1.
Мир довольно предсказуем, но не весь и не всегда. Мы его всю жизнь рисуем. Вот закат, а вот звезда появляется на небе. Птица мчится на восход. Все мечтают о побеге. Кто ж меня в побег возьмёт? Я ж хотел, чтоб вместе с птицей в небо утреннее взмыть. Много лет подряд мне снится то, что я хотел забыть. Я прилежно устремляюсь в глубину прожитых дней, в тёмный омут окунаюсь , в пляску пятен и теней. Я привык на перепутьях доставать из глубины палки, прутья, гайки, крючья, хлам, осколки тишины. Что внутри во мне копилось, что забылось, улеглось, и слежалось, и не сбылось, а теперь отозвалось. Зазвучал мотив знакомый из осколков тишины, вижу я дорогу к дому, а по ней гуляют сны. Возвращаюсь, возвращаюсь на знакомые круги, роли глупые играю господина и слуги. Мир печально предсказуем неожиданным концом, так давай же нарисуем в нём мелодию простую с человеческим лицом.
2.
Я довольно нагулялся по просторам мироздания, по дороге нахватался порицаний и признания. Как меня хвалили громко? Как потом в сердцах ругали. То по краю, то по кромке, то в отеле, то в подвале. Столько здесь всего бывало, не возьмусь перечислять я. Были штурмы и провалы, и лохмотья были платьем. Красота порой смущала, а уродство не пугало. Жизнь так много обещала, соблазняла на вокзалах. Приземлялись самолёты, я менял автомобили, от работы до работы годы быстро проходили. Вот опять настала осень, в осени всего так много. Что с собой взять, а что бросить, отправляясь в путь-дорогу? Снова жизнь по перепутьям предлагает сделать выбор. Вряд ли выбор есть по сути, я бы лучше просто выбыл, и тайком оставив трассу по тропинке в бок, по полю, лесом к речке, мимо кассы, мимо денег, но на волю, потому что нагулялся я уже по тропам вдоволь. И в конце бы рассмеялся, больше не сказав ни слова.
3.
Мне, наверно, показалось всё, что я по жизни встретил. Это всё такая жалость, наблюдать, как на планете время медленно промчалось, пронеслись века-эпохи. Мне от этого досталось, от всего лишь мелочь, крохи. Человечество таскалось по проторенным дорогам, и нисколько не стеснялось, что ошибок слишком много. Пусть машина поломалась, но ещё лежит дорога, и по ней бредут так вяло, ставя за ногою ногу. Я не слишком понимаю, кто куда, зачем шагает, но старательно стараюсь, сам отставшим помогаю, притворяюсь, что задачи, мне ясны, и дело ясно. Пусть прохожие судачат, что стараюсь я напрасно. Это вовсе не мешает продолжать и впредь стараться ждать, пока снега растают, чтобы длить и продолжаться течь с весеннею водою, с гор весёлыми ручьями. Остального знать не стоит, кто со мной, давай за нами.
4.
Однажды дальше будет некуда. Такое непременно будет. И ты тогда склонишься нехотя над бездной, думая о чуде. Хотя оно удобней загодя, заранее чтоб быть готовым, когда ты отплывёшь из гавани навстречу приключениям новым. Здесь всё случится обязательно. И, начиная с этой осени, советую смотреть внимательно, как шестерёнки тянут тросики. От Магадана и до Корсики работает одна механика, безостановочные ходики идут своей походкой странненькой. Хоть кажется, что с перебоями, они бесперебойно тикают, они здесь многих успокоили, разгладив состояния хлипкие. Все наши начинания хрупкие не обязательно получатся. Тела плывут в ручьях скорлупками, привыкшие страдать и мучаться. Они так быстро все закончатся. Я б торопиться не советовал. Но мало ли чего вам хочется, потом ведь бесполезно сетовать и причитать, и приговаривать, не будет в этом пользы, выгоды, бумажки негде отоваривать, когда тебя попросят к выходу. А там уже стоят готовые, всем будут бездны персональные, и, как обычно, всё по новому, и ничего здесь ненормального.
5.
Я выгляну в осеннее окно, где ветки режут утреннее небо. Ещё есть время до зимы и снега. Я помню, где и как случится дно. Через него пройду я по пути в своих попытках вырваться из плена. Вот утро, осень! Поводов грустить особо нет, гуляя в переменах. Кругами расходясь, идут вовне, так новые события случатся, узор ветвей на небе превращаться продолжит в новом утреннем окне. Чудесный мир, в котором времена меняются в сознании осеннем, так плавно дождь прохладу в землю сеет, а я гляжу на небо из окна. Здесь можно много разных сочинить словес узорных, их сплетя красиво. А время из небес неторопливо в глазах течёт, давая повод жить. И больше нет причин смотреть в окно, ведь там всё те же ветки, небо вечность, переплавляют утро в день и вечер, а осень в зиму, проходя сквозь дно. Вот так я и живу в судьбе. И мне изрядно достаётся снов про счастье. Не вижу смысла разбирать на части поток чудесных образов во сне.
6.
