1.

Жизнь! Стекло, лучи и блики. Суть попробуй улови. На полянах земляники летом прорва. Вот, живи, радуясь работе мигов, пролетающих, как сны. Я читаю жизнь, как книгу от весны и до весны. Мне здесь многого не надо. Всё что есть, - довольно мне. Ощущаю свет, как радость на сверкающей волне. Мне всего вполне хватает. Повторюсь. А что скрывать? Очень уж она такая, эта жизнь, - не передать всех оттенков состояний, бликов, отблесков, лучей. Средь времён и расстояний по полям бежит ручей. На полянах земляника, солнце в соснах, благодать. Не схватить иного блика, и луча не увидать. Сколько мне ещё осталось по грибы гулять в лесу? Жизнь моя — такая малость! Я легко её несу. Хороша, конечно. Жалко бросить эту красоту. Что расскажет мне гадалка на калиновом мосту? Что осталось? Эка жалость! В реку броситься с моста. Вот такая, в общем малость! Вот такая красота.

2.

Мне столько приходилось отвечать на самые глупейшие вопросы, что негде пробу ставить, и печать стоит на всём уже довольно косо. Хотелось бы немного помолчать, а не катиться кубарем с откоса, чтобы внизу лежать значком вопроса, ответы не желая отвечать. В словах немного смысла, хоть кричать, хоть их шептать не поднимая носа, когда звучит тревога, а угроза устроилась у левого плеча. Что здесь сказать? Угроза горяча. Да! Такова суровой жизни проза. Проносятся составы, грохоча. В них чаще уголь возят, а не розы. Уже забыл, как я хотел начать, чтобы закончить, говоря про слёзы и вечер томны, где горит свеча. Но где-то тянет запашком навоза. Мы здесь дрожим на лезвии луча, мы постоянно чувствуем угрозу. Других вселенской мудрости уча, не видим в зеркалах свою же рожу, которая так любит поучать, и отвечать на трудные вопросы, но негде пробу ставить, и печать уже стоит на всём довольно косо.

3.

Уже всего случилось много! Оно уже произошло. И сеет новая дорога слезу в прозрачное стекло. Во времени осеннем плотно лежат созревшие плоды. Нам не придётся благородно молчать на празднике воды. Всё продолжается в потоке великой связностью времён. Любые новые дороги достраивают тот же сон, в котором я потом гуляю, и игры бодрые свои в копилку мира добавляю на этом празднике любви. Смешно, конечно удивляться в потоке жизни чудесам. Но мне придётся повторяться, звуча по разным голосам. Моих стараний не оценят. Иная публика нужна, которая в словесной пене найдёт звучание «тишина». Там, забывая остальное, себя отыщешь в тишине. Её молчание стальное так звонко прозвучит во мне. И самый тонкий отголосок достигнет дальних берегов, где, сколотив мостки из досок, я к представлению готов. Там после миру представляю блестящих песен кружева, в копилку мира добавляя, помимо действия слова.

4.

Ты воздержись от суеты, ведь может многое случиться в осуществлении мечты, к которой так душа стремится. Ты ей самой позволь найти свои пути и притянуться. Её на волю отпусти, не стоит требовать прогнуться те обстоятельства, что нас по воле неба окружили. Что ты увидишь из окна, когда здесь и другие жили и тоже ждали от судьбы осуществления капризов, и все уложены в гробы, все, от верхушки и до низа. Нет смысла больше уповать на то, что ты такой особый. Подумай, как устроить, чтобы владеть, не пробуя урвать, всем, что положено тебе, и быть в достаточности полной, как предназначено в судьбе, познав толчки её и волны.

5.

Всё обязательно случится, чего боялся в темноте. Случайность вечностью сочится и застывает на листе из тайной книги наших судеб, открытой на странице той, которая открыта будет на букве медленной «Покой». Один хожу у переправы, во тьме не вижк берегов моей затопленной державы, и у неё полно врагов, что роют тайные подкопы, стараясь подорвать запал, во тьме всемирного потопа, который как-то так совпал. Случилось это, как и было заранее предрешено. Меня пока что не убило, хотя мне это всё равно. Такие страхи и тревоги меня не трогают давно. Я замер посреди дороги, гляжу на мир через окно. Мне, может быть, ещё покатит, удача выпадет опять. Она сейчас была бы кстати, когда в округе все тупят. Те, остальные, ходят рядом. Они мешают осознать, как здесь восстановить порядок, и как себя во тьме понять.

