1.

Действительность! Сплошные завитки. И петли бесконечных переходов. Как поместить их в облако строки? И по путям не расплескать природу? Она поёт мне птицей за окном. Она танцует волнами лазури, прозрачной. И под ней я вижу дно. А что на дне? Там вырастают бури. Они растут в спокойной тишине. И я свою уподобляю душу тому, что происходит там на дне. И потому хочу дышать и слушать. Тончайших нитей множество живёт в прозрачности моей неощутимой. Вон птица за окном с утра поёт, и время протекает сквозь и мимо. И обтекает контуры. Они видны вовне в сиянии золотистом, они дрожат, и каждый звук струны звучит так нежно, радостно и чисто. Я здесь не собираюсь говорить о чудесах. Их без меня хватает. Бесцельно воздух пить, дыхание длить. Всё это кто-то точно прочитает, и ощутит, как воздух по утрам наполнен ожиданием предвечным, которое гуляет по ветрам, и нас несёт из утра прямо в вечер.

2.

Все вчерашние узоры мне уже не интересны. И сегодняшнее утро мне успело надоесть. Что там будет за забором? Как там встретит неизвестность? Представляется мне смутно. Буквы не могу прочесть. Этот мир из букв и знаков слеплен наскоро и грубо. У меня задача в мире всё понять и всё прочесть. Я уже устал однако, понимать, насколько глупо знать, как дважды два четыре, Что всё будет так, как есть. У тебя иные планы на остатки жизни этой. Вот и славно. Это ладно. Как сумеешь, проживёшь. Потопчи свои поляны, полюбуйся на планету. Небосвод надёжно крепок. Ты в нём дышишь и плывёшь. Я же здесь пожалуй выйду, в этом миге, в этой точке. Здесь сойду, на этой букве, со строки, покуда жив. Я здесь был пока для виду, делал вид, что эти строчки сочиняю. Не досуг мне. Я поймал другой мотив. Оставайся друг-приятель. Мне с тобой приятно было, разделять слова и чувства, поболтать о том, о сём. Каждый здесь миров создатель, у кого хватило пыла сотворять своё искусство Кто мешком, кто кирпичом. Мир прекрасно обустроен, суетится и хлопочет. Дел по горло у народа, скачут все, куда хотят. Я же ясен и спокоен. Пусть плодит здесь, кто что хочет. У вещей своя природа. С головы, до самых пят. Эти вещи ветром хлещут. Волны их меня качают. Я уже готов смириться, раствориться в пустоте. В чистом небе солнце блещет, и лучи его прощают. Ну и мне поря прощаться. Оставайтесь на листе.

3.

Мне это всё покажется иным. Когда однажды, смелости набравшись, отважусь оглянуться, посмотреть. Мне это всё покажется иным. Иным оно и будет вероятно. Оно ничем иным не может быть. Оно изменит облик, цвет и абрис, покажется совсем не так, как мне он кажется сейчас. Я осторожно со всех сторон по краю обойду всю эту нынче ясную картину. И вдруг пойму, что не могу сравнить её изображение, которым любуюсь нынче. Я его забыл. Совсем не помню ничего. Совсем, как в детстве мне мерещилось во тьме такое, что сейчас уже не может представиться во сне и наяву не так уж много времени должно пройти, чтоб декорации сменились. Чтоб поменялся лик мой, и черты необратимо все преобразились. В них и сейчас немного красоты. А после будет что-нибудь иное, возможно, что нелепое, смешное, что будет удивлять или страшить. О чём я речь держу, чтоб сообщить тебе мой друг, как выглядит в пути мелькающая смена постоянства. Ты эти строки, не спеша прочти и взглядом оцени размах пространства. В нём время бродит, набирая сок и суть, и силу, и ресурс и мощность, а я, пожалуй, с пятки на носок, хочу понять, что значит беспорочность. Отсутствие иллюзий, наконец. К чему ведёт отсутствие иллюзий, и замысел, с которым нас творец сюда забросил? Чтоб ползти на пузе? Или с обрыва, в бездну, позади оставив все дурацкие привычки. Да! Всё равно, сгорает быстро спичка, Ты догорать покуда погоди. Последняя умчалась электричка. Вот снова осень, скука и дожди. Живи, вообще не думая о том, что может здесь однажды поменяться. Проходит жизнь. И хочется смеяться и ветер пить, ловя потоки ртом.

