cайт Бронислава Виногродского


Пекин - день 1


в год синь-сы второго месяца лета в день бин-сюй, удержание


Двенадцать установлений описывают локальную траекторию прохождения события через временную волну. В первый день событие устанавливает направление (Цзянь - установление). Во второй день происходит очищение-искоренение старых паттернов, освобождается путь для движения к новым целям (Чу - искоренение). На третий день наполняется (Мань) сосуд, вместимость. На четвертый день происходит выравнивание (Пин) волны. На пятый день определяется характеристика действия (Дин - определение). В шестой день необходимо удержать траекторию движения (Чжи - удержание), потому как точно будет провоцировать. А после этого или тебе разрушит ситуацию, если закривил на точках входа, или ты пробьешь новую траекторию, если вчера удержался (По - пробой). Потом будет опасность - Вэй, затем завершение - Чэн, собирание (Шоу) плодов, открытие (Кай) всей ситуации, и на двенадцатый день - закрытие (Би).

Все мы, стреляные воробьи, уже узнали, что в день "удержания", мир будет обращаться к тебе так, будто верит в твою сдержанность, взвешенность и способность не стрелять от живота веером на любое шевеление внешних состояний предметов, связанных с тобой жесткой связкой. В такой вот день, пытаясь в меру своих сил осознавать вышесказанное, я сошел с самолета. Дышалось легко и мягко. Сна в самолете было более чем достаточно, чтобы, расправив тело, без усилий влиться в поток реальности китайских ситуаций.

Встречали меня, искренне обрадовавшиеся мне люди, ждавшие меня легко и спокойно. Визуальные пятна Пекина мелькали домами - привычными образами огромных зеркальных конструкций. Мне подумалось, что было бы интересно выяснить, как учитываются принципы фэн-шуй при строительстве этой мегалитической массы. Ведь эти огромные здания должны как-то оказывать влияние друг на друга.

Вспомнился рассказ Ли Чуань-чэна, с которым мы как-то в пятнадцатый день восьмой луны года Дракона поднимались на пятнадцатиярусную пагоду Чаньского монастыря, находящуюся в окрестностях Фучжоу провинции Фуцзянь (интересно, с точки зрения построения пространства судьбы, оказаться в пятнадцатый день луны - праздник середины осени, когда, по обычаю, китайцы посещают пагоды - здесь, на пятнадцатиярусной пагоде, в тени огромных платанов). Ли рассказал, что в монастыре был настоятель, который с помощью фэн-шуй выяснял свои отношения с начальством соседнего университета . Сначала административный корпус университета возвышался над местностью, диктуя движению полей свои строгие научные законы, в результате чего прежний настоятель монастыря заболел и умер. Новый настоятель инициировал сооружение пагоды, от чего по стопам прежнего настоятеля отправился ректор университета. Теперь народ ждет ответного хода со стороны современной научной мысли.

Ли родом из тех мест. И сейчас я сижу в его магазине на улице Малинь-дао, заселенной чайными магазинами, известной своим оптовым чайным рынком. С довольной улыбкой, он заваривает мне третий чай. Первым был хороший Те Гуаньинь для разогрева, потом мы попробовали оздоровительного с вытяжкой из грибов Линчжи, а затем в наши души влился тайваньский Алишань стоимостью несколько тысяч единиц за килограмм. Аромата невероятного. Ли сначала насыпал чай на поднос, и сухой чай рассказал мне о какой-то сказочности средневековых былей, об ивах на берегах, о красавицах из закрытых покоев мандаринских дворцов, об апельсинах, вызревающих в андалузских рощах, да, в ообщем, ни о чем. Ну, и вкус был запаху под стать.

Народ торговал чаем, переставлял на стеллажах предметы, проводил свое китайское время в мое российское восприятие. Реальность потихоньку формируется и раскрывается. Реальность полуосознанного сновидения. Движение набирает устойчивость равновесия, и понимание задач рождается по мере продвижения.

