1.

Ну так что ещё возможно, в этой пляске состояний, где несёшься ты кругами поражений и побед, переходишь осторожно, снова бдительность теряешь, и опять летишь по кругу поражений и побед. Ожидание прилежно направляет все потоки, ты внимательно струишься через разные дела, и опять летишь по кругу раз-за-раз-очарований дуги гнёшь и лепишь тяги, вспышка света, темень, мгла. Это танец, в этих играх лишь познание бесценно, остальное всё имеет цену, стоимость и в прах возвращается прилежно, снова в землю превращаясь, такова цена познания, а у знаний нет цены. Это танец точных знаний, и круги всегда так точно обозначены, и видно в них лишь то, что ты узнал, всё проходит и уходит, все желания и судьбы, так что будем, слава Небу, жить, как можем, вопреки.

2.

Хватит. Новые примеры приготовлены и Небо, нам уже постлало травы на пригорках в прошлых снах, дни летят, такое чувство, что прекрасное искусство будет радовать и густо, стелется трава во сне. Оплетают травы ноги, и зовут прилечь, забыться, ничего я в том плохого и не вижу, чтоб не лечь, в небо улететь глазами, синевой окутать душу, и потоком светлых точек превратиться навсегда.

3.

Я просто тень на белом полотне, сплетение нитей создаёт фактуру моих движений, и дрожит во сне листок бамбука, напугавшись сдуру.

Я просто тень на полотне, на бледном звоне тёплых нитей, накрывших тканью бытия, простую ткань моих событий. И я во сне, и ткань во сне, и я во мне, и, мня себе, что эта ткань, и это я одна единая семья, я нити путаю, а сон живёт в себе со всех сторон. И только листок бамбука, такая простая штука, на белой стене не спит во сне. Это значит, никогда не делай другому, чего не хочешь себе по судьбе.

4.

Можно всё, что угодно, отвязана сеть, паруса превратились сомнением в ветер, и бежит различимое яркое в свете осторожное нечто, чего не прочесть. Никакими слогами не сложена весть, и все рыбы ушли далеко в океаны, сквозь поймавшие ветры сознания сеть, сквозь пробитые светом и тенью стаканы. И стакан наполняя густой пустотой, и сознание плеская сквозь сети на ветер, я смеюсь и стекаю такой же пустой, как сознание моё в этой тени и в свете.

5.

А я ловлю, разбрасывая сети, и солнце рыбкой плещется в волнах, кусочки солнца их холодных струй, упругих, как нагие поцелую, ловлю сетями света и игры.

6.

Нагромождение чудес, домов и прочей дребедени, какие-то обрывки лени, энтузиазм, но можно без. А в перекрестии небес, куски и нити светотеней, движение времени, где лени, нет места, где возможный бес в игольном ушке пропадёт, застрянет, превратится в пепел, и пылью на ветру отметит своё присутствие, полёт его свершится быстротечен и в образах забытых песен кому-то тенью промелькнёт. И в суматохе этих снов я различить сумею только прозрачную слепую дольку луны, которая от слов совсем поблекнет, чтобы стать уже и не воспоминанием, а отражением внимания, а после насовсем пропасть.

7.

Мы теперь играем в игры, просто так, не нужен повод, да и правила излишни, в наших играх всё пойдёт, просто так себе играем, без затей, без важных целей, целей нет, но есть движение, им ведь нужно управлять. Если хочешь научиться по волнам лететь без целей, то рули себе свободно, всё случится и пойдёт.

8.

Источник ветра - это вера, и состояние покоя, в котором ты готов рукою коснуться неба над тобой. Источник ветра - это воздух, которым дышишь через звёзды, и знаешь - никогда не поздно, вернуться в целостный покой.

9.

От одного и до другого моя дорога пролегла, от звука, знака, цвета, слова, лежит пространственная мгла. И всё случается в том миге, которые между слов и слов, ты в жизне, в этой тонкой книге, где меж страницами улов в сетях разбросанных умами трепещет блеском чешуи, а всё окажется лишь снами, в тугом биении струи вселенской лёгкости потоков, и ты один из них поток, в кругах и мигах, дней и сроков такой же круг, такой же срок.

10.

В порыве творческого бреда, насочиняв вагоны слов, пойду и удавлю соседа, Он тож на выдумки здоров.

11.

Может будет всё, как будет, может и вообще не будет, главное — что скажут люди, кто похвалит, кто осудит.

12.

Если вы хотите знать, что такое «понимать», то сперва должны понять, что такое будет «знать»

13.

Да, бывают времена, когда не будет ни хрена

в эти странные моменты не работают комменты

14.

Под окном река всё та же в головах всё та же лажа, даже в лаже голова, так уверенно права. А река впадает в море, на просторе песня льётся, рвётся сердце из груди, а река бежит не споря, в песне про судьбу поётся, принимай, живи и жди. Всё случится, как случится, ты, конечно, можешь биться, всё здесь было много раз, только песня повторится, будет так же время длиться, в общем, кто во что горазд.

