cайт Бронислава Виногродского


Насущный текст


Mероприятия, посвященные российско-китайскому взаимодействию

30 Августа 2017


    Mероприятия, посвященные российско-китайскому взаимодействию в сфере искусства и культуры "Один пояс, один путь"
    
    
    
    Культурное взаимодействие России и Китая восходит корнями в глубокое прошлое. Именно на его основе и началось строительство всеобъемлющего сотрудничества между нашими странами. Ведь именно взаимопонимание и уважение культурных традиций и обычаев друг друга, как ничто иное, гарантирует гармоничное развитие международных отношений между различными странами мира, особенно такими разными, на первый взгляд, как Россия и Китай.
    
    Новый подъем в добрососедстве, дружбе и взаимовыгодном сотрудничестве был дан благодаря совместному строительству "Пояса и пути". В предложенной миру китайским правительством инициативе, Россия занимает особое место. Разумеется, что не последней причиной этому стали столь теплые отношения между лидерами наших стран, которые, в свою очередь, оказывают положительное влияние на развитие взаимодействия во всех остальных сферах жизни общества: экономической, социальной и духовной.
    
    
    
    Слева направо: Председатель ЯРО ОРКД Н.Р. Максимов, сопредседатель Союза писателей России Н.А. Лугинов, председатель Всекитайского общества Лао-цзы Чжан Юньчэн, посол РФ в Китае А.И. Денисов, директор школы Чжун Гулоу Хань Жуйлин, председатель экспертного совета Российско-Китайского Комитета Дружбы, Мира и Развития Виногродский Б.Б.
    
    Очередным шагом на пути углубления китайско-российского культурного взаимодействия стало проведение мероприятий в Пекине в период с 6 по 8 августа, организаторами которых выступили Всекитайское общество Лао-цзы, Школа живописи, каллиграфии и ритуалов "Башни колокола и барабана" Чжун Гулоу, Совет экспертов Российско-Китайского Комитета Дружбы, Мира и Развития, а также бизнес школа Пекинского университета.
    
    6 августа в "Башне колокола и барабана" Чжун Гулоу прошла торжественная церемония открытия российско-китайской выставки живописи и каллиграфии. Авторами представленных работ выступили широко известные художники и каллиграфы из Китая и России, а именно: Юй Гуаншэн, Бронислав Виногродский, Цуй Юаньцзэ, Лянь Юньсян и др. В качестве почетного гостя мероприятие посетил чрезвычайный и полномочный посол РФ в Китае А.И. Денисов. Знаменательно, что в числе картин на выставке был представлен портрет главного редактора журналов "Россия и Китай" и "Новый шелковый путь" В.В. Бережных, написанный художником Юй Гуаншэном. Стоит отметить, что В.В. Бережных стал первой личностью в России, портрет которого написал известный на весь мир китайский художник.
    
    
    
    Главный редактор журналов "Россия и Китай" и "Новый Шелковый путь" Бережных В.В.
    
    В последующие дни состоялись несколько раундов переговоров между китайской и российской делегацией по обсуждению вопросов, посвященных дальнейшему взаимодействию в сфере живописи, каллиграфии, театрального искусства, реакреационной деятельностии т.д.
    
    Завершил серию мероприятий форум по философии "Беседы о Лао-цзы". Российскую сторону представляли: бывший министр культуры и духовного развития Республики Саха (Якутия), театральный режиссер, народный артист России, ныне Государственный советник Республики Саха (Якутия) А.С. Борисов, Председатель Якутского регионального отделения Общества российско-китайской дружбы (ЯРО ОРКД), Директор Института Востока Северо-Восточного федерального университета Н.Р. Максимов, якутский писатель и драматург, народный писатель Якутии, сопредседатель Союза писателей России, вице-президент Академии духовности Республики Саха (Якутия) Н.А. Лугинов, а также китаевед, переводчик основополагающих китайских текстов, писатель, общественный деятель и председатель экспертного совета Российско-Китайского Комитета Дружбы, Мира и Развития Виногродский Б.Б. Как заметил в своем выступлении А.С. Борисов, осуществление столь крупных совместных международных проектов имеет огромное значение для укрепления культурных связей и добрососедских отношений между нашими странами. "Китай является соседом России, с его мощью и силой надо считаться и в лучшем случае учиться дружить. Добрососедство, дружба и сотрудничество это три главные составляющие для наших стран. Сегодняшняя политическая и экономическая ситуация, обострение противостояния Запада и Востока, в скором будущем подразумевают лидерство и значительное влияние именно России и Китая на ход событий в целом. За нами особая ответственность за поддержание мира на планете", - завершил свое выступление Борисов.
    