4.

И у меня пожалуй будет прекрасный повод вспоминать о не произошедшем чуде. Остались только семена, которые взошли, конечно, ростками чахлыми из тьмы довольно жидкой, но кромешной, во снах смущающей умы. Я в жизни видел очень много подробностей и мелочей. Средь них вела меня дорога к дверям, но не было ключей, чтоб отворить их и ворваться в чужой, такой уютный быт. От прошлого не оторваться, не отказаться от судьбы. Пока меня манили двери, которые открыть не мог, мне воздавал господь по вере, сплетая запад и восток в моём уме, где было тесно в одном пространстве языка гулять в потоках неизвестных и не обжитых мной пока. А я заучивал значения, прилежно звуки повторял, плывя всё также по течению, в котором прошлое терял. Там незаметно растворялась моя застенчивая прыть, где всё прошло и потерялось, где невозможно повторить ни одного из тех движений, которыми я наполнял пространство пошлых упражнений, вином познания бокал пустой своей судьбы и хрупкой, его бы мне не уронить. Жизнь проплыла пустой скорлупкой, свилась, но не порвалась нить пока её течений светлых. В окне я вижу, как сидит весёлый воробей на ветке. И кто из нас здесь крепче спит?

5.

Возможно, я поторопился, боясь куда-то опоздать. А мне бы постоять у пирса. Ещё немного подождать. Понаблюдать, как волны бьются, спеша друг друга упредить, скорей с концом соприкоснуться и прекратить волнами быть. Но волны — это только волны, волна всегда есть лишь одна, она меня собой заполнить стремится. Я ведь сам волна. Я без причин волнуюсь веских, из страха расплескать вовне набор своих беззвучных плесков, привыкших к тьме и тишине. Я замедляюсь у причалов, следя за тем, как корабли концы движений и начала связать в единое смогли. Я сам из времени и мяса в телесном облике своём, смотрю как мир послушно пляшет, меня меняя с каждым днём, чтоб я на части не распался, не превратился вновь в волну, но каждый раз бы возвращался в задумчивую тишину. Из тьмы своей на море глядя, я вижу, как оно во мне, своей волной загривок гладит, мой усталой тишине.

6.

Мне это показалось не очень правда ясно. Но смутное осталось видение прекрасно, удобно примостилось, на радужке, в зрачке. А что всё это было? Пушинка на руке. На радостной ладони тончайший лепесток? Он в памяти утонет, но путь его далёк. Он в прошлом растворится, как привкус на губах. Ну, надо же, приснится, такое, что со лба я пот сотру, ресницу поймаю на щеке. Да, может, и не снится мой сон в моей руке. Быть может, так и было, покуда не прошло. А если и приснилось, то просто повезло. Не каждому такое приснится. Это да. Пость убежит строкою прозрачная вода. На ней исчезнут тени, а за тенями сны. Чего уж тут изменишь до будущей весны?

7.