Опять случилось то, что быть должно. Я сам к тому имел бы отношение, когда б одно делилось на одно. Но это бы не имело продолжения. Хоть правила менять мне не дано. Понятно, что есть смыслы и законы. Пусть не одно ударилось о дно, рассыпавшись в куски на миллионы. Как это всё легко произошло, что не успели ничего заметить. Но небеса уже заволокло, и северный подул к обеду ветер. А дальше что? Дороги замело. Нам снова коротать у печки время. Я выскажусь и дальше не по теме. Но что-то меня резко повело. В процессах мировых такая дрянь творится так, что негде ставить пробу. Мне всё равно, конечно, я ведь, чтобы всего лишь провести почётче грань, чтоб отделить себя и лечь на дно, разбиться на отдельные кусочки, пока одно идёт на дно по одиночке, тогда его и делим на одно.
7.
Куда не повернёшься, - повсюду чудеса. Кем ты в пути зовёшься, какие голоса звучат тебе призывно. И ты готов на зов спешить, почуяв дивный напиток голосов, зовущих отовсюду, из всех вокруг чудес. И, подчиняясь чуду, ты входишь в тёмный лес, проходишь испытания, находишь, что искал, даёшь всему названия. И тот, кто привлекал тебя сильнее прочих, теперь зовётся друг. Как можно опорочить прекрасной дружбы круг. Ты с ним по жизни будешь, - водой вас не разлить. Вы оба в этом чуде, и лучше вас не злить. Но возникает третий, он с вами заодно, а ты на этом свете всё видишь, как кино. Там за окном широкий простор путей иных, и наступают сроки, когда приснятся сны. Вы в этих снах случитесь уже в иных телах. И даже сам учитель забросит все дела, чтоб с полным интересом смотреть твой сериал, как ты ходил по лесу, и что в лесу искал. И как потом находки не смог употребить, как плыл в реке на лодке: учась в десятку бить. Так и не научился, и вновь на круг попал. Твой сон в тебе сочился, ты очень крепко спал.
8.
Здесь каждому хватило, и мне хватить должно. Годится мне ветрило, и даже видно дно. Но кажется порою, что цель так далека. Потом глаза закрою, и задрожит рука. Окажется, что рядом с тобой кругом враги, а по любым обрядам спасаться не с руки. Бывает, что проснёшься один в глухой ночи, и просто улыбнёшься дыханию свечи, которая горела намедни ввечеру, но в памяти согрела дыхание поутру. И я не пожалею о том, как раньше жил. Никто не заболеет. Я твёрдо так решил. Поставлю лишь на веру и волю на волне, чтоб соблюдая меру проснуться в новом сне.
9.
Вот опять весь мир прилежно пишет голыми ветвями в небесах. Там природа очень плавно дышит, разбирая шум на голоса, Много ли мне в мире этом нужно? Осень, жизнь. Чего ещё здесь ждать? На дорогах ночью звёзды в лужах, где-то там дрожит моя звезда. Не смешно ли быть здесь человеком? Созерцать осенние дожди, каплями несущие по рекам вести, оставляя позади страхи, неуверенности в звуке дождевой мелодии своей. Время возвращается на круги, ночью застывая у дверей на часах, мой сон храня прилежно, чтобы я успел за ночь забыть, как касались радостно и нежно облака дымящейся трубы. Скоро снег укроет мир волшебной пеленой серебряной своей. Праздник умирания на гребне возрождения встанет у дверей. Свет опять вернётся и согреет мир моих обыденных забот. И тогда, конечно, я сумею вспомнить, как гуляла у ворот осень, пролетевшая так быстро, сквозь пространство яркое двора, разбросав в ночное небо искры звёзд, упавших в небо из костра.
10.
Я вглядываюсь в тёмные воды древних времён своего сознания. Там мелькают в глубине огромные рыбы, это личности и народы, участвующие в деяниях разрушения и созидания. Такие же, как и нынче, люди. И связи между людьми, характеры и предпочтения, Как у персонажей вокруг меня, все со своими телегами и лошадьми. Звучат голоса и замыслы, то объединение, то разлад, потоки течения. К чему мне всё это? Какого опыта я набраться хочу в глупой неразберихе, где каждый врёт от себя, как желает и хочет. Я ведь и сам в своих временах стараюсь и хлопочу, среди таких же, как я, неугомонных, среди всех прочих. Не вижу отличий больших во всех временах, сами люди во времени неизменны и меняются лишь временами. Сам я понимаю неизменность времён, наблюдаю, как превращаются в плоды семена, и как маленькая волна вдруг становится сокрушительным цунами. Законы жизни таковы, что всё течёт необратимо, и вырастают из травы, развалины и стебли дыма. А над равниной золотой, расстелет вновь создатель утро, потом закатной полосой закрасит нити перламутра. И снова повторится сон и пробуждение не минует случится, где опять танцует мой блик на лезвии времён. Такие, значит, времена, настали и прошли и даже, исчезла новая волна, и вновь потеряна поклажа. Куда вели тебя пути, куда несла телега мира. Молчи уже рожок, и лира скорее струны отпусти. Уже не помнит музыкант, откуда песня начиналась, где время надо мной склонялось, как неподвижный истукан.
11.
Очень прошлое моё быстро удаляется. Погружается на дно, путь ему туда, где картинки дней моих уж не повторяются. Так смотрю своё кино, радуясь всегда. Повороты и рывки, суета постыдная. Это было. Что скрывать? Да и нынче есть. Так плыву своим путём в участь незавидную. Но таков мой путь и чту я его за честь. Я ведь сам не выбирал, не имея выбор.а Как ложилась, так и брал, раз таков мой путь. Сколько встретил по пути, сколько встречных выбыло. Но спокойней стало жить, и осела муть. Ничего желать уже не желаю! Ясности мне достаточно, она приведёт в покой. Проберусь через дела, ямы и опасности, потому что жизнь одна, путь мой в ней такой. Время должное придёт, с облегчением выдохну, точно знаю, как врата опознать смогу. Проживу пока своё, сколько небом выдано, слава богу, никуда больше не бегу. Очень прошлое моё быстро удаляется. Погружается на дно, путь ему туда, где картинки дней моих уж не повторяются. Так смотрю своё кино, радуясь всегда.
