1,

Я снова напишу стихи, сложу закрученные строки, и погружусь в потоков сроки, пусть будут времена легки, в которых прозвучат слова, про то, как я сложу простое повествование с настроем, о том, как ходит голова, себя вращая вкривь и вкось, стараясь замечать дела, но потерявшись в дальней дали, она на замечает гвоздь, и попадает в переплёт, и водит тело в лабиринтах, ища заветные тропинки, и снова падая на лёд, когда зимой, скользнув пятой, вдруг обнаруживаешь тяжесть, которая вдруг тело свяжет, совсем ненужной запятой. Запнувшись смотришь, как на льду, скользят под небом отражения снежинок плавное движение, и напеваешь на лету.

2,

Морозный ветер встретил щёки мои, когда я вышел жить, его скользящие потоки, привыкли по утрам кружить, меняя снов температуру, и проникая в потроха, они ведут мою натуру в пространстве раннего стиха. И обращая к ветру строки, я постигаю, как во снах, летят великие потоки, в них суть так просто не видна. Словами передать сумею лишь контур и случайный луч. Потом на время онемею, когда из вдаль летящих туч мелькнут оранжевые пятна, и заблистает мир вокруг. Такие игры мне понятны, они случаются не вдруг.

3.

Сотворчество, столпотворение, вращение слов в кругах стихий. Изрядно расчищает зрение в ветрах отчаяний лихих. Ты сам поймёшь, когда случается прыжок во тьмы густую ткань, и время фонаря кончается, пока кривляется тоска под светом в лужах поздней осени, средь чувств хмельного куража, и после, даже если спросите кого-то. Где сей смысл лежал, где скрыт был складками и грядками, в которых жизнь течёт в земле, и превращает землю в сладкое переживание на столе. Вращение, соединение, переплетение, игра, какое может быть сомнение, что осень дивная пора.

4.

Словами трогаем препятствия, перемещая их в умах. Движению благоприятствуя, тревогу превращаем в страх. Давая должное название тому, что чувствами горит, возводим знание, как здание, и помещаем сны в гранит. Гортанно цокаем, довольные. Что грань блеснула. И теперь за бесконечной колокольнею вселенная открыла дверь, куда шагнём без колебания, и шагом доблестным уйдём, туда, чему дадим название: Великих дней волшебный дом. 5.

Мне совсем не это нужно, да и это всё не важно, потому что очень важно, не попасть здесь нетуда. Ведь туда тебе не надо, потому что здесь случайно происходит то, что нужно, только как-то всё такое, что его ты не хотел. Ты не слишком-то старался, чтоб случилось это действо, ты ж стараться не умеешь, и пора уже признать, что попал, успел, попался, хоть и разные глаголы, но всегда обозначают, что должны обозначать. Торопиться и пытаться я не буду, толку мало, чтоб пытаться торопиться, опоздав уже везде. Так что просто держим ритмы, под уздцы их держим крепко, ни чуть-чуть не отпускаем, правим твёрдою рукой.

6.

Это точно происходит на твоей большой поляне, где случается великий бесконечный хоровод. Он тебя ещё закружит, унесёт листком осенним, принесёт в другое место, всё здесь будет, как должно. Как должно, так всё и будет, беспокоиться нет смысла, ни о чём не беспокойся, проживая этот путь. Проживётся, пронесётся, успокоится, растает, видел снег я прошлогодний, а теперь он где уже. Так и всё иное тоже, тает снегом, сохнет влагой, деревом сухим сгорает, превращается в золу.

7.

Приёмы и способы военного дела!

Начинай с расчётов.

Сунь-Цзы говорит:

Ведение войны это важнейшее государственное дело. Это пространство рождения и смерти. Это путь ведущий к выживанию или погибели. Нельзя не исследовать его суть.