6.

Из окон мир в меня глядится. Он улыбается в ответ. Я думаю, - на что сгодится мне этот отражённый свет, текущий через окна в душу. Он многократно отражён. А в мире есть, чего послушать, понять, подумать. И смешон я сам себе в попытках жалких соотнести сияние звёзд с моей сомнительной закалкой, лететь вдали от тёплых гнёзд. Я часто представляю живо, как покидаю свой приют. Он мне прощает и игривость, и суету дурацких пут, которыми к себе привязан. Таскаю на себе судьбу. И путь на небо мне заказан за то, что предпочёл борьбу с себе подобными, кто также никак себя освободить не может от себя, и даже не помнит то, что нужно бдить. Мы слепо бродим под небесной, простёртой дланью, полной звёзд, а в немощи своей телесной подобны выпавшим из гнёзд птенцам, попавшим в передрягу. Да! От себя не убежать. Хотя, конечно, дать бы тягу, и перестать уже лажать.

7.

Мне не кажется, что это решение. Могут быть вполне иные подходы, и иные могут быть точки зрения. Таково многообразие природы. Погляди вокруг себя! Очень много обнаружишь разных форм и различий, и бывает, что от буквы до слога расстояние не больше кавычек. А случается попасть прямо в вечность, провалиться между букв и значений. После даже оправдать будет нечем удивительный поток приключений. Иногда сижу один и гадаю, угадать пытаюсь путь в лабиринтах, чтоб понять, как выпадает такая, не ведущая на волю тропинка. Ничего-то мне на ум не приходит, хоть и жизнь не повод для беспокойства. Это как ещё смотреть по погоде, и вообще бывают разные свойства в этом ярком обстоятельств замесе. Выясняется потом, чем всё было. У меня же был приём на примете, но сработало всё так, как случилось. И случилось всё обычно, как надо. По другому здесь вообще не бывает. Так идёт уже три вечности к ряду, всё кипит и даже не остывает. Да и мне в последней вечности вряд ли беспокоиться о жизни пристало, если время наступает на пятки, настигая между много и мало. Сколько здесь уже времён пролетело, сколько их ещё минует и сгинет. Не одно в последней вечности тело, да и солнце не однажды остынет. Расскажу ещё я сказку про звёзды и страшилку про все чёрные дыры. Поделюсь, а то потом будет поздно. Вдруг окажется, что всё так и было.

8.

В жизни происходят передряги, и бывает полный недород. Что мне ждать, пока хватает тяги, и пока не кончился завод. Что мне ждать, пока покой и радость создают узорный тканный путь. И какие нам на нём преграды, так легко барьер перешагнуть. Никуда не стоит торопиться, свой ты не упустишь яркий шанс. Пусть мгновение медленное длится, в нём поётся время, как романс. Каждая волна тебе приносит новые и добрые дары. Даже если ничего не просишь, силы мира будут к нам добры. А любые сны лишь отражения отражений, что к тебе пришли, как в потоке головокружения поднимает облако с земли. Я на этом облаке устроюсь поудобней, чтобы уцелеть. А пока на время успокоюсь, попадая в превращений сеть.

9.

У меня сегодня праздник! Утро. Я ещё живой. И в окне в зелёном вязнет цвете взгляд весёлый мой. Там бамбук растёт на склонах, машет листьями в окно. И никто меня не гонит никуда. Мне всё равно, что там будет. Твёрдо верю в то, что будет, как должно. В нужный миг увижу двери или в мир иной окно. Я внимательно готовый выйду в этот новый мир. Мне, что новый, что не новый, всё равно между людьми все проложены дорожки и тропинки и пути, все картинки и обложки нарисованы почти. Нет миров, где я бы не был, где не прожил жизнь уже. Всё лишь игры духа с небом. Очень неплохой сюжет. Я, конечно, повторяюсь, часто путаюсь в словах, мысль свою легко теряю в бесконечных островах мирового океана и в сетях вселенских сил. По полям и по полянам я здесь вечность колесил. За окном бамбук зелёный. Я живой ещё пока, в эту жизнь всегда влюблённый, а на небе облака. Вот такой сегодня праздник, фестиваль и карнавал. С каждым днём разнообразней жизнь. Я так его назвал.

10.