И у меня сегодня будет отличный повод просто жить. Ну кто меня за то осудит, что я способен не служить бессмысленным перипетиям засвеченного бытия. Вокруг дела. Они такие. Не разобрать, где в них сам я. Дела тебя тащить готовы одновременно во все сны. А мне так хочется основы надёжной, прочной тишины. Чтобы уйти от городского сплошного гула за окном, от суетливого людского потока, что я вижу сном под утро перед пробуждением. Ещё чуть-чуть, и я проснусь. И завершится смерть рождением, чтоб жизнь прожить ещё одну. И я, конечно, просыпаюсь, живу и снова каждый раз всё в том же месиве копаюсь, куда посмотрит сонный глаз. И он увидит однозначно всё то же, что и в прошлом сне. Он будет до того прозрачным, что камушки видны на дне во всех деталях в океане, где я плыву, бог весть, куда, покуда тело не устанет, и не возьмёт его вода. Мне так приятно созерцание всех мелочей и суеты. Я забываю про призвание, в котором помыслы чисты, как мне казалось, изначально, пока не утонул во сне, разглядывая идеально лежащий камушек на дне.

8.

Ты меня спросишь, о чём я? Да кабы я знал, ответил. Но вечер пролился томно. К чему была наша встреча? К чему были эти вздохи, и все разговоры эти. Пустые, под стать эпохе, больные, под стать планете. Мы здесь говорим словами. Давно истекшими смыслом. О чём говорим мы с вами, забыв про простые числа? В них образов мы не видим. Какое нам в них значение? А что говорил Овидий про медленное течение времён, что смывают судьбы, эпох, что стирают царства? Колышется жизни студень, и слушает речи паства. Уходим и мы на плахи. Куда нам ещё отсюда? Прядут свои ткани пряхи. За что нам такое чудо? Недолго конечно всё же. А всё-таки столько было. Давай остальное сложим, пока Ты про нас забыла. Есть время. Хотя немного всегда его не хватает. Играет со мной дорога, и точно не проиграет. Я игры люблю такие. Какие такие игры? Ты спросишь, покуда стихло волнение, а дни тугие настали, когда не ждал их. А что я вообще здесь жду-то? Пожалуй, лишь снов усталых, где счёт идёт на минуты.

9.

И у меня бывает тоже, что призадумаюсь на миг. О том, как в мире всё похоже, и как похож весь этот мир на отражение в пространстве любого мига моего. Здесь речь идёт о постоянстве, с которым ложь и естество сливаются в поток единый в пространстве внутренних зеркал. И так внимательно следим мы за искажением лекал, которыми кроится мера пересечения умов. По тёмной ткани белым мелом след исчезающих миров, звук превращающихся окон в рисованный на стенах блик. А в небе пролетает сокол, и он уже почти настиг пичугу малую, которой перерождение предстоит. Гудят усталые моторы, где лётчик за штурвалом спит. Во мне сменяются видения, и я уже забыл следить за тем, как в танце отражения меня не могут не судить. Я так привык смотреть на тени, что трудно отличить предмет от всех предметных отражений, скопившихся в потоке лет. Что здесь смешалось и скопилось, не буду даже разбирать. Чтоб этим грузом не убило и не заставило в дела бессмысленные погрузиться. Да это вот и есть дела, которыми занять грозится жизнь наши бренные тела. А те, послушные угрозам идут, копаются, сопят, и в очень неудобных позах, перетрудившись, долго спят. А просыпаются, усталость свою никак не поборов. И ничего ведь не осталось нам, кроме как в сетях дворов скитаться по проулкам узким, искать пути, не находя прохода в переходах тусклых, чтоб там укрыться от дождя.

10.

Пора относиться проще к тому, что не происходит. А что происходит вотще, меня из себя выводит. Какие-такие стрелы свистят и напоминают, что ходит по краю тело? У тела судьба иная не может случиться, даже исчезнет из тела если душа, и не будет стражи, хранящей стихи и песни. Так странно смотреть на эти безумные пируэты, которые на планете совсем не видны при свете. При свете вообще не видно, куда завернуть потоки.

11.