15.

Мы люди все у всех судьба одна, висит на нас, куда её ты денешь, и постоянно не хватает денег, совсем чуть-чуть, и не хватает сна. Нам всем всегда недалеко до дна из сна про деньги, их нам не хватает, а жизнь проходит, смыслы жгут, и тает последняя прекрасная весна. Китайский город виден из окна, а под окном река стремится в море Я не про то, ну в общем I am sorry, Как жаль, что я давно не пью вина. Кругом такое, что всегда уместно напиться с грустью вспоминая детство. И это тоже отголоски сна, в котором песни городского дна звучали и звучат вполне прелестно, о том, что всё здесь слеплено из теста, из глины, крови, ветра и говна. И не печально, нет, и не смешно, немного радостно, легко и интересно, такое ощущение нынче детства, когда смотрю в Китай через окно.

16.

Я с утра услышал новость про ужасные такие, про тревожные такие, мировая, то да сё, то что всё нас обложили, всё закончится хреново, дальше вроде невозможно и почти поверил я. Собирался, это честно, напугаться, чтоб тревога юрко бегала по кругу громко юбкой шелестя, чтоб тревогины коленки трепыхались из-под юбки, и тревожили меня. А какой к тому был повод, это, честно, и не важно, за окном апрель кружится в вальсе с добрым ремеслом, называемым, бывает, настроением весенним, так что мчимся мы кругами, а удача с нами вся.

17.

Вы меня должны понять, я ж себе надоедаю очень нудным тем же самым повторяя многократно день за днём и час за часом. Так что вы меня поймите, как себя, прошу пардона. Сам себе я так приелся, надоел и остобрындел. Что терплю не знаю, как я, это всё так много лет. Адресованная другу ходит песенка по круга, букв всегда в запасе мало, так бы новое сказал.

18.

А на каждого придурка, ровно столько, сколько нужно, хватит правды, хватит силы, справедливости с добром, и по каждому придурку в городках рыдают дурки, ждут своих они придурков, с правдой, силой и с добром. Каждый медленный придурок доберётся непременно, даже в собственных пределах дурку милую найдёт, и тебе со мной ведь тоже в дебрях собственного тела, будет точно перемена, всё со всем наоборот. Нас здесь встретят и пригреют и уколят, отметелят, успокоят, спать положат в коридоре на полу, и заснёт такой уютный наш придурок, наш Емеля, и найдёт покой желанный там на мусорке в углу. Этот мир вполне приемлем, ни к чему бояться тени, тени тают под лучами, глупость ходит табуном, но и волны тоже ходят табунами, даже Ленин был такой, а как закончил, упокоившись не сном. Так что дело без предела, так что тело поредело, глупость собственная тянет поступать на дурака, санитарка тётя Маня, и помыла и одела, приласкала, пожурила, и сказал нам пока. И совсем уже уснувши, видим сон про то, как люди стали умными, как люди, а придурки все ушли, мы заплакали, уснувши, что ж теперь-то с нами будет, кто наутро нас разбудит на поверхности земли. Но потом таки проснулись, всё на месте, все придурки. Поступают как придурки, в городках и во дворцах, и всегда забиты дурки, нас не взять, вот так вот, дудки, мы и сами здесь с усами, с колбасами, и очками на носах и на глазах.

19.

У меня сегодня много- обещающе дорога приглашает от порога двигать ногу в долгий день но закончится так скоро он в пыли ненужных споров, пустоты слепых просторов где растает свет и тень. У меня сегодня долго будет разное случаться, что-то будет получаться, что-то точно не пойдёт, а вдали родная волга пароходами качаться продолжает продолжаться волны двигая вперёд. У меня такие ж волны, прожил год такой вот полный, и хватало всяких полный, звуков, запахов, дождей. А таки ж прошло и это, слава Небу, слава Свету, я благодарю планету, и народы и вождей. Благодарность сердце тихо наполняет, минет лихо, всё пройдёт быстрее чиха, суету не разводи, я тебе желаю света, доброй радости планета, и покоя и привета, и чтоб вовремя дожди.

20.

У меня сегодня день рождения. Это, кстати, повод офигеть. Много лет гребу против течения, Умудрившись даже не вспотеть. Я мудрю здесь всякие мудроты. По природе , видимо, мудряк, Ускорения, пропуски, длинноты Составляют сущностей косяк. Что мне дали, тем перебиваюсь По помойкам жирным бытия, Может быть к своим я пробираюсь, Маскируясь, прячась и тая, Истинную сущность, то есть душу Под покровом мерзостных телес, Но пока границу не нарушу, И пока не выхожу наружу, Порчусь в этот странный тёмный лес. У меня сегодня день рождения, Классный, кстати, повод помереть, Вот про то и есть стихотворение, Чтобы улыбнуться и запеть.

21.