    
    
    Директор Института Востока Северо-Восточного федерального университета Н.Р. Максимов
    
    Согласно планам в 2018 году Якутия отметит 125-летие со дня рождения выдающегося якутского советского писателя, ученого-филолога, общественного и государственного деятеля, основоположника якутской советской литературы П. А. Ойунского. В связи с празднованием столь важной для якутского народа даты, глава российской делегации Борисов А.С. пригласил китайскую сторону, возглавляемую председателем Всекитайского общества "Лао-цзы" профессором Чжан Юньчэном, нанести ответный визит в Россию, принять участие в юбилейных мероприятиях, а также осуществить приезд театра Куньцюй в Якутск и Москву.
    
    
    
    Председатель экспертного совета Российско-Китайского Комитета Дружбы, Мира и Развития Виногродский Б.Б.
 

Чайная мифология

01 Марта 2017


    
    Бронислав Виногродский, фото: Кристине Папян, МОСЛЕНТА
    
    В конце прошлого года МОСЛЕНТЕ удалось одним глазком подсмотреть, как живут столичные поклонники чайной культуры. Тогда нам рассказали про сомелье воды (да, есть и такая профессия), про то, как и откуда возить настоящий чай и еще много всего неожиданного. И вот, наконец, нам удалось пообщаться с одним из основателей первой столичной чайной в саду "Эрмитаж" - Брониславом Виногродским. Он рассказал, зачем ему это понадобилось в 1990-х и почему сейчас он отошел от дел.
    Рассказывает Бронислав Виногродский, китаевед, переводчик "Книги перемен", чайный мастер, мастер цигун.
    
    Замысел
    
    Замысел и воплощение - первые слова "Книги перемен": "Замысел воплощается в ценности верностью", там говорится. А так как я уже много лет изучаю "Книгу", чайная история явилась для меня в чистом виде экспериментом по воплощению образов в реальность.
    Тогда, в конце 1980-х - начале 1990-х социум был невероятно тугим и неправильно организованным: ученые превращались в "челноков" и бизнесменов, старые структуры разваливались, новые только нарождались.
    Вокруг творился полный бардак, а я изучал китайскую культуру и пил качественный чай, все время возил его для себя.
    По большому счету, я изучаю китайские технологии работы с сознанием, с тем, что англичане называются mind, как на обложке книги создателя кибернетики Грегори Бейтсона "Mind and nature" (англ. "Сознание и природа", - ред.). Изучаю я это все в первую очередь на основе "Дао дэ цзин" Лао-Цзы, "Книги перемен", традиционной медицины и календаря.
    Но вырос-то я при социализме, в 1987 году мне было 30 лет, я уже много чего видел и понимал, что этот социум, который сформировался вокруг меня - совершенно больной. Он плохо построен, в нем совершенно нет базовых понятий, системы ценностей у людей в головах порушены. Существуют отдельные идеи: "Молись Богу, и у тебя будет здоровье", например. А почему оно будет? Какой механизм? Или: "Верь в коммунизм, и он придет", "Рынок все исправит". А выясняется, что это не срабатывает.
    И вот мне пришло в голову, что нужно какое-то пространство, чтобы поработать с социумом, исследовать, как в нем циркулируют ценности, как они образуются, перерождаются, какие механизмы при этом работают, а какие - нет.
    