Мне не забыть бы это самому, что я себе сказал, что сделать должен. Я сам себе уверенно сказал, что не забуду это совершить. Напомнил сам себе, чтоб не забыть, но после занялся другой работой, и тут же всё, что должен был, забыл. И что поделать, коль устроен я так просто и нелепо, что себе же я не могу внушить простых вещей. Меня всегда другие отвлекают, которые являются тот час, как я себе скажу, что я иное запомнить должен в памяти своей, и сохранить течение событий, которое меня должно вести через петлю времён в моём сознании к итогу, что себе я поручил. А вот оно не так всё происходит. Хотя, конечно, может, всё и так. Любые варианты допустимы, возможностей несметное число, я среди них блуждать готов так долго, как нужно, чтоб истину узреть. Куда мне торопиться и спешить, я всё равно смогу запомнить только, что мне здесь не положено забыть. Судьба, понятно, вертит всем вокруг. Судьба и есть сплошные повороты, сплошные петли, ямы и круги. И если кто-то встал не с той ноги, то нужно так для пущего контраста, чтоб ярче было видно, кто кого, и почему случилось всё, как нужно. Учи меня искусству забывать. Мне надоело помнить слишком много. Что смысла в том, что ценности, к чему таскать в себе подробностей мильоны, и думать, что умнее всех других ты потому лишь, что в тебе скопилось ненужной пыли больше, чем везде. А что ты знаешь, что тебе постичь случилось в этом мире превращений, где всё летит, меняется, поёт, а ты успеть не можешь оглянуться, чтоб посмотреть, то раньше поломал? Так что забудем, как нам вспоминать забытое, предавшись упражнениям, в которых мы научимся следить за тем, как мир в забвение уходит, и мы туда уходим вместе с ним.

12.

Мне не забыть бы это самому, что я сказал себе, и почему? Я сам себе сказал, что должен сделать, своё направил по потоку тело, сказал себе, что должен совершить, и потому обязан не забыть, когда другой захваченный работой, уйду в иные важные заботы. Сказал, и тут же, всё враз позабыл. Как будто гвоздь куда-то в стенку вбил, одним ударом вколотил, и точка. Всё чисто, до последнего листочка. Что здесь поделать? Так устроен я, что прямо сквозь потоки бытия, нелепо скроен, так вот я устроен, но в целом беспристрастен и спокоен. Я будто не нашёл своих ключей, и не могу понять простых вещей. Меня всегда другие отвлекают. А что сказать? Судьба моя такая. Другие сны являются тотчас, хоть я себе и повторил не раз, сказал себе, что должен я иное проделать под течением и волною. Я должен помнить в памяти своей, что окна не заменят мне дверей. И таково течение событий, волшебное переплетение нитей, которые должны меня вести, чтоб я не сбился с верного пути, что петлями идёт в моём сознании, сквозь шаткие устои мироздания, к той цели, что себе я поручил. Но, видно, плохо ноты разучил.

13.

Отнюдь не это бы хотелось мне говорить. Но только так, мелодия такая спелась, осевши пылью на листах. Да. На душе осела пылью, взметнулась облачком в луче. Наверное случайно крылья вдруг встрепенулись на плече. Откуда бы, казалось, взяться крылам на летнем чердаке, где пыльные следы клубятся в лучах промчавшихся ракет, что в мир летели в воображении из детских радостных сердец. Но мир огонь на поражение ведёт по нам, чтобы, в конец устав уже играть в потоках, мы утомились ввечеру, чтоб позабыв о точных сроках, свою закончили игру. Ты можешь сочинять, как сможешь, ты можешь не хотеть хотеть. Но удивительно похожи мы все в своём желании петь про наши прошлые успехи, про наши взлёты и прыжки, когда все мелкие помехи одним движением руки мы устраняли в наших играх, в воображении своём. Но вот мы здесь. Что нас сподвигло искать небесный водоём, в который направляла птица полёт из бездны дней иных. И мне такое часто снится. Мне видятся такие сны, что рассказать, так не поверишь, как всё такое может быть. Куда ведут из детства двери? Я сам лишь часть твоей судьбы. Я так в твоей судьбе случился кусочком, облачком, лучом где пыльный столб в луче клубился. Вот я хотел сказать о чём.

14.