Все на той же улице Малинь-дао в галерее фуцзяньских чаев пробуем свежий чай с гор У И Шань. Странный голос китайской женщины рассказывает о родине. Горы У И Шань. Женщина скучает по дому, зовет в гости. Захотите, приезжайте. Спрашиваем о резном столе из цельного куска дерева, за которым она заваривает нам чай. А она говорит, что их делают у нее дома. Предприятие частное. Режут из корней. Три дракона играют жемчужинами. Общее поле отношений и есть эта жемчужина, и мы здесь трое сиди: Влад, я и Чэнь Сяо-цзе (Сяо-цзе - по-китайски девушка, используется в качестве обращения, точно также как и мисс. Применяется вместе с фамилией, но может служить и просто обращением к женщине в любой ситуации). Уисские чаи несут в себе аромат туманов далеких диких гор. Драконы обнимают горы, перенося энергии от одного места к другому. Самый знаменитый чай - Да Хун Бао - Большой Красный Халат. Густой и мягкий, но при этом с тонкой пронзительностью горных рассветов, лихих ветров и криков странных птиц в южных лесах. Чэнь Сяо-цзе рассказывает, что сейчас самое лучшее время, чтобы ехать к ним в горы, потому как чай собирают. Можно все посмотреть лучшим образом. Говорит, что не умеет торговать, мол, слишком открытая и искренняя. Нужно быть хитрее и обманывать. Но мы из простых мест, и не умеем. Раньше работали там, у себя, потом уволились, поехали сюда, в Пекин. Здесь очень сухой климат, а у нас влажно, потому резьба наша здесь трескается (действительно, по столу в некоторых местах проходят внушительные трещины, но они его не портят, а наоборот - придают какое-то особое ощущение). Мы пьем Ци лань улун. Ци лань - Удивительная орхидея. Мы отвечаем, что если бы поехали к вам в горы, то пожили бы в горах. Барышня говорит, что и гостиницы есть и у крестьян можно остановиться. Нет проблем. Приезжайте ко мне. У нас несколько этажей в доме. Можно остановиться у нас.

Зашли в тайваньский магазин. Они торгуют только чаем, было несколько красивых предметов. Личный чайник заварщика поразил нас утонченностью, приковал к себе внимание. В ладони сидит, как влитой: прямо земной шарик в пространстве глобального видения. И из него льется сладкий чай. Чудеса: то облачный туман, то ручей горного леса. Парень гордится своей работой, и чайник свой любит. А вокруг еще множество не отделенных никакими загородками от прохода магазинчиков, в каждый можно зайти, выпить чаю, поговорить. Журчит спокойная беседа, со всех сторон раздаются голоса, я не вступаю, потому что не вступается. Все спокойно в городе Пекине.

Вернулись к нашему знакомому Ли. У него за столом сидит какой-то красноглазый клиент, хитроватый, и, как все хитроватые китайцы, добродушный с подковыркой: "Откуда лаоваи ("лаовай" означает уважительно - фамильярное обращение "иностранец", в отличие от почти неупотребляющегося сейчас "ян гуй" - "бес заморский"), чего здесь делают?" Мы, с шутками и прибаутками, говорим ни о чем, жизнь продолжается. Вентиляторы крутят лопасти, китайские ноги крутят педали бесчисленных колесных пар велосипедов, ускоряя пространство во времени, четырехколесные таксисты ищут пассажиров, рестораны заводят свои котлы и печки, повара точат ножи, потому как уже начало шестого, и скоро весь Китай в одном часовом поясе и едином порыве предастся изучению меню и вкушению яств. Приятного аппетита, сновидческая родина.

Идем по улице, покупаем видеодиски, продавщица старается понять, что нам нужно. А мне нужно, а мне нужно... чего-то самого... настоящего. Ну, давай, ну хоть чего, чтобы красиво. Потом аптека, там тоже общение, и множество типажей скользящих мимо судеб, о конкретике наполнения которых и не догадаешься. Заходим в маленький магазинчик музыкальных инструментов. Похоже, что держат его музыканты, которые там и работают продавцами, и репетируют. Я беру акустическую гитару, медленно настраиваю, и постепенно отстраивается реальность несвязных бликующих восприятий, превращаясь в тугое пространство внимания гармоничного слуха.

И опять: щели переулков, вывески, помеченные иероглифами. Тайны нет, тайны нет, тайны нет. Нет. Тайна есть. Но она уже не в этих внешних формах. Будем искать ее где-то еще. За небом всегда есть еще одно небо.

Б. Виногродский

Опрос: 

В чём Ваши цели и ценности?





Знаете ли вы


В древности иероглифы предназначались для общения с Божествами и духами. Любой иероглиф передаёт состояние. Этот - счастье.