Мне не нужно откровений об устройстве этих истин. Мне достаточно мгновений, где летит осенний листик с дерева к корням на землю. Там найти приют свой вечный, где в пространстве корень древний путь ведёт ко мне навстречу. Я же сам ищу свой корень в свежести осенней сини, в горном радостном просторе, в красоте, в небесной силе. Точно знаю, где тот корень сообщает с древним древом. Смысла нет об этом спорить, я туда вернусь, и слева будет солнце на ладони, справа лунное сияние капли времени уронит, упразднив все расстояния. И растают все границы в свете ясного дыхания. Превратится в рыбу птица, и опять меня не станет в мире жизни человечьей. Я её хлебнул, как надо, и опять вернулся в вечность, обретя покой в награду.

11.

Я даже сейчас понимаю, что просто блуждаю во сне. И где же проходит прямая, в какой от меня стороне, что выведет в мир пробуждения, где дальше уже по прямой я буду в пути продвижения по верной дороге домой? Меняются ритмы и свойства, проходят сквозь очередной в потоке моём беспокойства этап возвращения домой. Эпохи! В них лица и даты, и даже хватает одной, ведущей меня не куда-то, но этой дорогой домой. Тропинки виляют в заплатах сквозь сырость и холод, и зной. Бредём мы по ним, как солдаты, идущие с фронта домой. Мне радостно и страшновато, знакомой души ни одной, но я продолжаю, мне надо однажды вернуться домой.

12.

Поговорим ка мы о прошлом, о том, как это быть могло. Нет разницы, - плохим, хорошим могло быть. Нет его. Ушло. Хотя, конечно, всё, что было произошло и пронеслось. Меня пока что не убило, хотя мотало вкривь и вкось. Неслись невидимые токи, что перекраивали нас. Мы в их потоках одиноки, лишь мыслей глупых пелена мешает постижению сути того, что здесь произошло. Всем правит Бог, с названием Случай, а не ветрило и весло, которым мы колотим волны, пересекая океана, в раскатах грома, вспышках молний, сквозь солнце, ветер и туман. И часто, не сумев причалить к судьбы манящим островам, опять окажешься в начале, пути, что был дарован нам. Опять беспомощно канаты тянуть и колотить веслом? Куда ж ты тащишь нас, проклятый, ведь впереди нас ждёт облом, которым обернутся снова попытки наши управлять потоками живого слова, в надежде что-нибудь понять. Смешно, конечно, и забавно, увидеть вновь со стороны, какой я в этих играх славный, в очередном броске волны, чтоб тут же снова мимо слова и мимо смысла пролететь. И что же в этом всём плохого, если хорошего хотеть? В очередной не попадаю сто тысяч миллионный раз, живу и мыслю и страдаю, слезой прикрыв свой мутный глаз.

13.

Не мне судить о том, что будет. Не вижу толком, что здесь есть. Лишь буквы скажут мне о чуде, когда их правильно прочесть. Я сам пишу слова, чтоб можно мне было услыхать ту весть, что через буквы осторожно пытается в меня пролезть. Всё может быть не так уж сложно. Мне б нужных действий произвесть немного точных, чтобы ложных не сделать. В лужу чтоб не сесть. Я сам предпочитаю ложу, но с толку всех сбивает лесть. Она способна через кожу на сосуд души твоей пролезть. А там её густую сажу, куда потом, скажите, деть, коль слоги превратятся в лажу. А ты попробуй всё заметь. А сами ведь они не скажут про перемену букв и мест. Так что и на заметишь даже, как лесть уж превратится в месть. Что там ещё тебе покажут? А нужно б разглядеть суметь, как все узлы в конце развяжут, чтоб ты увидеть всё, как есть.

14.

К чему бы ты ни прикоснулся, всё превращается в любовь. Я сам пока что не проснулся, мне сон привидится любой. К примеру, как всего касаясь, я именую всё собой. Чем только я не занимаюсь, и всё лишь радость и любовь. А сколько лет я дурью маюсь, зачем-то всех зову на бой, а поутру, проснувшись, каюсь, что потерял во сне любовь. Зачем мне жизнь дана такая, простор пространства голубой, где на волнах любви катаясь и превращаю всё в любовь.

15.

Теперь мне всё покажется иным, приобретя отличные значения и многозначность обозначив, как сугубо отличительное свойство. И всё потом рассеется, как дым. Что ж! Таковы потоки и течения. Не стану даже пробовать вникать, чтобы не впасть в пустое беспокойство.