Что казалось мне вчера? Что покажется сегодня? Жизнь, она такая сводня, сводит утро в вечера. Свой мотив ведёт вдвойне осторожно, если знает, что меня он раздражает, мысли снова о войне. Хочется уже понять, только времени хватает лишь на то, чтоб дрожь унять. Это жизнь. Она такая. Утомился повторять сам себе, но повторяю, что, мол жизнь, она такая, и умеет растворять, что попало в жернова, что здесь мелется и тает, превращается, из стали вдруг становится трава. Или даже может так, что подумать не решаюсь. Прям такая красота, что себя всего лишаю только, чтобы поглазеть, на неё полюбоваться. Вам счастливо оставаться, мне же жить и не болеть. Всем достанется всего, что положено, поскольку, у меня такая долька, это суть и естество. Делим долями дела, созидаем и ломаем. Эти смыслы наполняет, солью времени тела, чтобы лежать им и потеть, временем переполняться, перестав уже стараться, в море времени лететь.

15.

Что такое это время, как настало, как случилось? Можно бросить в землю семя, и смотреть, что получилось. Как выходит, что плодами вновь становится земля? Заклинания устами шепчутся чего-то для не моими. Это боги разговор ведут со мной. Я на медленной дороге, ноги движутся со мной, остальное тело тоже, семенем своим в земле. Всё во времени похоже на вселенском корабле. Удивительно и странно, очень радостно, легко, наблюдать века и страны, взор на небо высоко обращая, чтоб увидеть, как во времени летят золотые солнца нити, из которых ткётся взгляд. Я теку перетекаю по волшебным временам. У меня судьба такая, плавно плыть по этим снам. Я делюсь своими снами, с кем встречаюсь на пути. Ощущение волнами в чистом времени летит. Всё становится плодами, исчезает и опять превращается годами, чтобы семенами стать. Этот круг заветный в радость обращается во мне, я плодов вкушаю сладость, сам качаюсь на волне, вся история сквозная поворачивает вспять. Я в ней славно исчезаю, чтоб уже ничем не стать.

16.

Не собираюсь начинать с вопросом этим разбираться. А то добраться мне до дна придётся. Лучше не играться в такие игры, что бы не попасть во временные петли, где в тёмном видятся окне заброшенные в море сети. В морях бывает, будь готов, такое, что понять не сможешь. Да и в окне живёт котов не мало. Всё на всё похоже. И ты не бойся составлять из слов любых воспоминания, о том, как ты хотел гулять в пространствах гулких мироздания, но чаще попадал сюда, где всё обыденно и скучно. Бежит весёлая вода в потоках плавно и беззвучно. Сомнений может и не быть. Сомнения исчезнуть могут. Ты постарайся не забыть, куда ведёт тебя дорога. Она закончится опять в каком-нибудь углу глухом, в углу каком-нибудь невнятном. И ты продолжишь вспоминать, как на стене лежали пятна. Одна и та же канитель. Она всегда одна и та же. Накроет облаком постель, и больше ничего не скажет.

17.

Можно просто представить, даже и не понять. Но потом не исправить, и волну не унять. Поднимаются волны и несут над собой. Чтобы сердце наполнить только светлой судьбой. Переходят и тают все видения в тьме. Эта ёмкость пустая исчезает в огне. И не стоит цепляться ни за что в этих снах. За ветрами гоняться на весёлых волнах будет много полезней, чем хвататься за прах. Растворяется в бездне осознания страх. Не пытайся запутать сам себя суетой. Хватит даже минуты, хватит капли густой, чтоб насытить, наполнить, отпустить и понять, как устроены волны без воды и огня. Очень много прекрасных предстоит пережить откровений напрасных о пустотности лжи, о природе иллюзий, о потоках времён. Представления сузить должен тот, кто умён. И придётся оставить всё, что думал понять, чтоб потоки исправить, чтобы волны унять.

18.