    Бронислав Виногродский, фото: Кристине Папян, МОСЛЕНТА
    
    Прототипы чайных я увидел в 1995-м, съездив на Тайвань, в Китае их тогда еще не было. И я подумал - вот интересная тема: сделать чайный домик и попробовать запустить продажу каких-то дорогих китайских вещей. Дорогих, потому что exquisite (англ. "изысканных", - ред.), утонченных, потому что от носителей древней культуры. По моим ощущениям, формат чайной должен был подойти для этого лучше всего: я сам люблю этот напиток, и он для меня связан в первую очередь с понятием о здоровом образе жизни, утонченности.
    Вообще чай является уникальной субстанцией, которая находится на грани материально-вещественной, пищевой и духовной - меняющей сознание, дающей новые силы, понимание, прозрение.
    Все это я придумал и сформулировал для себя еще до того, как у меня появились партнеры и я начал воплощать эту историю.
    Друзья мне сказали: "Ты что, с ума сошел? Этот твой лунцзин, кто ж его по 100 долларов за килограмм купит?". И, когда их нужно было убедить, что дело верное, я сказал, что, если я чай чувствую, ощущаю, то есть и другие люди, которые воспримут его так же. Я и сейчас из этого исхожу - люди хотят чего-то качественного и хорошего. А фигню они употребляют, потому что не знают, где хорошее найти.
    
    Продукт, меняющий сознание
    
    Я на 100 процентов понимал, что чайная тема людей зацепит: кого-то со знаком "минус", но большую часть - со знаком "плюс", и они захотят этим делиться, приводить родных и друзей.
    Это было понятно, потому что технология была опробована в Китае, только очень давно. Лу Юй, автор "Чайного канона" (VIII век, - ред.), с помощью чая сделал головокружительную карьеру, дошел до императора.
    Его принимали при дворе, хотя он был подкидышем, воспитанным в чаньском монастыре, откуда бежал и кочевал с бродячим театром. Но он очень высоко поднялся за счет того, что всех поил чаем, сформировал светско-сакральную культуру чая, из эзотерики и медицины вывел его в широкий социум людей тонких, которые способны были получать из него энергию творчества, игры.
    Организация чайной не была результатом порыва энтузиазма, это был мой личный эксперимент, которому я со временем придумал звучное название - "трансплантация культурного явления из одного этнического тела в другое с целью регенерации утраченных связей".
    Затеял я это главным образом потому, что видел социально больное образование под названием Россия и очень хотел эти болезни поисправлять.
    Причем ни в коем случае не способами привычными, западными. И в Китае я как раз увидел технологии, методологию работы с социальным телом, общественным сознанием. И когда ты приезжаешь в другую страну и видишь, что нормально там люди живут, и пытаешься осмыслить, почему, то понимаешь - потому что у них действуют механизмы передачи знаний и опыта из поколения в поколение. Это то, что у нас надо восстанавливать в первую очередь. Но делается это не на словах или через издание книжек - надо действовать, переносить и запускать традицию.
    
    Фото: Кристине Папян, МОСЛЕНТА
    
    У Китая вообще есть, чему поучиться. Это единственная держава на планете, которая сохранила традиционную культуру, хоть и она сейчас выедается, исчезает на глазах под воздействием едкой западной капиталистической среды. И, тем не менее, у них сохранилось 20 тысяч источников по традиционной медицине, антология классической поэзии династии Тан, куда входит 48,5 тысяч стихотворений 2,2 тысячи великих поэтов, живших с VI по IX века нашей эры.
    Они сохранили историографию, Книгу перемен, календарь - все базовые блоки организации когнитивной реальности. Другое дело, что они разучились этим пользоваться. И поэтому, как ни странно, чайную я в Москве открыл раньше, чем они у себя в Пекине. Чайные дома там начали появляться после 2000 года, когда пошел ре-экспорт с Тайваня.
    
    Чайная как инструмент воздействия
    
    Размышляя в конце 1980-х о том, как мне самому повлиять на российскую реальность, я понимал, что ее уже много раз меняли хирургическим путем: что-то разрушали, отсекали, на этом месте вырастали новые метастазы. Но причины болезней лежат в основных раскладках нашего сознания, которые полны ошибок.
    И я решил, что чай для изменения такого положения дел подойдет лучшим образом. Потому что он является веществом и растением, которое ощутимо меняет состояние духа, позволяя это изменение наблюдать.
    Чай вообще уникален тем, что он понятен, и в жизнь большинства людей входит легко и просто.
    Сам я пью чай давно, с 1970-х, и в какой-то момент увидел, что люди здесь про него вообще ничего не знают. Ведь Россия - колониальная империя, которая подчинила себе десятки народов и присвоила много элементов их культур, но часто делала это плохо, с низким уровнем понимания того, что именно заимствует. И с чаем все получилось именно так, ведь в первый раз он зашел к нам из Китая до революции и распространился очень сильно.
    А потом оказались разрушенными отношения с Китаем, начались закупки в Индии, собственные посадки в Грузии, и стали у нас пить плохой чай, потому что так и не поняли, какая за ним была культура. А я взялся чуть-чуть подправить дело, показав, что эта культура есть, и с ней лучше - такой был мой message (англ. "послание", - ред.).
    