Многократно меняется всё в этой жизни, и что остаётся? Да, ямщик раскрутил колесо, что сансарой в санскрите зовётся, по утру, по утру, по утру, неба синяя ленточка вьётся, ну а если возьму и сотру, что назавтра опять остаётся? Кое-что мне здесь не по нутру, остальное звенит и поётся, что даётся мне, просто беру, что останется — пусть остаётся. Я, как все остальные, умру, кто-то снова во сне не проснётся в колесе суеты поутру. Мы уходим, а всё остаётся.

22.

Я научился смерти не боятся, теперь осталось разобраться с жизнью, Осталось только с жизнью разобраться Купаясь в этом тёплом оптимизме. Безумный облик коллективной дурки привычный знак за гранью жизни чертит, он так привычен, как в пыли окурки, смешнее жизни и страшнее смерти. Но, слава Богу, страх уже не страшен, сансара в колесе тобою вертит над призраком одиннадцатых башен, что память присылает нам в конверте, из прошлого приходят сны, и черти под небом в наших страхах пьют и пляшут, и это веселее страха смерти, а страх, как смерть, давно уже не страшен. А на причале, просто так, поверьте, стоит она, платочком белым машет, и исчезает в коридорах смерти, в пролётах разрушающихся башен. И всё пройдёт, как этот сон, заметьте, никто вас ни о чём не будет спрашивать, вы просто будьте, также просто верьте, что в этой жизни страх совсем не страшен.

22.

Ну вот и всё, что было то прошло, и всё равно, спокойно, тихо гладко, скачи моя прилежная лошадка, по тропам смыслов, образов и слов. Но вот и всё. И будущее здесь, поёживаясь, нежась и кивая, проходит жизнь, и в каждом миге весть о том, что есть, и что она живая, и дышит всё друг другом, сеть небес, так велика, но всё в себя поймала, а мне за всё отпущено не мало. И столько же отпущено тебе. Здесь поровну на всех, и каждый жив своим сознанием, смыслом и надеждой, хватает правды, а на правду лжи, и всё что будет быть, уж было прежде. Приходит ветер на круги своя, приходит вечер, ночь, и те же люди, гадают, что здесь было, что здесь будет, И всех по кругу водит колея.

23.

Здесь, в своей неверной вечности, В тёплом облаке беспечности, ощущаю радость в печени и пустую пыль в уме. Эти мелочи, что встречены, все изъяты и помечены, большинство на древне-греческом с указанием примет. Остальные где-то спрятаны, те что с дырами и пятнами, или смыслами невнятными служат фоном в пустоте, проплывают чувства с датами, за событиями ватными, всё случается уматово, всё в любви и в красоте. Только кто-то вдруг кончается, снова лодочка качается, песня снова начинается, что ж, давай переживать, время мигами листается, и сердцами заполняется, и стирается, стирается, нашей памятью слова. Это точно тоже кончится, и не важно, что не хочется, в тонком звуке колокольчика растворится в вековом громовом немом молчании, хоть другое обещали нам, может не туда причалили, да и ладно, поделом.

24.

Здесь будет столько, что нет слов, всё рассказать, как это будет, а что здесь будет? Те же люди, и суета, и сон веков. Не обольщайся, и надежд питать не нужно, мир обычен, и прост в пространстве, где отличий, между и между вовсе нет. Всё, что здесь кажется порой, опять укроется снегами и станет грязью под ногами, оставшись старою игрой. Сегодня здесь, и завтра здесь, и до тех пор, пока не станет весь мир, как пустота в кармане, того, кто знает, что здесь есть, чего здесь нет, и может быть, иное всё, но утро то же хлестнёт тебя лучом по роже. И от судьбы, и до судьбы.

25.

За окном Пекин и ветер, на прогулке дует в трубы, день красив, прозрачность свесил, кажется, что чьи-то губы к небу тянуться и нежно прикасаются к прозрачной кромке синевы безбрежной. Это всё неоднозначно. Я вливаюсь морем в реки, переваливаюсь в споре, рядом тоже человеки. Это мы в житейском море, в каждом прошлом разговоре, бредом бредим, но перечить, не отважимся в повторе, избегая новой встречи. И рождаются иные цепи образов, в которых буду пребывать отныне на обломках прошлых споров. И в ходя в пространство снега, сквозь весенние преграды, я отмечу знаки неба. Ну а большего не надо.

26.

Покуда быть или не быть, какая разница откуда приходит ожидание чуда, приходят знаки от судьбы. И поворачивая лбы, мы смотрим сквозь глаза, откуда приходит ожидание чуда, а в нём приятие судьбы. Покуда есть, покуда жить, покуда я здесь жив и буду, я постоянно жду лишь чуда и в этом ни мгновения лжи. Поняв и вспомнив, дорожи движением каждым, и без блуда иди от чуда, снова к чуду, иди от лжи, чтоб дольше жить. Какая разница, что быть ты будешь в теле здесь, покуда вершится в этом мире чудо, плетётся ткань твоей судьбы.