Может, я и сумею. Неожиданно так. Как так вышло? Камея потерялась в кустах суетливого утра. Драгоценность, никак. И рассыпана пудра. Очень пудра легка. Очень ей просыпаться затруднений ничуть. Ну а мне просыпаться? Даже думать забудь. Так случилось, что вышло, а войти не смогло. Поломал коромысло, потерялось весло. Хорошо бы, конечно, в песне ритмы сменить Безнадёге кромешной, взять и шею сломить. Мне мерещится даже, что мой путь под уклон. И задумчивой страже я отвешу поклон. Вот меня и пропустят. Очень вежливый, мол. Проходи, но без грусти. С грустью бы не прошёл. Я, понятно, пытался, спорить, только не смог. Потому и остался над иголкою стог. Ты, возможно, отыщешь то, что я не сумел. Элегантней и чище. Сажа это ж не мел. Снег пройдёт и не будет никакого следа. Нас так просто рассудят этот свет и вода.

19.

Поймаю нить. Она всегда ведёт туда, куда желает Ариадна. Ведёт по лабиринту. Ну и ладно. В конце меня всегда награда ждёт. А я её ни капельку не жду. Мне тех наград достаточно, что были. Дорога летом сделана из пыли. Моя, по крайне мере. Я иду по ней, и ставлю пятку в пыль. Ну до чего она ноге приятна. Спасибо! Как добры ты, Ариадна. Я заблудился. Так оно и ладно. Ещё есть мята, таволга, ковыль. Мне на траве улечься, - лучше нет занятия в июльском этом мире. И облака значительней и шире, и даже тише, и плывут сквозь свет так мягко, плавно, чётко и легко, что я не утомляюсь восхищаться, цепляюсь взглядом, силюсь оставаться, подольше там, где очень высоко.

20.

С чем столкнёшься, что услышишь по пути за перевалы? Хорошо бы смазать лыжи. Этого уже не мало. Сколько будет неслучайных очень странных совпадений . В играх времени и тени, всё всегда так чрезвычайно тонко неопределённо, ярко, мягко и красиво. Целый мир в слезе солёной, прокатившейся игриво по щеке, когда у моря ты стоишь, на волны глядя. Будь спокоен и доволен тем, что есть, не выгод ради, а в беспечности мгновения, что своей волной игривой по ступеням водит тени. Тени движутся красиво и садятся на ступени. Я слежу за ними строго, чтобы не шалили тени, разлетаясь по потокам, а вели себя прилично. Такова моя дорога. Очень уж движений много на поляне пограничной. Трещина между мирами открывается и тает. Пустота между словами очень плотная, густая. Мне дышать приятно даже, ей себя опустошая. Что ещё мне жизнь покажет. Очень уж она большая. Но единое мгновение всё в себя легко вмещает. Одуванчик, дуновение, ветерок уже вращает парашютики на фоне неба синего в июле. И в закат несутся кони, жизнь летит быстрее пули.

21.

Кусочки бытия, обломки происшествий, которые со мной случиться не смогли. Событий колея с обрывками приветствий. Под утро сон цветной про смех и корабли, которые несли меня для приключений сквозь яркий и густой туман чужих забот, подальше от земли, где неживые тени общались с пустотой, заглядывая в рот любому, кто готов был врать напропалую, не веря ни во что, и мня себя царём. Он не любил котов, он требовал иную судьбу, и на восток всех звал, искать там дом. А тех, кто не хотел, расстреливал на месте, он даже не был зол, он лишь любил стрелять. Безумных много дел в таком месилось тесте. И тот туда пошёл, кому вообще терять не жалко ни себя ни то, чем он владеет. Да я и сам бы мог отправиться туда. Мне стоит прогулять уроки за идею, сорвав с дверей замок, и вырвав провода. Пожалуй я пойду не потому, что страшно. А просто так, по льду. Мне нравится туман. Мне нравится по льду идти, когда опасно. Чтобы найти звезду. Я сам себя поймал. Я сам себя нашёл в тумане сновидений. Я понял, что уже вернулся из глубин. Пускай кипит котёл, пускай сгорают тени. Но высечен сюжет. А он всегда один.