    Стратагема 1
    
    Историю с чаем было здорово запускать, потому что его не боялись. Никакого недоверия у людей не было: привычная история, ведь я тогда применил первую из 36 стратагем - Обмануть небо, чтобы переправиться через море. В ее тексте говорится, что привычное нас не смущает, и сомнения не пробивают, когда происходящее кажется знакомым. Так что, когда тебя зовут: "Пойдем, аяхуаски хряпнем" или "Давай мухоморов поедим", реакция может быть разной.
    Когда предлагают чай, ты не боишься. И все равно первые вопросы все время были: "А это не наркотик"?
    В 1995 году я в первый раз поехал на Тайвань. После возвращения стал искать варианты развить чайное дело у нас, нашел близких друзей, которые сказали: "Да хрен с ним, сбросимся сейчас, поедем и закупим, чего скажешь". Они были из челночников: Игорь Радченко - бывший борец и Коля Русанов - китаист, работавший тогда на радио. С ними все и началось. В то время, когда все возили из Китая гнилые пуховики и кроссовки, они привезли достаточно дорогие сувениры и дорогих чаев.
    
    
    Чайный клуб "Эрмитаж". Фото: из личного архива Бронислава Виногродского
    
    И я открыл небольшой магазинчик на Ямском поле, там, где до этого был магазин "Путь к себе" Саши Яковлевой с центром "Открытый мир", в котором я периодически проводил занятия. Но потом ребята, которые сдавали Саше помещение, ее оттуда выпихнули, и она перенесла магазин на Ленинградку. А я владельцев хорошо знал, предложил им сотрудничество и они согласились.
    Был год 1996-1997, помню, что по китайскому календарю начал всю эту историю со знака "цзы" - крыса. Тогда же я пригласил на работу близкого друга, практически брата, Нугзара Дзодзуашвили, у которого в Москве тогда была школа боевых искусств и ученики. Позже, когда вся эта история уже завертелась, я пригласил Мишу Баева, они с младшим братом были из ушуистов, из бойцов. У меня уже тогда выходили публикации, и они ко мне ездили за книжками, за знаниями.
    Почему закончилась история на Ямском поле, уже сложно вспомнить.
    Но к тому моменту, как нас оттуда "попросили", мой ученик и друг Витя Каныкин дал мне комнату в своем офисе, который у него находился в здании в саду "Эрмитаж". И я уже туда посадил людей, которым сказал: "Давайте, трудитесь"! Миша Баев потихонечку вытолкнул остальных людей, притянутых мной в эту историю в качестве партнеров-создателей, и после этого мы чайную тему делали с ним.
    
    
    Чайный клуб "ИСТ". Фото: из личного архива Бронислава Виногродского
    
    С 2002 года начался клуб ИСТ, где опять же мой друг Олег Крысанов дал нам в аренду прекрасное пространство в старинном особняке на Курской по очень приемлемой цене. Позже появились люди, которые попросили предоставить возможность сделать филиалы: сначала "Железный феникс" в Москве, потом "Море чая" в Питере. Потом таких людей стало приходить больше, чайные клубы стали открываться один за другим.
    Но к тому моменту, когда идея стала выходить в тираж, мне это было уже не интересно.
    Какое-то количество текстов я еще перевел - очень уж боек я в переводе: сначала на диктофон начитывал, потом это все печаталось, постепенно оформлялось в книги.
    Потом я сказал уже в определенный момент: "Миша, давай менять отношения. Не могу я так это тащить: мне в одну сторону надо, тебе - в другую". Он обиделся, понятное дело, люди из боевых искусств вообще обидчивые. И до сих пор обижается, а было бы на что, смешное дело-то. Так что, будете в Петербурге, скажите, что есть такие - Добчинский и Бобчинский. Передавайте при случае - пусть не обижается.
    