Живёт в сознании множество имён. Они, как кони на полянах духа, пасутся у подножия вершин и нас от места к месту переносят. Ты с именами можешь быть умён, восполнивши пробелы чутким слухом, чтобы легко уметь любой решить вопрос, когда тебя об этом спросят.

Ты можешь ничего не говорить. Хотя оно из области фантазий! С умом попробуй промолчать, когда тебе твои пороки называют. Но лучше из имён миры творить, когда ты хочешь выбраться из грязи, где чистая проточная вода, которой в радость жажду утоляют.

Нет радости в обилии имён. А в пустоте не возникает страха, когда ты молча без имён умён, остановив своё стремление к праху вернуться путь утратив в небеса. А именно туда тебе и надо. Оттуда раздаются голоса, что обещают раздавать награды.

Там наверху есть множество коней. Они нас переносят по дорогам. Я о судьбе. Я только лишь о ней. А остальное даже ты не трогай.

Нет радости во множестве имён, в обилии бессмысленных названий. Я от имён не становлюсь умён, с названиями не прибавляя знаний.

16.

Я могу тебе, конечно, что-то не сказать. Скоротечна и не вечна жизнь, как стрекоза. Застывает и мелькает в свете над прудом. Это жизнь. Она такая. Жить её пойдём. Постоим и помелькаем над поляной дня, Время тает, протекая прямо сквозь меня. Что мне всех времён эпохи? Были и прошли. Дни мои не так уж плохи. Дни, как корабли. От причалов уплывают прошлого меня. Волны их вдали скрывают, исчезая в днях. Странно скроено всё это, странно и смешно. Неуклюжая планета лучиком в окно, пролетает на закате бликом по стеклу, пузырьком на водной глади, нитью сквозь иглу, бусинкой на нитке тонкой в вечной пустоте, отражением в тонкой плёнке точки на листе. Что ещё сказать, - не знаю! Что ещё сказать? Исчезаю, исчезаю. Что ж не исчезать?

17.

Мы люди противоречивы. Есть в каждом множество имён. Нам трудно сохранять учтивость, когда ты очень уж умён. Но нынче во вселенной осень. В лесу покой и благодать. Листву к корням поток уносит времён природы, чтоб воздать корням за их усердный подвиг, на небо землю возносить, а в мире свет и тень, и отсвет нам предлагают время длить. Прекрасное такое время, в котором я к корням лечу, чтоб снова превратиться в семя. И я иного не хочу. Лишь следовать путям природы, её веления воплощать, чтобы играя ход за ходом, спокойно вечность проиграть. Вернуться в радостную землю, готовую всегда принять. А там вселенная объемлет меня, даруя благодать.

18.

Двигайся смело навстречу своему времени. Наступит сегодня вечер, и будет темени место. А небосклон будет усеян звёздной пылью, и звёздный звон будет звучать так поздно под светом звёзд. У ночного костра мы утро встретим. Так вот и просидим до утра, проводим и ночь, и вечер. А время в это время будет течь вспять. Будет застывшим и неподвижным, пока все остальные спят. Оно повиснет на гран, будет трепетать и дрожать, А мне то что, ну не возражать же ему, Я посмотрю, улыбнусь и кивну. Мол, вот такое нынче время. Поглажу, укутаю, обниму, ведь уже и осень в теме и в теле. Уже прохладно по вечерам, да и днём уже тоже не жарко. Хотя рано и лень одевать свитера, и неохота закрывать горло шарфом. Кутаться мы будем потом. Скоро уже настоящий холод. И облачко пара рядом с открытым ртом однозначно докажет, что самое время с полок брать толстую книгу, какой-нибудь поуютней том, чтобы потом, вечерком на него потратить в удовольствие минут эдак тридцать-сорок

19.

У тебя есть власть, и обстоятельств ты умеешь направлять поток. Силой наделил тебя создатель, чтоб лелеять разума росток. Что случиться может в переменах, из того что б ты не мог постичь в превращениях. Кровь бежит по венам, не давая повода грустить. Неизбежно время наступает. Времена меняются всегда. Гаснет неба лента голубая, и ложится тьма на провода. Нет мне смысла объяснять причины. Разве можно вечность описать? Я меняю платья и личины, чтобы ни на чём не зависать. Осенью до первого покрова, и зимой до первого тепла остаюсь спокойным и здоровым, в беспределе мирового зла. Что мне все картинные злодеи? Негодяи всех цветных мастей? Мне ясны их смыслы и идеи глупости, корысти и страстей. Слабость человеческой натуры очевидна в зеркале любом. Что мне всех эпох литература про добро и чистую любовь. А куда девать простую зависть? Раздражение мелочных обид? Вот источник. Где случится завязь, что плоды бесчинства породит. И совсем не стоит оправданий строить бесконечные ряды. Непременно должное настанет, облако восстанет из воды. А потом поднимется на небо, и обратно в землю утечёт. Так что, будь, что будет, ну а мне бы остаётся точных дней отсчёт.