22.

Всё предельно упрощая, я прекрасно упрощал. За грехи себя прощая, их другому не прощал. Вся судьба моя такая, волны, ветер и причал, жизнь течёт, проистекает, я бы лучше замолчал, но слова живут и бьются на верёвках языка. Сами образы куются, на своих материках. Мир прекрасно остаётся в прошлом, в будущем, во мне. Он и плачет, и смеётся, и танцует на струне. Вам, счастливо оставаться, мне и дальше также быть. Дальше образам коваться, продолжаться и любить. Обоюдно и взаимно, осторожно, без затей. Честно и гостеприимно, как бывает у людей. А ещё живут идеи, бродят из главы в главу. Превращаются в затеи, опускаются в траву. Ничего не усложняя, повторяю по пути. Это жизнь она такая. Я простил, и ты прости. Как получится, не знаю, выйдет всё, и как-нибудь устаканится иная, остальное позабудь. Позабудь про остальное, отпусти его скорей. Воображение больное из распахнутых дверей. Созидая, будь спокоен. Счастлив будь, и просто будь. Ты того вполне достоин, просто принимай судьбу.

23.

Ничего рассчитать невозможно. Может, можно хотя бы учесть. Ко всему подходя осторожно, ты рискуешь нарваться на месть. Даже если угроза и ложной оказалось, но можно прочесть между строк, что всё было возможно. Раз угроза была, значит есть. Мне так нравится складывать строки, прикасаясь словами к своим ощущениям, образам. Крохи мелких чувств оживают. Сгорим мы в огне пережитых сомнений, обольщений беспечных своих, в необузданной патоке лени, где нас мир оставляет одних, где встречаясь с собой неприглядным, ты творишь золотые мечты. В них у моря так сладко и ладно. Ветерок в пелене красоты пробегает, касается нежно, раскрывает безбрежную суть. Он дарует на миг безмятежность, и в неё погрузившись, уснуть ты себе позволяешь беспечно. Что ж ещё, коли мир так красив? Ведь тебе предлагается вечность (в этом месте подходит курсив). Но не буду к себе слишком строгим, допускаю, что всё так и есть. Проходя по случайной дороге, всё никак не возможно учесть.

24.

Повторяются числа, отмечаются дни. Всё красиво и чисто, что вокруг ни возьми. Для примера посмотрим на туман и дожди. Я пожалуй на постриг соглашусь. Подожди тут же выводы делать. Это ж только слова. А от неба до тела есть ещё голова. И над нами летает столько радостных птиц. Вечность полупустая. В ней обрывки границ, Я отмечу, что только что случилось, уже стало в памяти больше, чем предмет в мираже. Всё пока исчезает у меня на глазах. Что там есть за глазами? Только вечер в слезах. Я забыть забываю, он живёт, проходя. Не такое бывает на полёте дождя. Перемешаны густо, столько было всего. Почему же так грустно созерцать естество. Отчего ж так не просто возвратиться к себе. Потому что ты остров, в безграничной судьбе.

24.

Здесь чудеса случиться могут в любой из дней, в любой из мигов. Куда ведёт твоя дорога? Какую ты читаешь книгу? Откуда, выходя, не думал, что здесь окажешься однажды? Что там в твоих забитых трюмах под парусами. Всё не важно. Твой океан наполнен вздором каких-то мелочных страстишек. Судьба умеет ткать узоры из ловко брошенных картишек. Здесь выигрыш не обеспечен, хотя, конечно бы, хотелось. Но путь конечен, путь конечен. Придётся распрощаться с телом. А что останется, узнаешь, когда оставишь все привязки. Тогда действительность иная уже не будет строить глазки тебе из зеркала, что всюду перед собой всегда таскаешь. Какую выберешь посуду, тебе подходит ли такая, к которой ты привык в потоках своих блужданий беспредметных. Вот потому так одиноко, и жизнь проходит незаметно. А кажется, ещё так много. Но, может, так оно и будет? Куда ведёт твоя дорога, пока не думаешь о чуде?