12.
Я звёздной бездне радуюсь! Поток беспечен, превращения прекрасны. Мне этот сон приятен. Он глоток, питающий во мне мою бесстрастность. Я радуюсь, пока хожу по дням, в которых не желаю торопиться, а по ночам мне очень сладко спится. И нет желания следовать огням, расставленным вдоль взлётной полосы. Она меня так манит приземлиться. Уйти под землю. С бездной звёздной слиться, где я расплавлю вечность на часы. Но нет такой возможности делить. И в этом отыскать нет смысла смысла. То время так себя желает длить в душе моей сквозь образы и числа. А осень серой мглой уже к зиме готова прибегать, чтоб прислониться к её холодной и чистейшей тьме, которая зимой тебе приснится, привидится, потребует принять её в пространстве неподвижных пятен, которых мне порядок непонятен. Я и не буду пробовать понять. Промчалась осень синевой в листве, где пахли облака упавших яблок. А я уже опять по синеве скучать готов в пространствах мира зяблых. Я здесь ещё могу насочинять довольно много всякого такого, о чём жалеть не буду и пенять на вольность обращения с добрым слово. Слова, конечно, добрые слова я наполняю смыслом состояний. А звёздной бездны чёрное сияние мне вообразить сумеет голова.
13.
Как же мне не торопиться, если путь летит под ноги, если скоростью ложится полотно моей дороги? А куда ведёт дорога? Мне никто того не скажет. Нужно думать не о сроках, не о том, когда повяжут нас в путях, чтобы доставить в пункт приёма у дороги. Мы судить о том не в праве, каковы у сна итоги. Ведь чего во сне достигнешь, всё развеется под утро. Ну, проснёшься, вздрогнешь, дрыгнешь пяткой. И поступишь мудро, если, вовремя проснувшись, соберёшься без напряга, и, в забвение оглянувшись, сон запишешь на бумагу. Ну чему там удивляться? Сон твой — жизни продолжение. Что за жизнь свою цепляться? В ней лишь высшему служение может стоить хоть чего-то. В остальном немного смысла. Такова во сне работа, путать образы и числа, в одиночестве осеннем открывать глаза, чтоб в небо посмотреть и по ступеням подниматься вверх, где не был. Первый снег поставит точку и закроет все этапы. Дальше снова в одиночку, через ямы, по ухабам. Дальше будет продолжение сна, который ты запишешь, не заметив пробуждение, позабыв о том, что дышишь.
14.
Может, мне и показалось. Может, так оно и было. Я крестился запоздало, пока место не остыло. А потом остыло всё же. А куда ж ему деваться. Если, что на что похоже, то способно поменяться. Коротки бывают сроки. С ними всякое бывает. И несчастные сороки за людьми не поспевают. Что ещё мне знать не нужно, я про это сам не знаю. Это листья в чёрных лужах под колёсами сияют. Там вода стоит подолгу, ей во времени спокойно, А Ока впадает в Волгу, и ведёт себя достойно, как положено, как нужно, ничего себе впадает. Я ж узлы вяжу потуже. Но оно не помогает. Время медленно проходит в ненасытную утробу. По такой шальной погоде лучше и не брать на пробу. Что бы ты себе ни думал, это к с делу не имеет отношения. В костюмах лучше будет. Лучше сменим наши яркие одежды на отличный тёмно-серый, что было рядом, между безнадёжностью и верой. А в ветвях мелькают звёзды, смысла не ищи, не будет. Уходи, пока не поздно, кто тебя тогда осудит.
15.
Мне всё равно. И каждый раз, проваливаясь в неизвестность, я замечаю, как игра меняет время, дух и местность. Что предлагается, возьму. Потом, вернусь и поменяю на то, что кажется уму, что он про это что-то знает. Я отношусь легко к тому, кто сердится и презирает. Ведь, что подходит одному, другие резко отвергают. Я ж постараюсь не судить. Не обязательно сумею. Меня так просто возбудить, толкнув мой ум, чтоб он затеял свои привычные дела, перебирая нити в тканях, увидев ткани на телах, и правду, скрытую в обмане. Что делать, друг, коль выдан мне удел дурной и незавидный, смотреть, как в медленном огне сгорает жизнь. И мне обидно бывает видеть сон во сне, но нет возможности проснуться, сгорая в медленном огне, в котором холодно и грустно гореть, в осенней суете, Здесь всё равно, - без вариантов, подобно букве на листе, раскрыть всё глубину таланта. Короткой нотой в тишине в осенней суете исчезну, сгорю в невидимом огне, летя в неведомую бездну.
16.
Осень. Можно погрустить, попечалиться с дождями, чтоб спокойно отпустить письма с добрыми вестями. Холод можно запустить под одежду, чтоб костями этот холод ощутить. Свет оставленный гостями в небо взглядом проводить вместе с птицей, что путями странными полёта нить ткёт узорными кистями. Будем время в сердце длить, не пугая новостями, сядем, друг, чайку попить, наблюдая за частями, что идут подряд, грустить продолжая вместе с вами, чтоб совсем не торопить письма с добрыми вестями.