20.

Неожиданные точки в бесконечности кругов. Вспоминаю утром строчки про любовь своих врагов. Пусть они меня помянут крепким словом поутру. Кто же знает, кем здесь станут те и эти ввечеру. Мне вчера смотрелось в небо, прямо в чистый неба взгляд. Осень пахла сонным снегом, плыло озеро в закат. Золотые неба строки так чудесно заплелись, что не вспоминались сроки, а душа летела ввысь. Небом радостно светились сквозь листву глаза судьбой, и эпохи проносились, увлекая за собой. Я смотрел в большое небо, постигая нежность дня, и хотелось мне не хлеба, а вечернего огня. Был костёр. И было просто. Сложно просто не могли. Света обнажённый остром отделялся от земли. Пахли яблоками звёзды, земляникой с чабрецом, с тонким привкусом мороза бесконечности кольцом, домом, дымом, ночью, пылью занятого чердака, проходящей зимней былью в никуда, в заоблака.

21.

Ты чего грустишь, приятель? В обстоятельствах увяз? Для того ль тебя создатель воплотил на этот раз? Для чего тебе печали? Жизнь проходит, и пройдёт. Мы с тобой не твёрже стали за чудесный в мир полёт. Стали мягче и спокойней. Меньше глупой суеты. Ни к чему вязаться в войны, раз желания пусты. Проплывает сквозь прозрачность событийная струя. Не сужу я однозначно, кто здесь ты, и кто здесь я. Будто крылышком сверкнула над водою стрекоза. Лето светлое минуло, жизнь успела показать только кончик нед потоком, пронеслась и не схватить. Да и ладно. Этим соком жажду разве утолить? Бог с ней жаждой. Что мне жажда? Жажду чаем утолим. А поняв себя однажды, дальше смотрим и молчим.

22.

Мне неожиданно приснилось, и осень вовсе ни при чём, что прошлое во сне копилось, но вдруг забило, как ключом, прорвавшись через дыры тела, хотя и осень, может быть, свою тональность верно спела. Но это можно позабыть. При чём здесь осень и берёзы, Уже потрёпанные. Пусть стоят в преддверии мороза. Таков им предназначен путь. Такую им судьбу примерил мой ум, играющий в слова. Так почему бы не поверить в игру ума? Ведь голова во сне мне точно сообщила, что по иному быть теперь всему, что память притащила через распахнутую твердь. Я многое забуду утром, когда отправлю тело жить. Оно в судьбе моей, как утварь. Ему забыть, как путь лежит легко за пошлой суетою, за будничным потоком дел. Да мне то что. Ведь всё — пустое. Чего от тела я хотел? Забудет всё, Оно и ладно. Я столько позабыл уже. И велика ли вероятность, что именно таков сюжет? Каким его с утра припомнил, стараясь сохранить портрет, что видел. В очертаниях комнат, дверей и окон смысла нет, как нет его в цветах и звуках, в движении медленном руки, когда я опускаю руку, своим стараниям вопреки. И всё вчерашнее, так скоро скаталось в ком. Не разобрать, что там случалось на просторах, где жизнь была ко мне добра. Мы ладим с жизнью. Вот и осень произошла. Таков сюжет. И что мне смысла в том вопросе, который я забыл уже?

23.