25.

Какие чувства? Ты о чём? Я чувства не переживаю. Я миру весело киваю, когда он бьёт во мне ключом. Или меня. А что сказать? Чего стеснятся? Всё бывает. Спасибо, что не убивает. Когда гляжу в твои глаза. Мне очень нравится глядеть, куда не важно. Что попало в мой взгляд всё самого начала, и до конца. Чего хотеть? Всё происходит здесь со мной не потому, что так желаю. Огонь в печи пускай пылает, как хочет. Нет здесь ни одной причины по которой мне хотелось бы хотеть, стремиться, желать стараться, дольше длиться в пространстве радости земной. Куда ведёт меня тропа, мне всё равно. Я доверяю. И даже время не сверяю. Прекрасно знает путь стопа. Она дороги летней пыль умеет находить повсюду. Я обязательно прибуду куда-нибудь. Глаза слепы. А вот нога умеет шаг свой находить в любых потоках. Теперь поговорим о сроках, куда они всегда спешат? Куда они торопят нас? Возможно, такова природа. Ну да. А, может, не она, здесь просто множество народа гуляет на своих полях, куда-то вечно устремляясь . А я стою и выпрямляю кривые, что во мне болят. Однажды, выпрямив совсем свои последние кривые. Я распрощаюсь здесь со всем, оставив игры ролевые.

26.

Всё это настолько смешно и нелепо. Посыпать бы солю. И перцем, чтоб крепко хватало за душу. И не отпускало. Ты только послушай, ведь было не мало таких, кто пытался. И тоже не вышло. То тормоз сломался, то тесто прокисло. Причин бесконечное множество можно найти. Это вечное, это несложно. Смотри и уловишь, и даже услышишь. Поймаешь на слове и тут же запишешь. Уйдёшь, оглянувшись, небрежно, и в небо посмотришь, проснувшись. Оттуда из снега опустится наземь краса неземная. И нет больше грязи. Но сам ты узнаешь, Как всё это было нелепо, неловко. Хоть, в общем-то, мило. Пусть выбило пробки, и свет превратился в пустынную темень. Куда-то скатился твой взгляд вмести с теми, что были тогда. Только больше их нету. Понять бы куда во вселенной планета несётся так быстро и так неуклюже. А звёзды как искры шевелятся в лужах.

27.

Какой чудесный запах ветра в июльском дне, прохладным утром. Не стоит принимать на веру, и в этом соблюдая меру, ищи по миру свет и мудрость. Вокруг печальные примеры мне попадаются повсюду. Когда так много было разных, я среди тех немногих буду, потерянных на перекрёстках, которых тихо позабудут, весёлых, хитрых и отважных, что танцевали на подмостках свои бессмысленные танцы. И всех смело безумным глянцем последних лет, когда случилось то неожиданное время. Его никто не ожидает. Всё время происходит снова как было раньше, хоть не ждали. Но ведь случилось так, как было. Кого бы время не сожрало, кого бы время не убило. Его просроченное жало всех убедительно сражало. Волной его легчайшей смыло. Хотя себе воображали, бог знает что, и даже сверху. За злую истину сражались. А пасту посыпали перцем. За что хватались и держались? Но открывались в вечность дверцы, куда входили те, кто даже и не подозревал, как будет, когда они исчезнут быстро. Но очень много было лажи, так что не стоит здесь о чуде упоминать. Был точным выстрел. И вот мы здесь в мгновении этом, в июльском этом повороте. А неуклюжая планета качает нас, летя во флоте других таких же по орбитам, во множестве. Огромен космос. И это всё. И дверь закрыта.