17.
Я, как видно, растерялся. Я ж один из очень многих, перед выходом копался долго, мысля о дороге. Непутёво собирался, был рассеян, был несобран, в результате облажался, созерцая странный образ старика в осеннем утре, грязный снег, скупые крыши, дыма в небе сером кудри, этим дымом утро дышит. Всё идёт в одном флаконе, и война, и мир, и дети, лыжи на пустом балконе, звук воды, мечты о лете, что так быстро пролетело, ничего не задержалось, запах мыла, след от мела. Как? Куда? Какая жалость? Я учусь здесь жить так долго! Ничему не научился. От меня немного толка, хоть старательно стремился. Недостаточно старался, вышло всё, как получилось. Слишком долго собирался. Утро, осень, ветер, сырость.
18.
Что вчера происходило, то прошло уже. И Небо дальше жить благославило в этом дне. Найду я, где бы мне продолжить путь неспешный. Очевидно, в этом теле. Постараюсь, чтобы честно, чтобы точно, как в прицеле. Мне попасть наверняка бы, чтобы в правильное место. Я ж характером неслабый. Это про меня известно очень многим в поднебесной. Хоть звучит, конечно, лестно, но хотелось, чтобы честно. Но по правде если, точно будет столько разных пятен в биографии порочной, что ответ хотя и внятен, это всё равно не точно. Мне уже не отвертеться от серьёзных обвинений. Остаётся ждать и греться, не превозмогая лени. Никуда не торопиться. Время осени проходит. Буду у него учиться, наблюдая, как в природе происходят изменения. Я прилежный наблюдатель, только факты, а не мнения. Так меня создал создатель. Что ж ему сопротивляться? Замыслу творца? Нет смысла. Буду с Богом оставаться в чувствах образах и числах.
19.
Тебе бы было проще без меня ходить по миру. Я совсем не против. В великом сне светлей день ото дня становится на каждом повороте. Уже и снег разлёгся на земле. Какая живописная дорога! Шикарна грязь. Уже немало лет я наблюдаю, как природа строго блюдёт установления по дням, когда они меняются в картинке от тонкости осенней паутинки до шторма океанского. Меня всё это так волнует в простоте показа столь прекрасного узора. Я здесь так прост, как буква на листе стоящего меж вечностей забора. Смущён и бесконечно удивлён вселенной кружевами, их плетением. В моём сознании мир танцует тенью и светом, создавая ткань времён. Опять случились эти времена. Верней, соткались в кружевах мгновений, в их глубине совсем не видно дна, куда лететь, держась на крыльях мнений. Не нужно мне ни пуха, ни пера. Не так важна добыча на охоте, как знание, что пришла уже пора, слегка притормозить на повороте.
20.
Теперь и я стараюсь повторять простые бытовые заклинания, и мне по жизни нечего терять на редких перекрёстках мироздания, где я следы хочу не оставлять. Я пристально смотрю на темноту, бродя по тропам, в поисках проходов. Мне нравится осенняя погода, я сквозь неё шагаю в темноту, вкушая тёмной ночи наготу. Точнее я стою, а жизнь сама через меня проходит временами. И как бы нас потом не вспоминали, всё главное сокроет ночь и тьма в укромных тайных тёмного ума. И я на это делаю расчёт, не принимая мнения во внимание о том, кому кукушка напоёт про жалкие обрывки расставаний, чтоб времена делить на расстояния, до точки ослепительной, куда нас всех нест закон водоворота, ведь в этом состоит моя работа, чтоб превращать в безвременье года, где я не исчезаю никогда. Смотрю, как под мостом течёт вода, как радуется таинству природы живая жизнь, стекаясь сквозь года в текущие в моём сознании воды, и это уже точно навсегда. Я не скажу тебе, куда я шёл. Мне нечего скрывать. Не знаю просто. Течёт вода, я чувствую так остро, как это по итогу хорошо, стоять над ней, пока ты не ушёл.
21.
Я готов смеяться по любому поводу, и даже без причин. Просто так нашёл свой путь до дому, так свою дорогу получил, среди прочи добрых дурачин. Сколько нас блуждает здесь? Немного. Большинство нацелены вполне, им годится всякая дорога, истина не кроется в вине. Чтобы оправдать свои ошибки, нужно делать важные дела. Сам же я стараюсь думать гибко. Прямо в цель пускай летит стрела. Снова пролетает мимо цели. Снова попадает в молоко. Так что всё не так в судьбе и в теле, всё всегда случается легко. Пролетает, тает и проходит, и не оставляет шанс попасть, чтобы выбрать место в хороводе, да ещё по ходу не упасть. Вот я и смеюсь, зачем мне повод, смех мне правит путь сам по себе, именно во времени такого выбрал я участия в судьбе.
22.
Любое происшествие ко мне, конечно, не имеет отношения. Я, как и все, на мировой волне исследую вселенские течения. И как я ни пытаюсь соскочить с набора необузданных пристрастий. Но я живу здесь, и обязан чтить законы, не учитывая страсти. Но страсть сама рождается, когда протискиваюсь телом внутрь мгновений, спрессованных эпохами в года, где места нет, найти отдохновение. Слова пусты. И смысл из них, как дым над крышами курений благовонных. Я не стараюсь выжить молодым, себя найдя в правах своих законных. И некуда спешить. Мирской поток причастности к событиям случайным несёт меня, как белый лепесток, где я в потоке постигаю тайну присутствия всего всегда во всём, где я не против быть среди всех прочих, с кем тяготы легко перенесём и имени в делах не опорочим. Хотя, признаться, всё давно равно, что будет здесь или чего не будет, меня пьянит прекрасное вино прожитых мной чужих волшебных судеб. Я нынче научился отличать своё по праву от всего чужого. Лишь потому оставлю, как печать, под кожей мира вписанное слово.