    От лаборатории до центра внедрений
    
    Эрмитаж был лабораторией по изучению социальных процессов, и всем, кого я чаем поил, я об этом рассказывал. А вот клуб ИСТ так назывался, потому что это была аббревиатура моего Института социальных технологий. Я изначально придумал такую тему, и потом, когда она переэтимологизировалась и все стали понимать под ИСТ английское восток, я в какой-то момент был сильно удивлен, потому что сам это место воспринимал именно как Институт социальных технологий.
    Следующий мой расклад, "Гименей", был уже центром внедрений. А после него я уже много лет не делаю никаких новых проектов.
    Несомненно, у меня было желание сделать учебное заведение, систему образования. Ведь я прикоснулся к разного типа знаниям и сам чему-то научился за эту жизнь: в китаеведении, в устройстве Китая и Дальнего Востока. Как социальные миры строятся - много что понятно стало. Но я так понимаю, что другие мои функции, и надо мне запустить другие процессы.
    
    Создать ценность чая
    
    Когда я начинал работу с чаем, мне нужно было создать систему представлений, понятий, ввести классификацию, названия в русском языке - вот что было самым главным. Вот оно, заклинанье-то было в чем, как поется в чудесной песне Михаила Щербакова.
    Когда я делал чайную в "Эрмитаже", то, как в песне, лепил из того, что было. Мне надо было создать мифологию, нельзя же вводить традицию без объяснения того, почему мы это делаем.
    И я запустил, несомненно, мифологическую структуру о культуре чайного действа, о чайном мастере, об осознанности. Как это все преобразовалось со временем - уже не важно, но запустить чайное дело можно было только вместе со структурой образов, созданием структуру игры, эстетических параметров. В саду Эрмитаж я вообще все время организовывал театральные представления, там часто шли выступления, музыка. Вот в чем для меня заключался процесс запуска чайного дела, а не купил-продал.
    
    
    Творческая мастерская Бронислава Виногродского в булгаковском доме. Фото: Кристине Папян, МОСЛЕНТА
    
    И, конечно, люди в Эрмитаж притягивались на интересность, и пять лет я там эту интересность заводил. Миф запускаешь - и люди тянутся, те, кто рядом подхватывают. И теперь эта культура строится на фразеологизмах, которые тогда рождались у нас в коллективе, на организации среды, праздников, которые мы проводили.
    И все, что я там залепил, так и пошло воспроизводиться дальше.
    Нужно было создать ценность чая, места, куда люди приходят его пить. Я занимался этим и, как показывает опыт, игра была очень успешной. Сейчас я не в ней, потому что мне не интересен этот бизнес, это дело как таковое. Чай я и так пью не самый худший, не из худшей посуды и не в худшей среде. А заниматься продажей мне неприятно. Окончательно избежать этого я не могу, мы все - люди слабые, но в целом я не люблю это дело, причем ни в каких вариантах.
    
    Забор Тома Сойера
    
    Я решил, что мне с одной стороны нужен постоянный источник хорошего чая, желательно лучшего, который может быть на этой планете найден. А с другой стороны, нужна была лаборатория, в которой можно исследовать приходящих людей.
    И сейчас я знаю множество людей, которые больше 20 лет назад пацанами приходили в мои первые чайные клубы, а теперь стали министрами.
    Я могу проследить, как расползлись люди из первого, второго набора, которые вокруг меня крутились. Понятно, что чем больше народу, тем больше тех, кто рассказывает: "Это мы сами все это делали". Для себя весь этот проект я назвал "Забор Тома Сойера". Вот что мне было интересно, даже не деньги.
    В ИСТ-е я вообще с посетителями чайного пространства не общался, не выходил в зал, даже школы не вел никакие. Я создал там себе среду и занимался исследовательской работой, не связанной с чайной темой, которую продолжаю вести до настоящего времени.
    У меня было три основных слоя проекта. Первый уровень - телесный дух, через чай, через вкус, через нечто, что можно потрогать, обжечься.
    Второй - предметный, через нефрит, когда показано, что неживое живет в реальности и воздействует на нее. И третий - Книга перемен как игровая тема, чистая работа с сознанием, технология его изменения. И это - центральная история, то, чем я занимаюсь сейчас.
    Эта вся пацанва, которая из "Эрмитажа" и "ИСТ"-а разлетелась - они ж вообще ничего не поняли, что я делал, у них же свои иллюзии. А я вот 12 апреля поеду в Сан-Франциско, там будет мероприятие, и там уже расскажу Илону Маску и другим не менее значимым местным "папам", чем я сейчас занимаюсь: когнитивная парадигма, возможность ее изменения Меня ведь сознание интересует.
    