Я не буду тревожиться. Я не буду печалиться. Жизнь моя, - ну и рожица. У тебя ж всё развалится, если так, без иронии, ведь без шутки куда же мне. Что же дёргать в агонии, ключ заклинило в скважине. Он застрял и не крутится. Дверь никак не откроется. Ничего не получится. Ничего не устроится. Без улыбки не сладится. Сомневаться бессмысленно. А не то ведь повадиться повторяться бесчисленно. На такое отважиться нет ни силы, ни времени. Это всё тебе кажется очень важным. Поверишь ли? Здесь чего только не было? А ещё будет множество. Будет соли и хлеба нам, всё устроится, сложится. Зависать ли, зависеть ли. Всё едино. Куда теперь? Мы ведь всякое видели, и входили в любую дверь. Время нынче прекрасное, накатить и расслабиться, в небо вставиться ясное, это очень мне нравится. В общем, можешь, как хочется, и не верить мне запросто. Всё равно расхохочешься. Что за глупые пакости? Так что сядем на солнышке, выпьем чаю по чашечке, пусть повиснут на колышках все тревоги вчерашние. Если что-то изменится, то лишь шуткой и радостью. Всё пройдёт перемелется. Остальное лишь кажется. Хоть конкретно мерещится. И, бывает, что верится. Если кажется — крестишься, так вот всё перемелется.

24.

Такого времени не вспомню, чтоб время было не таким. Мне лучше быть простым и скромным, вдыхая откровений дым. Ты там в далёком дне блуждаешь, потомок мой очередной, и строки эти прочитаешь, и вдруг окажешься со мной. И я сейчас, быть может слышу в себе дыхание твоё, которое в пространстве дышит времён меж нами, как шитьё, соединяя нитью части, куски, обрывки, лоскуты, вновь превращая в мысли страсти, где образы всегда пусты. Они становятся живыми в твоей душе, когда прочтёшь. Так в теле оживает имя, когда ты тело назовёшь. Оно откликнется, ответит и тут же двинется на зов в поток звучащих на планете мелодий разных голосов. И голос оживляет звуки, их превращая в имена, и возвращаются на круги ветров звучащих времена.

25.

Такая осень, как во сне. В её забористом вине сияет радостная весть, что всех красот не перечесть. И с каждым вдохом, как с глотком, я забываюсь, и пешком по лесу к озеру бреда, сгребая листья на ходу, что под ногой густым ковром мне осень стелет. Шёпот дрём её вечерних так хорош, что веришь, - ночью не умрёшь и не покинешь красоты поутру сбывшейся мечты. Я склонен верить чудесам скорей, чем собственным глазам. Хоть есть услада и для глаз в кострах, что жгу в вечерний час. Вот всходит полная луна из-за деревьев. Тишина висит так густо, что порой переполняешься игрой, что всё случится. Ну и что ж? Где правда, знает только ложь. А звёзды звонкие с небес лучи роняют в лунный лес. В нём засыпаешь в звёздный сон, где осень спит со всех сторон.

26.

Какие б ни были случайные дела моим потоком ежедневной мути, я верю, что лишь истина вела меня сюда, где я уже по сути привык крутиться по кругам забот. Чего-чего, а вот, забот, хватает. Не знаю, кто зачем меня читает, но наношу я знаки на забор, который будто мостик в пустоте, на нём уже я столько накорябал, что не смогло б вместиться на листе. Бумага бы не взяла. Но лист хотя бы легко сгорит. И унесёт ручей бумажные кораблики смешные. И не прочтёт уже никто речей, что унесутся, как все дни иные. Как было б хорошо, но в пустоте повис забор над вечностью навечно. И каждый день я пробираюсь в вечер, и буквы оставляю на листе. Мне многое придётся пережить, ещё не раз случится оглянуться, чтоб, равновесие потеряв, споткнуться, сорваться в бездну, там во тьме кружить. Но возвращаясь каждый раз в судьбу своих скитаний, долгих и бесцельных, я вспоминаю, прикусив губу, о том, что сам создал сей беспредельный, непостижимый мир своих забот, который испещрил узором знаков. Так пусть висит над вечностью забор, а я слова роняю на бумагу.

27.

Ну вот! Пришла пора признаться, что начинаются дожди. Чего бы не поудивляться? Хотя б на месте не сиди. По лужам погуляй. Тебе ли гулять не нравится? Пусти себя на волю в этом теле, чтобы позволить и простить. Даруй себе соизволение хотя бы так, по мелочам, с усилием выбравшись из лени, летай по лесу по ночам. Чего ты здесь ещё захочешь, к чему направишься с утра? Лежит твой путь в иные ночи, в иные дни и вечера. Позволь себе не торопиться, когда меняется волна. Как осень в зиму превратится пронаблюдай по новым снам. Ведь сны меняются с природой единой поступью шагов. Что может быть сильней погоды и выше тайны облаков. Не стоит даже суетиться, нет смысла привыкать бежать. Искусство изнутри светиться поможет зиму переждать. Всё будет сном из тёплой печки, среди снегов большой зимы, где только детские сердечки поймут, зачем здесь были мы.