23.
Я нахожу в движении миров причины оставаться безмятежным. Мне жизнь дана, и в ней так много слов, и много снов, весёлых, ярких, нежных. Куда иду я здесь, к чему, зачем, неважно всё, ведь цель вполне понятна и я не попаду в ловушку схем, возможно, очевидно, вероятно. Смешались все понятия в сердцах, и я в сердцах готов разволноваться. Куда ведёт отчаяние и страх, себе во всём, покаявшись, признаться. Я признаю, что я совсем не тот, которому хотелось отыграться. Скорее, даже и наоборот, я лучше потеряюсь. Без оваций в конце не обойтись, перформанс был вполне успешным, чтоб не придираться, а для чего всё делалось, забыл, и это повод лишний раз собраться, собраться, чтоб сыграть. На этот раз всё будет по иному собираться. Искусство, притворившись, не солгать, зависит от того, как улыбаться умеешь ты, танцуя этот сон, пусть крутятся колёса веселее. Что жизнь моя - конечно колесо, в котором цель - не становиться злее.
24.
Ты можешь всё, что хочешь, применить, решая свои частные задачи. Но лучше бы чуток повременить, чтоб избежать раскаяния и плача, когда произойдёт, что должно быть, не сомневайся в этом. Так и будет. Ведь потому-то избежать судьбы пытаются в своих потоках люди. Да ты и сам всё пробуешь уйти, сбивая снег с ветвей на поворотах. Случаются, бывает, на пути совсем уже ненужные заботы. Ты подожди, и не перебивай, а то ведь никогда и не узнаешь того, что мог. Дыши, внимай, кивай, и делай вид, что что-то понимаешь. Но соглашаться ты не торопись. Нет смысла с этим быстро соглашаться. Сначала отдохни и закрепись, чтобы на месте мог обосноваться. Поверь, что это лучшее из мест, здесь нет других, да и вообще не будет. Не спрашивай, - иметь иль не иметь. Сам всё поймёшь, когда проснёшься в чуде. Тогда глаза не резко открывай. Так и живи с закрытыми глазами . Душой происходящему внимай. Но это будет всё уже не с нами.
25.
Все смеются, когда наступает пора, подводить не итоги, но черты под строчкой последней. Уходили легко, покидая пространство двора, двери тьмы запечатав звездой угасающей летней. Все смеялись легко, отчего не смеяться когда дело сделано, и по итогу всё точно и просто. Оказалось, не так уж и долги года океана, волнами судьбы набегая на остров. Приключилось с тобой много что в эти летние дни, где случалось тебе заблуждаться, но что здесь такого. Ты в конце не забудь, вспомни всё и меня помяни, чтоб во тьме прозвучало беззвучно последнее слово. Длинных строк, как и сроков меня не волнует длинна. Пролетают все сроки, проносятся строки сквозь ночи. И в конце лишь улыбка, и дальше звучит тишина. Остальное неважно почти, а точнее, не очень. Ты прилежно глаза закрывай в той ночной тишине. Говорить перестань. Там молчится удобней и проще. Я уже не однажды прожил эту вечность во сне, от чего не становится вечность короче. Так что просто живи, будь готов ко всему. Позволяй без помех, избегай повторений, длиннот, возвращений. Всё равно ведь придётся во тьму уходить одному, проиграв по частям все победы в своих поражениях.
26.
Как мне казалось очень часто, что всё проносится так быстро. Здесь все страдания напрасны, сверкнёт очередная искра, свеча погаснет, капля рухнет, чтобы разбиться на бетоне, исчезнет день, и свет потухнет, звезда сорвётся и утонет. Чего здесь только не случится, перечислять — не перечислить, а вот уже и утро мчится, чтоб мне о времени помыслить. Такие плавные дороги бегут весенними ручьями, такие медленные слоги текут по вечности речами. Я повторяюсь в каждом миге, где исчезает всё былое. Такая жизнь идёт по книге, мне открывая слой за слоем. Там все мгновения навечно врисованы в картину мира. Там утро превратится в вечер, и вечность пронесётся мимо. Чего здесь не было? Такое мелькало, не сказать словами, а чем ещё? Когда дугою небесный свод чуть не сломали. Всё это игры воображения, пойти его уйми, попробуй. И снова времени кружение, и снова ноги по дорогам.
27.
Легко заполняя пространство предметами, жизнь протекает. Смотрю на предметные танцы и вижу, - затея пустая постичь бесконечные тайны связующих сущности связей. мелькают лишь тенью случайной лучи, отразившись от грязи. Во всём красота притаилась, её рассмотрю, и увижу, что мир мой любовь озарила, спускаясь всё ниже и ниже, под землю, где крепкие корни змеятся под доброй землёю, а с неба над миром свет горний касается нашей с тобою тропинки по жизненным склонам бегущей туда же под землю, меж солнца лучей благосклонных, их радость мне кажется древней. Я должен остаться последним из всех, кто добраться стремился. Я думал про это намедни и даже чуть-чуть утомился от поисков света и тени, поняв, что всё было случайно, и дело здесь вовсе не в лени, а в непостижимости тайны. И вот, сочиняю пустые слова про скитания по свету, где сумерки жизни густые стирают слова и предметы.