Поэтому превращая его в системное знание, выделим пять разделов деятельности. Областей действия. Все действия происходят в первую очередь в сознании, особенно расчёты. Потмоу и выделяются пять разделов или аспектов сознания. Эти пять аспектов нужно обязательно точно и подробно сопоставить в своих расчётах, чтобы понять как складывается и как может сложится ситуация во взаимодействии с противником. Первый аспект — это общее положение дел и состояние в отношениях между людьми в сообществе, которое выражается понятием Путь. Путь — то есть состояние истины. Второе - это необходимость принять во внимание логику природных процессов, определяя её понятием Небо. Конечно же, только силы небесные направляют состояние природы, в человеке в том числе. Третье — это материальный мир, рельеф, предметы, экономика, хозяйство, что определяется общими понятием Земля. Четвёртое — это качество полководцев, руководителей, которые имеют или должны иметь относительно ясное общее стратегическое видение происходящего. Пятое — это система и устройство армии и военного дела в сопоставлении их проявлений у себя и противника. Истинное положение и состояние духа, Путь, направляет дух и сознание народа таким образом, что они всегда должны быть единодушны с правителями и руководителями, должны быть согласны с их оценками и одобрительно относиться к их планам действий. Только тогда они могут пойти и на смерть, и будут стараться также сильно, чтобы выжить, защищая в каждом случае интересы руководителей, как свои собственные. И никакая опасность не будет способна их напугать. Природные процессы выражаются в постоянном взаимодействии факторов и сил света и тьмы, это холод и тепло, то есть времена года, времена в циклах, качество времени и вообще все факторы воздействия времени на человеческое сознание. Земля указывает на пространственные характеристики, достижимость и направление воздействия сил на противника, то есть отдалённость или близость, во всех смыслах, поля ведения силовых взаимодействий. Это лёгкость или трудность достижения целей в перемещении людей и средств, а также всего, что может перемещаться в пространстве, включая сюда и в первую очередь его подразумевая, пространство сознания. Это широкие проходы и узкие места, это пространства гибельные и пространства способствующие выживанию. Полководца оценивают по следующим критериям. Первое — это мудрость и опытность, разумность и умелость. Второе подразумевает и веру и честность, честь, правдивость, возможность полагаться на полководца, и речь идёт, ещё раз напомню, о сопоставлении качеств и свойств, как своих людей, так и людей противника. Третье — это человечность, доброта, способность полководца правильно взаимодействовать с людьми. Четвёртое — это мужество, как проявление силы духа, храбрость, дерзость, лихость и так далее. Пятое — это строгость и чёткость. Теперь можно переходить к методам, законам и правилам, критериям управления, которые включают в себя гибкость и чёткость управления, то есть законы управления армией, систему чинов и назначений, основные потребности и умение их удовлетворять своевременно и бесперебойно.

Каждый полководец должен досконально усвоить эти пять аспектов оценки положения дел в силовом противостоянии. Кто знает и владеет этими умениями, обязательно побеждает. А кто не владеет этими знаниями, никогда победить не сможет. Потому и говорится, что нужно сопоставлять эти сведения в соответствии со своими расчётами, чтобы уметь построить правильные расчёты, а для этого нужно понять общее состояние умонастроения, как своё так и противника, который в общем-то тоже занимается решением тех же самых задач, о чём забывать не следует. Ибо, как мы узнаем дальше, нет большей ошибки и слабости в умении вести войну, чем, в первую очередь, недооценка, и вообще неверная оценка состояния и положения дел противника. Это значит, что необходимо точно понять, кто из правителей в большей степени привержен истине и высшим целям. Кто из полководцев обладает наибольшими способностями и наилучшими качествами. Нужно понимать для какой стороны наиболее благоприятные природные условия, и кто находится в лучшем положении по пространственным и всяким материальным характеристикам. На какой стороне наиболее эффективная система управления, как и у кого лучше работают законы и правила. Нужно понимать у кого более крепкие и телом, и духом воины, кто более качественно подготовлен и натренирован, кто имеет больше опыта. Нужно разобраться у кого лучше выстроена мотивационная система, у кого наиболее чётко и ясно определены награды и наказания, поощрения и порицания. На основании именно выше перечисленных критериев можно точно знать, на чьей стороне больше шансов на победу, а кто неизбежно потерпит поражение.

8.

Ты думал, что я не посмею грешить в этих снах наяву. В них даже прилежные змеи едят не мышей, а траву, и птицы летают на синем холсте умилённых небес. Мы здесь никогда не остынем, шагая зимой через лес. Но время, но время, но время, нам кажется радужным сквозь своё не разбитое семя, которое в землю ты брось, и станет оно распускаться цветами в весенней душе, хотя можно было остаться, застыв на крутом вираже, и можно не остановиться, вписавшись в иной поворот, пусть даже всё время коситься на нас этот чуждый нам род. Я буду молчать без запинок, рассказывать про тишину, и в том хороводе картинок, идти, погружаясь, ко дну. Пройду сквозь него не заметив, что в облаке стало со мной, на первый вопрос не ответив, отвечу тебе на второй. Зачем это всё было нужно, вираж, остановка полёт, об этом так плавно и грустно, мне ветер на взлёте споёт. Ия призадумавшись грузно, останусь на месте лететь, чтоб вновь через сон обнаружить способность смеяться и петь.

9.