    Нефрит
    
    Красота спасет мир, никто не спорит, но очень хочется знать методологию процесса. И я этим занимаюсь. Второй реальностью, которую я запустил после чая, стал нефрит и в целом понимание его как материала, который может сам по себе влиять на человека и процессы. По этой второй теме у меня после ИСТ-а был магазин с чайной в торговом центре Гименей на Якиманке. Уже несколько лет, как это пространство закрылось, слава Богу. Я не люблю торговать, а пространство там было не очень комфортное.
    
    
    Фото: Кристине Папян, МОСЛЕНТА
    
    Потом мне это пространство подвернулось (квартира в Доме Булгакова на Большой Садовой, 10 - ред.), в котором я уже ничего такого не делал. У меня были разные возможности, доходы разного типа, я же стал специалистом по ряду вопросов. Консультирование позволяет не влезать во всякие ненужные глупости.
    
    Состояние Чжуан-Цзы
    
    С теми, кого я брал в партнерство, я закончил отношения. Там возникали проблемы: мы же люди, и каждый должен был начать претендовать, все должно было раздвоиться. И это тоже невероятно интересный материал для исследований. Видеть такие явления, узнавать их я учусь постепенно.
    Зачем мне сейчас заниматься чаем? Компании я не люблю: на тебя кто-то должен служить, работать, не умею я это организовывать, и уметь не хочу.
    Я же, в принципе, пожилой человек, мне 60 лет в этом году исполнится. А свобода - она заключается в том, что ты можешь себе позволить не уметь и не знать массу вещей. Думаю, что вообще в ближайшее время откажусь от всей этой компьютено-смартфонной требухи, буду рисовать кистью и писать авторучкой или пером.
    Я действительно уехал в другие игры играть. Ведь жить можно в невероятном свободном полете. Я очень люблю и по-своему понимаю текст величайшего мистика древности Чжуан-Цзы. И хочется быть вот в таких состояниях великих мыслителей древности, несмотря на то, что реальность тебе предлагает сильно упрощенные макеты. Это очень тонкая область, но чем дольше живешь, тем отчетливее видишь: как устроена история, как в ней запускаются реальности, явления.
    