28.
Держите равновесие всегда. Нет более красивого умения. Нет смысла брать рекорды, города. К чему тебе? Всё это тлен и тени! Такие достижения несут очередные битвы, жертвы, страхи. Подумай лучше о вселенском прахе! Представь-ка на мгновение страшный суд. Последний выдох вообрази. Вдохни И выдохни, Как будто в раз последний. И вот ещё, далёкие огни. Ты кожей вспомни тёплый воздух летний! И в зиму неизбежную шагни. Она уже настала, как обычно. Переживи оставшиеся дни до крайних жизни линий пограничных. Не стоит говорить, - Повремени, - потоку мира. Он идёт, как может. Ты главное без смысла не гони, а то потом останешься под кожей без смысла, с потрохами и мясной начинкой. Что в ней толку без дыхания? Увидь в своей картинке мироздания то, что случится будущей весной. Вот в этом равновесия секрет что между днём последним и началом границы ощутимой вовсе нет, он не делит жизнь, как много-мало. Ищи средину точную во всём. Нет смысла тормозить и торопиться. Мы истину во всём перенесём, поняв, что миг сияет, но не длится.
29.
Случится вдруг с тобой любовь. А почему ей не случиться? Случалось многое с тобой. А жизнь всё продолжает длиться. Я сочинял свои стихи. И кучу исписал тетрадей, стремясь постичь игру стихий, старался постижения ради. Себя упорно утомлял, но не постиг, к чему стремился. Уже холодная земля. И год прошёл. Не долго длился. За ним очередной грядёт. Не стоит даже ждать. Нет смысла. Всё в мире так произойдёт, соткутся образы и числа, мелькнут и чувства, и слова. В них ничего не воплотится. Зимой снега, весной трава. Ещё любовь с тобой случится. Пройдёт, как всё! Её поток не удержать, как блик промчится, и вкусного вина глоток в воспоминаниях испарится. Не стоит вовсе уповать, что у тебя иное будет, чем у других. Не трать слова. Ты можешь не мечтать о чуде. О чуде можешь помечтать. Тебе никто не помешает. Но лучше б книгу полистать. Сегодня мало кто читает. Чтоб с книгой в кресле задремать. И пусть во сне любовь случится. Проснёшься, глянешь из ума. Вокруг опять всё те же лица, и жизнь идёт себе сама. Так отчего же не влюбиться?
30.
Я не ищу свободы от себя. И от тебя мне не нужна свобода. Не важно, как меня употребят, когда я попаду под эти своды, которые висят без всяких стен. Точнее не висят, а нависают, где, требуя каких-то перемен, язык мой перемен не понимает. Все перемены лишь во временах, которые идут себе кругами, показывая корни в семенах, дороги создавая под ногами. Меня не ограничивает путь. Наоборот. Лишь на пути свобода. А предыдущий круг скорей забудь, когда встаёшь на новый круг у входа. «Такие наступают времена», - Лишь ничего не значащая фраза. Определяют корни семена, но я про это не скажу ни разу.
31.
Не буду утверждать, что мне всё это так необходимо. Пусть время проплывает мимо на исчезающей волне, и струйки золотого дыма играют в розовом вине, так тонко и неповторимо, узор рисуя на стене. Я созерцаю свой поток, меня рисующий на стенах, мир, как асфальтовый каток, трамбует время в переменах, но пробивается росток сквозь трещины на белых стенах. Я просыпаюсь на тропе, которая во тьме крадётся. Осознаю себя в судьбе, как только маятник качнётся, напоминая сам себе, что очень скоро улыбнётся мне утро. Сумрак унесётся. И я шагну из тьмы на свет. Глаза открою широко навстречу золотому свету, в котором оживут легко ещё тяжёлые предметы, а в синем небе высоко мне птицы сообщат приметы необратимых перемен, в которых катится планета. Таких забавных перемен, готовых медленно случатся сквозь увядание и тлен в цветы и травы превращаться, копируя узоры стен. Я сам готов уже смущаться и утверждать, что это мне не так уж необходимо, жизнь пролетающая мимо, весёлый лучик на волне, и золотые струйки дыма, и губы в розовом вине.
32.
Все ожидания во мне поверхностны и неуклюжи. По жизни осень. Я по лужам ступаю, чтоб искать на дне. Поверхность множит пузыри. Они так быстро исчезают и ничего не отрицают, смешав снаружи и внутри. Осенний дождь мне по пути. Как я люблю ходить по лужам. Мне это упражнением служит. И всё равно, куда идти. Я не печален, и грустить не собираюсь и не буду, мне с пузырями по пути, я вижу в них любовь и чудо. Осенний дождь. Прекрасный день. Холодный сумрак гладит душу. Я под дождём иду по лужам и не отбрасываю тень на этот мир осенних луж, с полётом капель, с пузырями, с гуляние по лужам душ, с людьми за крепкими дверями. Я одиночество люблю, мне в нём легко, никто не нужен, шагаю по осенним лужам, воспоминания не коплю, вяжу в сознании петлю на этих звонких пузырях, и на желании остаться в осенних грёзах. Может зря, я постигал искусство красться меж капель тихого дождя, летящих с неба. И признаться я должен, что не жду оваций, и не грущу уже. Хотя в былые годы в эти дни мне нравилось грустить с дождями. Как быстро жизнь прошла, горстями рассыпавшись. И вот огни в иных окошках не горят. Лишь утро сумраком сочится. Мне это всё, понятно, снится, уже так много лет подряд.