28.

Мне может стать приятно очень, а может быть вообще никак. И это всё не между строчек, а буквой вязью на листках, слетевших с придорожных сосен, берёз, осин, дубов, рябин. Я так вам расскажу про осень, пока мой дух настрой не сбил. Хотя, забыв, могу всё просто придумать, рассказать и вновь забыть, что сочинил, чтоб остро почувствовать в потоке слов бессмысленную вероятность того, что может быть, и как случится новый миг приятно, когда закончится строка. И вновь продолжится, и очень захочется смотреть в окно, где быстро пронесётся осень, как жизнь, эпоха и кино. И эта осень в редких листьях, ещё висящих на ветвях, мне взор и душу утром чистит, сливая из души напряг. Вновь став спокойно и волшебной, душа стремится к небесам, где осень синевой целебной врачует души по лесам.

29.

Куда стремиться мне, когда поток несёт меня сквозь суету людскую, в водовороты непонятных строк, в которых я себя забыть рискую. Нет смысла в том, чтоб просто повторять слова чужие. В том немного соли. Но кто готов шедевры сотворять, переживая радости и боли. Я не готов. Что мне переживать в пустую, сеть побед и поражений. Я выйду, проиграв во всех сражениях, и смысла нет ловить и окружать войска мои. Развеян дым. И нет в войне уже ни повода, ни сути. Круги свои судьба умело крутит, а я кружусь в кругах, летя на свет. Нас всех зовёт сей свет найти исток. В нём потому так быстро все сгорают. Лишь я среди иных в свою играю игру с водоворотом этих строк. Куда ж ведёт меня тропа строки? Я полюбил пространство лабиринта. Его плетёт весёлая тропинка, по ней иду, не чувствуя ноги. Лишь сердцем ощущаю, что нет стен. Хожу по бесконечным коридорам, из дыр во сне устроены заборы. Как я попал в дурацкий этот плен. Ты тоже можешь думать о пустом. Мы встретимся в тумане на причале, и уплывём во времени густом, туда, где нас не так обозначали.

30.

Не стоит даже говорить, что можно и не просыпаться. Ведь можно и во сне творить, грустить, страдать и улыбаться, и даже можно говорить. Я не забуду повторить про важность не забыть остаться в способности себя творить. Но можно ведь не просыпаться, а продолжать мгновение длить, в потоке сладком растекаться , сквозь сон про это говорить, как ты хотел во сне остаться. Зачем тебе не сон творить, зачем живым не притворяться? В воображении болит то, что желает не боятся. Но ни к чему мне просто быть, чтоб без возможности казаться. Я буду верить и любить, а остального не касаться.

31.

Я снова оказался здесь, где много раз уже случалось мне быть в иные времена. Сейчас так рано. И весна давно в моё окно стучалась, где нынче осень. Капель взвесь, летая в воздухе, не очень располагает погулять. Такое дело. Питер. Осень. Хотя бы в этом не солгать. Я и весной здесь был и летом. Неодолимой чередой перебегают волны Лету, гряда сменяется грядой. Последовательность бессменна, как раз, два, три, четыре, пять. Толчками кровь сминает вены. И только так. Не может вспять. Пусть время и неумолимо, хотя не лично, не ко мне. Но вдруг получится, чтоб мимо прорваться в вечность на коне? Вот так располагает Питер, о неизбежном помечтать. Я улыбнулся. Слёзы вытер, чтоб выйти в утро погулять. По лабиринтам улиц звонких. Мне, в общем, всё равно, куда. Есть только путь. Он нитью тонкой ведёт сквозь сны и города. Заглядываю за завесы своих привычных куражей, откуда с хитростью Гермеса глядят в меня глаза пажей. Мерещатся кавалергарды среди неразберихи слов про маскарады и петарды, про фейерверки, шум балов, мазурки, вальсы, полонезы! Какая чушь? Пора домой. Недалеко до Марсельезы, чтоб дальше с палкой и сумой бродить по тропам и дорогам пространствам шифров и времён, уверенным и ясным слогом. Я в этой ясности силён. Насочиняю столько много, что никому не прочитать. Я в Питере. И, слава Богу! Люблю я Питер пролистать. Мне этот фолиант приятен волшебной облачностью сна, где на потоках ярких пятен, что осень мне, и что весна? Здесь время смешано в густое чудесное судьбы питьё. Здесь каждый миг и звук настроен на состояние моё. Потом, когда вернусь обратно, в свои домашние края. Я вспомню звуки все и пятна, и винный привкус бытия.

