Кладка крупноблочная. Не на ту поставили букву из строки. Время крепко лепится, а планета крутится. Что за что зацепится, что потом получится. Мне сие неведомо, не желаю знать. Думаю лишь где бы нам счастье отыскать. Я хочу во времени радоваться плыть. Крепкими коленями мчаться во всю прыть. Вместе с поворотами стражу миновать. Чтоб увидеть, - вот оно. Как его назвать. Имя не привяжется. В поле языка многое покажется мне иным, пока здесь определяешься, а оно прошло. Что ж ты дурью маешься. Не теряй весло. Память очень странная, что в ней не найти. Только тряпки рваные, нити и пути, всё поперепутано, суть не разглядеть. Сонной тьмой окутано, как здесь не задеть, как здесь не промазать то? Вышло всё, как есть. Да. Исправить надо бы, чтоб по чести честь.
24.
Я думаю о многом, мне нужно всё решить. Гуляю по дорогам. Стараюсь не спешить. Стараюсь не стараться, замедлиться спешу. Мне нравится играться. Не жду и не прошу я ничего от жизни. Идёт себе пока. Хотя, бывает, виснет программа в облаках. Особенно по лету, особенно в жару. Мне нравится всё это. Люблю играть в игру. Она пойдёт любому, в любые времена. Ведёт дорога к дому. Она всего одна. Она из всех, что были и будут, сплетена. И запах её пыли пьянит сильней вина. Моя игра — дорога. Судьба моя — игра. И с каждым новым слогом всё выше та гора, куда я поднимаюсь, чтоб обрести покой. И точно понимаю, что замысел такой. Добраться до вершины, и дальше будет путь по солнечным долинам вести мою судьбу. Все игры отыграю, все песни допою. Смешно судьба порхает в невидимом строю среди других таких же из вечности в момент. И будет этот стих же прочнее, чем цемент. Он выстроит воздвигнет в сознании дворец, когда меня настигнет в игре моей конец.
25.
Всё, что есть уже бывало в бесконечности веков. Вот лохмотья! Покрывало и спасало от оков. Представления тугие, как устроено оно. Мы ж пред небом все нагие. Небу это всё равно. И язык ужасно беден, слов и рифм не подобрать. Выпит чай и завтрак съеден. В игры хочется играть. Игры эти на планете повторяются в веках. Потому что игры эти нас оставят в дураках. Кто-то, правда, выйдет в дамки, кто-то лихо кон урвёт. Вон какие ходят самки. Им и слава и почёт. Что ж ты пялишься, шалава, на побитого меня. Кто те дал такое право? Впрочем, это всё фигня. Все слова, они умело подбираются, плетут, заплетая дело в тело, чтоб не выбраться из пут. Чтоб среди узоров странных разглядеть себя в веках. Что-то ты сегодня рано вдруг остался в дураках. Ну а где ещё скажите, оставаться мне пока серой ленточкой событий вьют по ветру века. Наполняет время парус, лодка мчится по волнам. Всё как есть, так и осталось. Так всё и приплыло к нам. Потому не выбираю ничего из пошлых драм. Что положено, сыграю. Остальное не отдам. Что моё, при мне пребудет в вечность канувших веках. В добрый путь, родные люди. Я ж останусь в дураках.
26.
Одно отличу от другого. Мне воздух с утра подсказал, как важно найти это слово. Походим, пожалуй, с туза. Козырного. Прочь все сомнения. С туза, так с туза, - я сказал. Не будем из страха и лени искать подтверждение в глазах, что сверлят меня и пронзают лучами небесными вскользь. Возможно, никто и не знает, что мне и не надо тех польз, которыми добрые люди так трогательно дорожат. Нас всех здесь безвинно осудят. Так что ж твои руки дрожат. Держи себя в сердце и в духе, спокойно смотри в небеса. А руки? Готовы к разлуке, готовы к разлуке глаза. Кому, что понравится. Право! Не нужно на небо пенять. Такие здесь странные нравы. И нам их с тобой не понять.
Связанные материалы
Тема творчества