33.
Мы посидим и просто помолчим. А что болтать, когда всего так много? Не важно нам. Не важно, также им, кто мы такие, и чего хотим. Диктует обстоятельства дорога, которой мы на небо улетим. Куда идти, мы запросто решим, легко шагнём, поставим твёрдо ногу, и пусть потом не судят слишком строго. Сам не суди, - и будешь не судим. Ведь мы молчим, и хорошо сидим, соединяя каждый вздох со слогом. Но после ни за что не повторим, о чём молчали, глядя на дорогу. Здесь каждый, хоть немного, пилигрим, паломник, что скитаясь, ищет бога. И даже если нет иглы под стогом, в стогу мы просто ночь свою проспим, чтоб утром вновь отправиться в дорогу. Не нарушая правил, сроки чтим, чтобы дойти к означенному сроку. И вот тогда мы сядем, помолчим, чтобы в молчании по слогам услышать, как мир сквозь тело напряжённо дышит, но мы уже не дышим вместе с ним.
34.
Мне нечего терять. И находить я тоже не имею намерений. Есть тело, чтобы время проводить, преобразуя многозначность мнений. Мне вечер дарит утренний привет, и я направлю путь потока в утро, где я найду грядущий новый свет, всё это, признаю, довольно мудро устроено, качаться по волнам. Я не сопротивляюсь этим строкам, которые бегут по временам, пульсируя покоем и потоком. Так много тайн могу я разгадать. Но я не буду. Не нужны мне тайны. Под музыку спокойную шагать предпочитаю, только чтоб случайный мне встретился попутчик на пути, и дальше мы уже шагаем вместе. Нам будет всё равно куда идти, или стоять в каком угодно месте. Зима ещё совсем не холодна. Вполне готов признать её условия. Но жизнь проходит в этот раз одна, и отдаётся эхом в каждом слове.
35.
Я никуда не опоздаю, пока во времени плыву, над полем знаков пролетая, читая знаки наяву. Какие существуют цели, когда во времени живёшь? Мой океан не знает мелей. Здесь всё всегда наоборот. Чтоб оказаться на вершине, я погружаюсь в глубину. Проходит всё, и время минет, и вознесёт меня ко дну. Всё обязательно случится, чего и не предполагал. Поток времён во мне промчится, и я пойму, зачем слагал, зачем солгал в слогах и буквах, местами путая слова, не находя значений в звуках, пока преграды миновал. Воспринимая океана почти надуманную суть я принимал его обманы, а под ногами путал путь. Так принимая неизбежность всего, в покое замирал, меняя истину на нежность в мирах разбившихся зеркал.
36.
Мне случайно повезло. Это всё произошло по случайности счастливой, очевидности назло. Зная суть и ремесло, понимая, пусть и криво, как случаются такие необычные дела, я пойду неторопливо созерцать вокруг нагие под одеждами тела. Время трачу на благие , действия, дела. Дела раззвоню в колокола, возвестив на всю округу, что метель всю ночь мела, и в окно ломилась вьюга. Вся окрестность светлым утром до того белым-бела, так сияет перламутром, отражается в сознании, как божественная сутра об устройстве мироздания, намекая на дела, что решаются в природе без участия людей, жизнь проходит на свободе вереницами идей. Если думать научиться, то сумеешь всё понять. Время через судьбы мчится. Время в судьбах не унять. За судьбою волочиться надоело мне давно. Жду пока в уме случится вдруг случайное окно. Я смогу к окну пробиться, и тогда уйду на дно. Можно даже не топиться, чтобы ног не намочить. Мчится время, утро длится, мир встревоженный стучится в голове, привыкший биться, нас пытаясь научить мимолётности мгновенной ненадуманности злой, скоротечности и бренной преднамеренности тленной и ошибке мировой.
37.
Снова время откровений, избавление от сомнений, сквозняки в парадняках, неизбежность без просветов, солнце в соснах с тёплым ветром, одуванчики в руках. Нелегко приходит опыт. Я свой шанс давно прохлопал, и другого не ищу. Очень странные подходы к постижению природы, - хлопать сзади по плечу, чтобы резко оглянуться, на мгновение проснуться и опять упасть на дно, в одиночестве колодца. С неба свет звезды прольётся через тёмное окно. Я тебя, конечно вспомню в лабиринте тесных комнат, пыль в лучах на чердаке. Ты заливисто смеёшься, скрип, услышав, обернёшься с одуванчиком в руке. Только ты меня не вспомнишь в суете нелепых комнат, с удивлением в глазах, что всё это было с нами, наяву смешными снами, поворотом колеса воображаемой сансары, где бандиты и гусары делят прошлое в веках, где аккорды и приборы, бесконечные заборы, одуванчики в руках. Там однажды было лето, птицы в воздухе нагретом светотени в облаках, на ветру поёт калитка жизнь проходит, как улитка, с одуванчиком в руках.
38.