32.

Хоть мы совсем вина не пили, но помним вкус его и цвет. Продали лишь, за что купили. О том вообще вопросов нет. Но это же другое дело. Здесь как уж посмотреть. Оно. Его не видно. Запотело стекло, когда смотрел в окно. Я говорю про нити чувствах, почти невидимые въявь. Ох, это тонкое искусство, во тьме переправляться вплавь. Хотя легко не напугаться, когда такие времена. Но лучше будет пригибаться, вставляя лапы в стремена. Я рассуждаю об известном. Но в памяти такой бардак, что оказался неизбежным последствием боёв и драк. И только если приглядеться, поймёшь, насколько глубоко, живёт твоё дыхание в сердце, и смысла нет ломиться в дверцы, что открываются легко. Ведь образная вязь достанет до основания и дна. Связь установится, и грани сиянием свяжет тишина. В торжественности многотрудной, мы будем ветру гимны петь, чтоб радостно и безрассудно, в конце навечно замереть.

33.

Я предпочту, пожалуй, обет не нарушать, не допуская жалость, себе не потакать. Уже промчалось время. Его не удержать, Но я опять не в теме, желая продолжать. Проходит жизнь пустая. Наполню, чем смогу, себя не отпуская, с дорожки, набегу. Хотя снежинка тает в полёте до земли, но время пролистает и тех, кто здесь смогли на время удержаться в густом потоке дел. Пора преображаться в пространстве душ и тел. Такая нынче осень. За ней идёт зима. И смысла нет, в вопросе пытаться от ума добиться понимания. Смотри, дыши, живи! Сквозь ветры и желания спокойно в миг вплыви, чтоб там уже остаться и вечность провести. Пора за дело браться, мне с мигом по пути.

34.

Ты будешь весело смеяться, когда тебе я расскажу, как я стараюсь не стараться, когда сижу, лежу, дышу. Чтоб на бегу не утомляться мне, я о ближнем не сужу. Ведь лучше перестать стараться. Так что я в небо погляжу. И чтоб там ни болтал Гораций про мудрецов, но я скажу, что если не перестараться, не пережать для куражу, то можно при своих остаться. Тогда я точно завяжу от слов о прошлом отпираться, как я не по следам хожу. Хоть я за точность операций не поручусь, но всё ж скажу, что после радости оваций мне не пришлось ронять слезу. И я спокойно улыбаться, когда других опережу, продолжу. Я люблю играться, когда лежу, сижу, дышу.

35.

Всё забывается. Поверь. Волнует пусть тебя не это, а то, что ты не видишь дверь перед собой, где все ответы. Ты занят вовсе не собой, как это может показаться тебе в погоне за судьбой чужой. Пора уже признаться себе, конечно. А кому ещё нужны твои признания. Смотри, как просто мироздание диктует правила уму. Его лишь малость повернуть, и мир в тот миг перевернётся, и миг так звонко отзовётся, что не успеешь и моргнуть. Такое множество имён! Не позволяй себя запутать. Всегда есть лишь одна минута, чтобы понять, что это сон чужой. Проснись уже скорей. Уже распахивай не пашню, а дверь где твой поток вчерашний средь множества иных дверей так странно завершился сном, в котором ты не пробудился. Теперь подумай об ином. Зачем тебе мой сон приснился?

36.

Я в поисках беспечных смогу себя найти в пространствах бесконечных на лезвии пути. И, не осознавая, куда меня ведёт весёлая кривая обыденных забот, лечу на крыльях смыслов, о хлебе хлопочу, перебираю числа, но думать не хочу, пока проходит осень в очередных дождях, заклею дыры скотчем, хоть доски на гвоздях держаться будут плохо. Беда не велика. Такая, брат, эпоха, слаба её рука. Но духи ведь всё те же. Я с духами дружу. Хотя, конечно, реже. И, вот, ещё скажу, что даже в общих страхах нет смысла принимать участия, чтоб плаху с повестки не снимать. Ты, тоже мне, участник, осенних клоунад. Не этот нужен праздник, хотя тебе я рад. Ты можешь оставаться, покуда дождь идёт. Но будет без оваций, как занавес падёт. И кланяться не надо, спокойно уходи. Забудь про клоунаду, пока идут дожди.