    
    Фото: Кристине Папян, МОСЛЕНТА
    
    Ученики и продолжатели
    
    Когда я начинал чайное дело в 1990-х, у нас сладким чаем привыкли запивать бутерброд или булку, то есть это было полное вырождение изначальной, китайской традиции употребления напитка, общения с ним.
    И для определенного класса людей, которым нужны тонкие переживания, я вернул чай на уровень светской сакральности.
    А у нас действительно много людей, взыскующих тонкости на фоне очень сильно порушенной среды. И, когда я запускал чайное дело, я другими словами все это называл, но отлично понимал, что делаю.
    Я написал первые книжки по чаю, в альбомы их превратил, запустил, и слава Богу. То есть, несомненно, можно стать таким специалистом, как Сергей Кошеверов, который выучил китайский язык, копает тему, книжки переводит. И Бог в помощь - ветер в спину, что называется, вперед и с песней.
    Множество людей: Илюша Бадуров, Вася Савинков, Денис Ковешников, Сергей Шевелев - совершенно по-разному развивают сейчас у нас чайное дело. Они очень хорошо и правильно работают, и делают это гораздо глубже, чем я: я-то чисто чай пью. Большое количество народу сейчас постоянно ездит в чайные экспедиции, по мастерам, делающим специальную посуду. А я с определенного момента всю эту фигню только для себя самого беру.
    Приятно, что очень много стало людей вокруг, которые в быту стали пить качественный чай, выучили названия сортов: Те Гуаньинь, пуэры, улуны, которые теперь можно заказать в любом ресторане.
    И сам набор чая в любом чайном магазине в России несопоставимо богаче, чем в любой другой стране. Коллекции чайников теперь есть у людей.
    Так что задачу свою я выполнил - запустил чай, как явление другого разряда культуры. И, слава Богу, кому-то от этого хорошо. А кто-то, конечно, по старинке пьет пиво, водочку. У меня 1980-х был в Питере такой классный художник-друган, который говорил: Новое поколение выбрало пепси, а мы - водку. И не собираемся изменять нашему выбору. Люди, кстати, с тех пор перестали так сильно пить, это поменялось.
    Чайная школа
    Еще в "Эрмитаже" мы сделали чайную школу и я сказал, что мы будем воспитывать чайных мастеров, а моя подпись и китайская печать будут свидетельством того, что человек действительно что-то знает. Разговор был про то, чтобы воспитать людей, которые тонко разбираются в чае, как в искусстве. Какие-то люди, которые учились у нас, преподавали дальше. И так как я, основатель этой истории, по природе своей исследователь, то, конечно, в эту область и дальше тянутся люди, которые хотят новых знаний, новых опытов и переживаний.
    
    
    Фото: Кристине Папян, МОСЛЕНТА
    
    И я доволен результатом. Не только в Москве и Петербурге, но и в Тюмени, Ижевске, Кирове, везде в России теперь есть чайные клубы, в таких городочках, про которые я даже не слышал. Мне же постоянно присылают письма: "Бронислав, будете у нас на Колыме, заходите"!
    За чайным сообществом я, честно говоря, не слежу и давно уже особо и не общаюсь ни с кем на эту тему. Сам чай пью, и семья у меня вся его пьет: сын двенадцатилетний в деревне с утра заваривает. И он и дочка воспринимают его, как часть среды, в которой они выросли.
    
    Бенефис
    
    Я за жизнь сыграл столько разных ролей, и до сих пор продолжаю это делать. Я же, собственно говоря, только-только вступаю, у меня бенефис. Первые 60 лет - это было обучение. И я сейчас с будущего года начну серьезные действия. Все, что до сих пор было, можно считать экспериментальными работами, вроде курсовых, ведь чтобы приобрести настоящие знания, нужно очень много времени. И это не зависит от того, насколько малотребователен социум вокруг.
    У людей вообще мало ясности, у них миксы какие-то сложно организуемые, плохо управляемые внутренние пространства. Очень мало люди умеют, знают, социум так устроен.
    Сейчас, может быть, сложно представить себе, что я запускаю "Книгу перемен" как новый инструмент изменения сознания на планете. Причем я ее реально запускаю: только в "Эксмо" выпустили уже четыре издания серии с разными вариантами моего перевода и толкований. Сейчас я запускаю с ними игровой набор по развитию прогнозной интуиции, и еще пару проектов, связанных с игрой по "Книге перемен", где все будет преобразовано в некие коды и символы по теме темпорально-семантического декодера.
    И потом я хочу эту игру в Китае запустить, причем запустить ее туда из Америки. Я ее сделаю сейчас моднячей в Силиконовой долине: в Пало-Альто, Сан-Франциско все интеллектуалы начнут играть, на Burning Man (ежегодный восьмидневный фестиваль в пустыне Блэк Рок, - ред.). В общем, все там врубятся, что круче нет ничего, а потом я ее продам китайцам. Вот это - интересные игры. И когда я сижу, сейчас, болтаю на эти темы, можно подумать: "Ну, мало ли, кто как фантазирует". Но дело в том, что мне уже понятно, как это делать, потому что запуск чая мне дал невероятный опыт.
    
    Олег Матвеев
    интервью опубликовано на сайте moslenta.ru

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 

Опрос: 

В чём Ваши цели и ценности?





Знаете ли вы


В древности иероглифы предназначались для общения с Божествами и духами. Любой иероглиф передаёт состояние. Этот - счастье.