Я повторю не те слова, чтоб описать не те события, когда, проснувшись, как сова, поняв, что снова тело птичье, при ярком свете только щурюсь, не понимая ничего, попутав все пути и нити, не глядя ни на что, лишь хмурюсь, подозревая волшебство, пытаюсь не попутать сроки, но, позабыв уроки дней, нанизываю эти строки на нить посадочных огней, и находя свои дороги, то без коня, то на коне, осознаю, как одиноки все, кто проснулся не во сне. Опять по середине мира застыл, в попытках осознать, как это всё случилось, мимо меня летя. И не догнать мне ни одной случайной крохи во временах. Уже прошли все выдохи, а после вдохи из чрева матери земли.
39.
Я, привыкший в этом бреде созерцать игру природы, не мечтаю о победе, попадая в мира воды. Это всё лишь шутки силы, нас разыгрывая ловко, оставляя очень мило шанс нам показать сноровку, на коленках в переходах, проживая неудобство, постигать, как нам природа проявляет лики вдовства, материнства и отцовства, перепутав все понятия, ощущаем лишь сиротство, в складках ношенного платья. Мы б его носить не стали, но мечтаем об основах, в книгах мысли прочитали о великой силе слова. В них постигли все понятия материнства и отцовства, но остался в складках платья запах тоненький сиротства. Вот лечу на самолёте нед землёй и к краю света приближаюсь. Силы носят дух мой, как листву по ветру. Я стараюсь разобраться в мировом устройстве быта, почему живут богато, как становятся бандитом, от чего бывает скука, почему уходит радость, как живёт в пространстве звука скрежет стёкол? Что за гадость? Почему меня всё это не касается местами, и куда летит планета населяемая нами?
40.
Я прохожу по верному пути, чтоб подвести какие-то итоги. Чтоб выводы на свет произвести о том, что я заметил по дороге! Какой поток несёт меня на свет, где на свету заметны все изъяны, что накопил за миллионы лет в сознании, где был так часто пьяным, там подставлял ненужные слова на точные места в потоке речи, я успеваю смысл зарисовать в своих набросках отражая вечер. И вечер неизбежно настаёт. За ним во след опять приходит утро. Прекрасен нескончаемый полёт веков, что по путям несут так мудро пылинку в свете утренних лучей, покуда именуемую мною, где я брожу над пропастью, ничей, куда метнусь однажды за одною загадкой, так тревожащей меня, что удержаться не имею силы на грани угасания огня, на грани, где сомнение истончилось. Я перестал о смыслах размышлять, чтобы уйти и скромно попрощаться. Не нужно ни просить, ни умолять. Не думаю, что стоит оставаться. Всё, что постиг, останется со мной, хотя и это мне уже не нужно, не потому ли прошлою весной я радовался облаку из лужи, с поверхности глядящему в меня. Я точно помню цвет и запах взгляда поверхности. Мне большего не надо на грани угасания огня.
41.
Берёшь, и начинаешь. А потом движение по потоку в переменах, и ты с открытым в изумлении ртом случайно выбираешься из плена. Своих забот. Не выбраться никак. Заботы прям с утра одолевают. А жизнь твоя беспечна и легка, где бабочки среди цветов летают.. А чтоб и мне с веселья не начать. Я полечу. Сегодня вроде можно. Ведь всё что есть так просто непреложно. Здесь главное, за ветром поспевать. Ветра твои тебя не подведут, старайся в ритме ветра двигать крылья, освобождайся от привычных пут, преодолев и силу и бессилие. Бесславен тот, кто не сумел начать. Всегда открыты двери в неизвестность. Вот впереди неведомая местность. Об этом можно даже промолчать.
42.
А куда ж оно всё денется? Пусть нам не на что надеяться. Ведь само всё не посеется. Можно даже не надеяться. Я здесь сущность неприметная. По своей природе светлая. Существо реалистичное. Состояние пограничное. Риск большой распространения на большие расстояния. Что за недоразумение, резко требовать признания. Ткань свободна событийная. Остальная тоже светится. В Осень, в Зиму. Аж не верится в окончание стихийное. В окончание не верится, хоть проходим трассу правильно. Потому оно ж и вертится: бряцает оружием табельным. Смыслы все всегда притянуты. Прямо просто все запутаны. Что ж вы трепетно отпрянули. Пустяки. Оно ж минутное. Просто враз замрёт, распустится, напряжётся и развяжется. С неба добрый ангел спустится. Остальное вам покажется.
43.
Утренние песни отыграв, по пути, оставив всё другим. Изучаю свойство переправ, обозначив переправой дым. Он на небе чертит след огня. унося послание богам, писанное дымом от меня, вечностью наполненное. Сам остаюсь сидеть у переправ, наблюдать, как происходит связь. Я могу частенько быть не прав. Но считаю, что земля и грязь разделяют общую судьбу, и судьба моя пока легка. От себя никак не убегу, оседлав пустые облака. Мне приятно плыть на пустоте, как легка на мне её ладонь. Буквы догорают на листе, превращаясь в смысл, как в дым огонь. Время не тревожит звук часов, мягок, плавен, ровен и речист. Мне ж вполне хватает букв и слов, чтоб судьбой заполнить чистый лист. Времена меняются, мой друг. Неизменным остаётся смысл, замыкая величайший круг, превращаясь в нём плывут дымы. С дымом поднимаемся наверх, отгорев словами на листах. Я, как ты, обычный человек. Формула судьбы моей проста. В ней любовь свою играет роль, ясность превращается в покой, в нём уравновешивая боль, веселюсь и путь держу такой. Меж другими разными людьми, между нами разных много есть. И сгорают светлые огни, в небо отправляя дыма весть.
Связанные материалы
Тема творчества