В Убуде чайник закипает медленно. Он закипать ни капли не торопится, погода безмятежна и безветренна, и кажется, что безмятежность копится в таком своём замедленном движении в скольжении прозрачном и размеренном и в каждом промелькнувшем отражении я остаюсь , как прежде, неуверенным. Мои досель живущие сомнения в Убуде до обеда все рассеются. Вся жизнь моя лишь недоразумение, и в ней само всё недоразумеется. Себя теряю я в плывущем облаке, и образы его видны отчётливо, они плывут в неведомые области, во времени несут меня заботливо. Убуда не убудет в этой радости, он сладок так, что с ним и спорить не о чем. Ты здесь с другими делишься не сладостью, а ощущением бесполезной немощи.

10.

А пойду ка я пройдусь. Прогуляюсь. Я сегодня ни о чём не забочусь. Да, похоже, хорошо поправляюсь, если только за здоровьем охочусь. Мне вполне пока такого хватает. Я ему теперь уже доверяю. Если кто-то мои строки читает, он ведь точно ничего не теряет, потому как и не нужно теряться, уходя средь голосов от ответов. Хорошо бы перестать мне стараться, ощущая ощущения предметов.

11.

Снова кубики кидаю, Наблюдаю, как с утра, движется моя кривая из дырявого ведра, хромоногая судьбина ковыляет по ветрам. Я люблю её личину, отмороженную в хлам. Я купаюсь в отражениях, это дело хорошо притворяется движением, что живёт моей душой. Тело знает, как остаться на пороге, не входя, как же мне не улыбаться звукам летнего дождя. Мне смешно бояться страхов, потому с утра смеюсь, и измазанной рубахой после смеха оботрусь, сопли подберу и слюни проглочу, куда ж девать? А куда творец засунет, мне на это наплевать. Он творец, ему виднее, он создатель. Всё приму. Даже если вдруг темнее станет, это я пойму. Принимать — моя работа, все движения творца. Бесконечная суббота в ожидании конца. Потому с утра кидаю, кубики чтобы понять, что сегодня выпадет, и кому долги отдать.

12.

Не пора ль остановиться, постоять, присесть, прилечь. Сердце утомилось биться под горой усталых плеч. Только время успокоит суету и трепет крыл. И спешить совсем не стоит. Ты давно уже приплыл. Ты приехал, оказавшись в суете пустого дня, сам себе во всём признавшись, видишь в зеркале меня. Это зеркало кривое, средь кривых и грязных стен, не даёт тебе покоя в ветре свежих перемен. Свежий ветер, ток из точки, точка это где-то ты, что читает эти строчки про устройство суеты. Суета, она такая, в ней себя ты не найдёшь. И ведёт тебя кривая по обманам в злую ложь. И себе опять признавшись, ты киваешь зеркалам, в них случайно оказавшись, отразив свой бедный хлам. Так ценить его не стоит, ты летел, и ты приплыл. Только время успокоит суету и трепет крыл.

13.

У меня оно случилось. А у вас, что происходит. Как на вашем небосводе солнце в душу просочилось. Духом света, духом ветра душу добрую питаем, дышим плавно, видя это, и об этом вспоминаем. Погружаемся в глубины пустоты вселенской духа. Доходя до середины, вспоминаем чудо слуха. Наполняемся молчанием тишины безбрежной света. Только это замечаем, пролетая в волнах ветра. Мне, конечно, также просто заблудиться, как и прочим. Это всё издержки роста в нашем длении рабочем. Это быт, и суетливый переход в иное время, чтобы быть в волне счастливым, видя, как созреет семя. Превратится семя в колос, в плод осенний превратится. У меня звучащий голос будет песнями струится. Я вернусь ещё так много раз в молчание и звуки. Вспоминая жизни бренной встречи, проводы, разлуки.

14.

Этим утром мне создатель что-то сделать повелел, в море странных обстоятельств, в суете пустейших дел, повелел найти такое, что представить не могу в светлом облаке покоя две иголочки в стогу. Стог покоя обеспечить обещал, но лишь дела кружатся на этом свете и звенят колокола в ухе, ум мой оглашая звоном плотной глухоты, что ж за напасть-то такая, в море бренной пустоты. Как же мне здесь обнаружить в этой напасти себя. Что же этому послужит, только, чтоб не торопя обстоятельств и проделок, что кружатся на ветрах. Я бросаюсь в море смело, в море, что зовётся страх. И купаюсь и плескаюсь, забывая о судьбе, доля странная такая обнаружилась в себе. Принимая это в память, снова забываю длить то, что нужно между снами о себе не позабыть.

15.

Тебе всё это показалось, ведь просто нет здесь ничего. Хоть и светили свечи в залах по десять штук на одного. Тебе привиделось, дружище, хоть невозможно отрицать, что ножик из-за голенища взмахнул у самого лица. Но это было б очень странно вдруг слишком дерзко полагать, что из дырявого кармана на пол рассыпались слога, и завертелось хороводом, чтоб ты запутался и сник, когда сквозь зимнюю погоду искал дорогу на родник. Я успокаиваю плохо, но ты внимание держи, ведь такова сейчас эпоха, всё так, куда не покажи. И столько раз мы ошибались, и ошибёмся столько раз, о стены лбами расшибались, и стрелы нам летели в глаз. А вот поди ж ты, разве плохо, что оказались не у дел. Дружище, такова эпоха. А что ты здесь ещё хотел?

16.

Мы видели с тобой немного, пока неслись столбы в ночи, швыряла странная дорога в пространство мира кирпичи моих осатанелых взглядов, я их случайно разбросал, ложились веером снаряды, и раздавались голоса. Мне снился сон такой невнятный, заполненый лишь суетой, где двигались по солнцу пятна, а солнце пеленой густой закатывалось, и от мира не оставалось ничего, стучали рельсы, мчалось мимо встревоженное волшебство. Кому здесь нужно оправданий, тот всё давно уже сказал. Про постоянство ожиданий, которым полнится вокзал, которым в сердце лишь тревога проснётся, чтобы мчаться вдаль, куда железная дорога в ночь увезёт мою печаль. Я возвращаюсь, мир сигналит, я принимаю знаков вязь. И для чего так быстро гнали, ведь нить давно оборвалась.

17.

Я тоже вспоминать не буду о том, что мне казалось в этом, когда катились по Убуду в машине, наслаждаясь светом, во время ливня в этом свете, который с неба лился мягко, и оставался на планете, так что сырели в доме тряпки, и нужно дожидаться солнца, когда оно шепнёт в оконце, пора проветривать былое, среди раскинувшихся храмов, на небо изгоняя злое, чтобы не портить панораму. В Убуде было так красиво, и так красиво снова будет. А мы вели себя учтиво, как остальные рядом люди. Нам не мешало быть собою то ощущение Убуда, которое вело судьбою нас всех в одно пространство чуда.

18.

Я, конечно, всё признаю, только ты не вздумай верить, что сегодня происходит отличается в деталях от того, что было раньше. Даже ветер за окошком нынче дует по другому, и в прозрачности воздушной тяма в иное развернулась сочетание предметов. Слов так много снегом с крыши побуждается в природе, даже птицы этим утром не проснулись в этот сумрак. Потому и я весёлый, удивляюсь, как же раньше жил в этом теле как-то по другому. Это факты. Это всё здесь происходит не со мной, а с кем-то дальним, я, конечно, отражаю волны что проходят в небе, через нас, людей, и кошек и предметы, что в сознании притворяются такими независимыми вовсе от моих желаний тихих, от шумов на крыше снежной, когда влажность и природа снег толкают вниз по крыше, и его волна седая с громом падает на землю. Возвращение к истокам. Вот и всё, что происходит в мире звуков и предметов, окружающих всё время душу в этом теле бренном.

19.

Уже всего случилось столько и на страницах утекло, свернулось в золотые кольца, блеснуло в синее стекло, и отразилось в снах морозных, которых видно не всегда в узорах мира многосложных, что привели меня сюда. И я отсюда созерцаю, что мне положено понять. И буквы странные читаю, что так понятны для меня. Из зимней сумеречной лени, сквозь стёкла дней и по путям, я прохожу из света в тени, зачем? Того не знаю сам, но направляемый удачей и светом будущих потерь. Я в сотый раз улыбку прячу, плотнее затворяя дверь. И не признаюсь однозначно, что не за тем я здесь гулял, чтоб оказаться сном прозрачным, который кто-то потерял.

20.

Чего здесь только не было уже. И всё иное радостно стучится в ворота мира, чтобы здесь случиться, чтоб воплотился замысел в сюжет. А он по сути воплощён уже. И остаётся только веселиться, и радоваться прям на вираже, когда твоя повозка с горки мчится, судьбы телега так вот волочится. Здесь любит правду каждый, даже лжец умеет правдолюбцем притвориться. И он не врёт, он правду говорит, что тоже хочет вместе оступиться, чтоб отпустить, и полностью спуститься, ступить на землю, и пойти пешком в отдельном одиночестве укрыться, стать миром, миру только в мире скрыться возможно, остальное всё легко случаться будет. Просто говорится, словами выражаясь, в них укрыться, и никогда уже не будет так, как было, если сможешь укрепиться в намерении правдой чистой стать, понять все повороты и изгибы волшебных линий, ждущих на листах, когда пройдёт всё время это, ибо оно должно протечь, и перейти в иное состояние обстоятельств, замыслил мир и воплотил создатель, тебе же остаётся по пути идти, куда глаза глядят, чтоб кстати там оказаться, где уже прокатит хитросплетений явных лабиринт. Так что ступай на путь, здесь точно хватит на всех всего, и песен и картин.